90-е: Шоу должно продолжаться 6 (СИ)

— Астарот, я тебе сейчас один секрет открою, — драматичным шепотом зашипел в микрофон я. — Когда публика так активно кричит «бис», то если ты просто так уйдешь, то переродишься в следующей жизни унитазным ершиком.
— Бис! Бис! Хэви метал! — заорала публика.
«Понимаю теперь, почему финал концерта — козырное место», — подумал я, удаляясь за кулисы. «Ангелочки» скучковались, тихо обсуждая, что будут играть, а потом Бегемот, тряхнув шевелюрой, отбил стартовый ритм.
— Не спешите, — я шагнул навстречу Астароту, останавливая их груженую процессию в центре холла. — Давайте задержимся минут на десять-пятнадцать.
— Так нас же Гена ждёт! — воскликнула Ирина. Жана было не видать, судя по всему, он стоял в очереди за верхней одеждой в гардероб.
— Подождёт, — усмехнулся я. — Давай дадим ребятам насладиться чуток.
— Чем? — Ирина удивлённо оглядела бурлящий зрителями холл.
Тут откуда-то справа раздался девичий выкрик.
— Смотрите, это же «Ангелы»!
И к сложившим инструменты «ангелочкам» бросилась стайка девчонок. С радостными визгами.
— Ой, мне так понравилась ваша песня про ведьму!
— А у вас уже есть кассеты?
— А где вы ещё выступаете?
— Ой, ты такой симпатичный, меня Лена зовут!
— А почему я вас раньше не видела, вы из Москвы приехали, да?
И снова на лицах «ангелочков» появилось то самое выражение. Радостного недоверия. Они, кажется, все ещё не верили, что это с ними происходит. В тот же самый день, когда они чуть было не собрали манатки и не уехали восвояси. Послушав лживые заверения Банкина.
— Вот этим, — усмехнулся я и посмотрел на Ирину.
— Совсем уже обнаглели! — сдавленно фыркнула Ирина, наблюдая, как две девицы целуют Бегемота в обе щеки. Оставив яркие отпечатки перламутрово-фиолетовой помады на его довольном лице. И как Бельфегор, смущённо улыбаясь, что-то рассказывает явно про свой поливокс, судя по жестам, трем другим девицам. Но больше всего внимания досталось Астароту. Его вообще облепили со всех сторон, оттерев в сторону Надю.
— Ужас! Бедные Света с Ларисой! — ахнула она и прикрыла лицо ладонями.
— Почему же ужас? — усмехнулся я. — Ведь если на парней вешается столько девчонок, а выбирают они все равно Свету и Ларису, то…
— Раньше так не вешались, — вздохнула Ирина. — Вдруг у них голова закружится от такого успеха?
— Не проверишь — не узнаешь, — я пожал плечами. — Но поклонники — это часть обязательной программы.
— Поклонницы, — скривив губы, уточнила Ирина.
— Не только, — подмигнул я.
Надя, которую бесцеремонные девицы отодвинули на задний план, оставалась в одиночестве не дольше минуты. Сначала к ней вальяжно подошёл долговязый парень и поинтересовался, не она ли пела на немецком с последней группой. Потом подскочил второй, заявил, что очарован, и не даст ли ему восхитительная прелестница свой телефончик. Ещё минута, и нашу Пантеру уже окружили со всех сторон, засыпая сомнительными комплиментами.
— Не грузись, — я похлопал Ирину по плечу, как боевого товарища. — На самом деле это пока что аванс. Завтра большинство из этих вот фанатов даже название группы не вспомнит.
— Почему? — спросила Ирина и удивлённо посмотрела на меня.
— Удачное стечение обстоятельств, — усмехнулся я.
— Но они же отлично выступили, — сказала Ирина.
— Согласен, — кивнул я. — Ребята молодцы. Но и остальные в этом концерте были не пальцем деланные. Причем у всех остальных уже есть готовая фан-база, это же мастодонты.
— Честно говоря, я не очень понимаю, что ты имеешь в виду, — Ирина покачала головой. Смотри, как на них насели! Борису, вон, третья уже бумажку со своим телефоном сует.
— Ну не зря же я их остановил, в самом деле! — заржал я.
— Простите, это же вы вели концерт? — кто-то похлопал меня по плечу со спины. Я оглянулся. Крепенький мужик в сером костюме. А дальше за ним, рядом с выходом, четверо дядек постарше, уже в строгих пальто с каракулевыми воротниками и шапках-формовках.
