Эгоист (СИ)

Горячий воздух улиц пропитался за день ароматами специй из открытых кухонь забегаловок, где жарили мясо на тонких шпажках или куском, и килограммами резали свежий лук под вопли футбольных болельщиков, собравшихся прямо на кухне. Рядом с отцами, не отходя далеко, вдоль тротуаров бегали босые дети, а ветер разносил терпкий запах горячего меда, жареных орехов и тонкого теста. Где-то готовили пахлаву.
Высоко над головой и крышами домов, оставляя за собой ровный белый след, парил самолет. Наверняка, туристический, но кто знает, кто там сейчас за его штурвалом? Может быть, сам капитан Джек Картер. Я ведь так и не узнала, на какие авиалинии он работает, а мой несносный братец, в очередной раз, оказался прав. Этим пилотам только секс и нужен.
Офисное здание «Юнисефа» встретило меня тишиной и прохладой. Еще недавно здесь было многолюдно, а в очереди на КПП пришлось простоять почти час прежде, чем я попала внутрь.
Надеюсь, хотя бы сегодня я не встречу снова Поля. И дело даже не в том, что рядом с ним я буду испытывать стеснение. Просто я очень хорошо запомнила его визг. Боюсь, что не ржать, глядя на него, будет миссией невыполнимой.
Среди множества закрытых дверей я все-таки нашла ту, что была открыта.
— Бонжур, Жюстин! — поздоровалась я.
Это был мой минимум на французском, несмотря на полгода, проведенных в бывшей французской колонии, но язык Бодлера мне не давался. Видимо, это был знак свыше.
— О, Хэллен! — расцвела в улыбке секретарь и перешла на английский: — Рада тебя видеть! Какие новости? Когда домой?
— Уже скоро, Жюстин, спасибо. Все отлично, а у вас почему сегодня пусто? Куда все подевались?
— О, у нас на вечер важное мероприятие со спонсорами. Помнишь, шейха Амани? Он обещал спонсировать нашу работу с беженцами этой осенью. Так что все отправились прихорашиваться перед банкетом, да еще и пятница, ты же понимаешь. Одна я осталась и хорошо, а то тебя бы не встретила. А ты чего такая невеселая?
— Да вот… Хотела встретиться с воспитанницей, но она так и не появилась. Скажи, рейс из лагеря на границе перенесли? Или отложили? Может быть, там что-то случилось и планы поменялись? Мне не обязательно знать все подробности, просто хочу убедиться, что у девочки все хорошо.
Жюстин быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, прищурилась сквозь круглые очки с голубоватым отливом.
— Хм… Нет, все в силе, Хэллен. Автобус с детьми прибыл еще вчера рано утром. Никаких изменений я не вижу. Сколько твоей девочке?
Я нахмурилась.
— Почти четырнадцать.
Жюстин кивнула.
— Я так и думала. Ну, что ты хочешь от подростка? Такое случается сплошь и рядом. Знаешь, сколько из них даже не приходят отметиться, хотя мы просим их сделать только это? Они считают себя взрослыми, думают, что справятся сами. И потом… Ты знаешь, в каких условиях они жили. Война изменила их, эти дети считают, что они могут полагаться только на себя.
Я была в замешательстве.
— Замира не была похожа на остальных подростков, с которыми я работала. Мне казалось, она высоко ценит образование и шанс, который ей представился.
Жюстин развела руками и сказала:
— Ты не можешь знать точно мысли другого человека, Хэллен. И уж тем более, подростка.
Я вспомнила свои неудачную ночь и еще более неудачное утро. Джек Картер хоть и не подросток, но это действительно так.
— Что ж… — протянула, сбитая с толку, я. — Может быть… Просто Замира сама хотела со мной встретиться после переезда и не в ее характере так резко менять планы. Особенно, которые касаются ее будущего.
Жюстин снисходительно посмотрела на меня поверх бликующих стекол.
— У тебя ведь нет детей, Хэллен?
— Ээ… нет, но я всю свою жизнь работаю с детьми, Жюстин, я знаю, что от них можно ожидать. Большинство из них, как и их уловки, я вижу насквозь.
— Разумеется, — тактично кивнула француженка. — Но я вот работаю со статистикой, Хэллен. И согласно ей, после переезда к нам обращаются как минимум только трое из пяти подростков, а двое вообще никогда не доходят.
— Никогда, — медленно повторила я. — Но они ведь… дети. Как они могут просто исчезнуть по пути из одной точки в другую?
 