Ага, а вот и «высокие гости»!
— Да, — кивнул я, снова переведя взгляд на подошедшего парня.
 
— С вами хотят побеседовать, — дипломатично сказал он. — Вы не против подойти вон туда?
Он кивнул в ту самую сторону «каракулевых воротников». Вообще, я знал их по именам. Сам же со сцены ещё в начале концерта расточал елей и рассыпался в благодарностях каким-то четверым «тузам», благодаря которым этот концерт состоялся. Только пока что в моей голове имена были отдельн от лиц. И кто из них кто, я представления не имел.
— Да запросто! — широко улыбнулся я и направился следом за адъютантом их превосходительств, подмигнув напоследок Ирине.
— Вы же Владимир Корнеев, верно? — спросил один. Самый высокий из всех, лет пятидесяти, с тонкими брезгливым губами.
— Все верно, — кивнул я. — Владимир Корнеев — это я и есть.
— А Евгений… — длинный окинул глазами-локаторами все ещё набитое людьми фойе. — Что-то я его не вижу, с ним бы тоже хотел составить разговорчик…
— Ему пришлось уехать, — простодушно развел руками я. — Обстоятельства непреодолимой силы.
«Политики — страшные люди, — подумал я. — В покер, наверное, до хрена играют». Пока шел, я мысленно заключал сам с собой пари, звиздюлей они мне выдать хотят или по головке погладить. И вот я уже рядом с ними стою, но так ничего по лицам считать и не смог.
— Мы ведь в представлении не нуждаемся, верно, молодой человек? — вступил в разговор второй, с выдающихся размеров пузом.
— Ну разумеется, — широко улыбнувшись, соврал я и шаркнул ножкой. Фамилии «птицы-четверки» я помнил наизусть — Прохоров, Кирилко, Дубов и Званцов. Но это были все мои знания. Но мешать людям надуваться от ощущения собственной значимости не в моих правилах.
— У вас очень… интересная манера… гм… конферанса, — произнес третий. Щупленький, но с отвисшими брылями, что делало его лицо похожим на грустного бульдога на безуглеводной диете. — Непривычная, но интересная.
— Я бы, конечно, предпочел более официальный стиль, — снова сказал самый первый, высокий. — Но мы понимаем, что сейчас новое время, которое требует новых решений. И нового стиля.
«Всё-таки хвалят», — мысленно усмехнулся я, засчитав победу тому внутреннему голосу, который топил за «погладят по головке».
— Вы очень уверенно держитесь на сцене, — снова сказал «бульдожка». — Где вы учитесь? Вы ведь студент, верно? На театральном?
— Увы, я не поступил, — я развел руками. — По баллам не прошел.
— Ай-яй-яй! — покачал головой толстый. — Что же вы так? Надо стремиться к своей цели! Николай Ильич, может быть, можно что-то устроить, а? Поможем талантливому парню?
— Хм… Первый семестр, конечно, уже закончился, — задумался «бульдожка». — Но я могу сделать звонок Карине Игоревна… Если молодой человек постарается, то ему могут пойти навстречу…
«Так, блин! — мысленно напрягся я. — Мне вот только облагодетельствования в виде студенческой скамьи сейчас не хватало!»
— Ни в коем случае! — немедленно вклинился в разговор я. — Это принципиальный вопрос! В следующем году я снова буду поступать. И я должен сделать это чисто своим умом!
— Эх, молодежь, — усмехнулся длинный.
— Очень похвальный принцип, юноша! — похвалил меня толстый.
— А куда собираетесь поступать, извините? — полюбопытствовал «бульдожка».
— В медицинский, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Собираюсь стать знаменитым хирургом. Светилом таким, знаете. Сириусом среди хирургов. Ну или на худой конец Альдебараном, не меньше!
Все четверо засмеялись. Толстый и «бульдожка» склонили головы друг к другу, и толстый тихо проговорил:
— Этого бы парня пригласить наши совещания вести.
На что «бульдожка» тихо ответил:
— Да ты что? Иваныча же удар хватит от одной только его прически. Не говоря уж… гм… обо всем остальном.
— В любом случае, Владимир, вы хорошо себя проявили, — сказал высокий и протянул мне руку. — Так что я от имени нас всех хочу выразить вам благодарность. Мы получили от концерта искреннее удовольствие, хоть иногда ваш… гм… конферанс был, скажем так, на грани приличия.