— Есть множество вариантов, по правде говоря. У некоторых есть дальние родственники, которые по закону не могут их забрать, но это их не останавливает. Других вербуют все те организации, которым лучше бы не существовать в мире, ты же знаешь. Чаще всего, мальчиков, конечно, но девочек тоже. Мы просто не можем уследить за ними или насильно дать другую жизнь, если они сами не хотят этого.
— Я поняла, — рассеянно кивнула я. — А могу я воспользоваться компьютером в конференц-зале? Хочу отправить пару писем до своего отъезда.
— Ладно, только быстро. Мне тоже нужно переодеться. Шейх был так добр, что пригласил абсолютно всех работников на банкет.
Жюстин поискала ключи в ящиках стола и протянула мне нужную связку.
— Может, хочешь тоже пойти?
— На банкет? — удивилась я.
— Почему нет? Отвлекись, Хэллен. На тебе лица нет. А ты ведь одна из нас, ты имеешь полное право там быть… К тому же, Поль тоже будет там, — она подмигнула мне.
Я подавила желание ударить себя по лбу ладонью. Жюстин ведь видела, как мы ушли вместе. Вот откуда такие выводы.
Я натянуто улыбнулась и поблагодарила за приглашение. Поспешила в закрытую комнату с компьютерами. Вообще, у меня был с собой слабенький ноутбук, для писем хватало, если бы Жюстин спросила, пришлось бы что-то соврать, но, слава богу, она не стала.
Быстро нашла нужные документы в общем каталоге, скопировала основные моменты и отправила на распечатку. У меня ничего не было, кроме интуиции и смутных ощущений, а еще твердой и несгибаемой уверенности, что Замира не стала бы разворачивать свою жизнь на сто восемьдесят градусов в самый последний момент.
Неважно, были у меня собственные дети или нет и что говорила статистика. Я знала эту девочку. Может быть, для некоторых и шести месяцев недостаточно, чтобы судить о человеке, но с Замирой все было иначе.
С самого первого дня в лагере для беженцев Замира твердо придерживалась намерения подтянуть пропущенные из-за войны знания, чтобы как можно скорее вернуться к учебе, а после поступить в университет, стать врачом и вернуться в свою страну, сколько бы лет не прошло, чтобы помогать людям. Жюстин не видела лица Замиры, когда она делилась со мной планами. Не слышала ее твердого голоска, когда она рассказывала о том, как у нее на руках умер младший брат, так и не дождавшись скорой из-за бомбардировок.
Да, подростки непостоянны, ветрены и редко говорят вслух то, что у них на уме, но от некоторых вещей даже в тринадцать не так-то просто отречься. И кровь твоего брата на твоих же руках одно из них.
Я тоже знала детей, чаще всего мальчиков, которые посылали прямым текстом работников миссии, прогуливали и сбегали при первом же удобном случае обратно. Присоединялись к той или другой воющей стороне, в зависимости от того из каких районов они были и кого поддерживали их семьи.
Замира никогда не стала бы идти ни по тому, ни по другому пути. У нее была цель, и не представляю, что могло сбить ее с толку.
Я спрятала распечатанные бумаги в рюкзак, выключила компьютер и вернула Жюстин ключи.
На улице взяла такси, потому что хотела быстрее вернуться в отель. Было уже не до прогулок. Расплатившись с водителем по прибытию, взлетела на третий этаж, где теперь располагался мой номер. В свежеубранном номере меня встретили свежие цветы и корзинка с фруктами от руководства отеля, которые менеджеры продолжали отправлять мне в качестве извинений.
 
Поскольку нормального письменного стола в номере не было, я разложила бумаги прямо на кровати. Достала из чемодана свой ноутбук и создала простенькую таблицу в «Экселе» со столбцами для имен, возрастов и датами перемещения внутри страны.
Ушло целых два часа без перерыва, чтобы внести в таблице все данные. Стараясь не фокусироваться на том, что было ясно даже при беглом взгляде, следующие сорок минут я мужественно все перепроверила.