Ножом в сердце - и повернуть на сто восемьдесят (СИ)

Грейнджер зашла в холл — на лбу сразу проступили капельки пота от резкой смены температуры — где её встретила привет-ведьма в жёлтом костюме.
— Мисс Грейнджер, доброе утро! Как ваши дела? — её заинтересованность была искренней и очень доброй.
— Здравствуй, Гретта. Всё в порядке, спасибо. А ты как? — Гермиона спрашивала из вежливости. Сейчас в мыслях было как можно быстрее выпить зелье, потому что к горлу уже подступала горечь, а ладони чесались от зарождающейся в них магии.
Грейнджер не сразу обратила на это внимание. Обычно это ощущение обострялось, только когда она была на грани какой-то сильной эмоции.
Она попыталась незаметно вытереть вспотевшие руки о спортивные лосины, прогоняя это противное чувство.
— Благодарю вас, я отлично! Вчера Майкл мне устроил такое романти-и-ичное свидание! — девушка в театральном жесте приложила обе руки к груди, как бы показывая, как парень произвел на неё впечатление. — Мы отправились в магловскую часть Лондона в дорогущий ресторан. Как же он назывался, — она свела брови к переносице, вспоминая название. — А, точно! Это был…
— Гретта, я могу проходить?
Гермионе было откровенно наплевать на этот рассказ. Первоначальная эмоция дружеского приветствия сменилась склизким раздражением. Она сжимала и разжимала кулаки, сдавливала челюсти и немного щурила глаза, пытаясь отсрочить надвигающуюся бурю.
— Да-да, извините, мисс Грейнджер! У меня просто столько эмоций, что хочется скорее с кем-то поделиться, а вы сегодня первый посетитель, да и знакомы мы давно, и мне так захотелось вам рассказать, что…
— Чёрт возьми! Проведи меня в грёбаный кабинет и дай назначенное зелье!
Жёсткий крик Гермионы разлетелся леденящей душу волной по холлу, врезаясь и круша всё живое на своем пути. В глаза постепенно проникала чернющая жижа, застилая белок, добираясь до глубоких зрачков. Ещё мгновение и они утонут во мгле. Кулаки сжаты до белеющих костяшек, а зубы скрипят во рту — с такой силой челюсти давили друг на друга.
Девушка напротив, казалось, вжалась в стул от страха. Её глаза бегали из стороны в сторону, а рот беззвучно то открывался, то закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.
Наверное, от испуга забыла как дышать.
— Что происходит?
Голос откуда-то сбоку заставил жижу остановится и медленно, нехотя заползти обратно под веки, оставляя после себя противное жжение. Кулаки расслабились и Гермиона резко развернулась в сторону звука.
— Гретта, принесите мне из архива медицинские карты пациентов третьего этажа за весь прошлый месяц. О мисс Грейнджер я позабочусь самостоятельно, спасибо, — голос строгий, немного охрипший, наверное, из-за сигарет, которые он постоянно курил на заднем дворе отделения.
— Д-да, мистер Малфой, к-конечно, — девушка быстро поднялась на ноги и стремительно умчалась в сторону архива, не оглядываясь.
Говорят, когда бежишь от чего-то страшного, ужасного, то лучше не оборачиваться.
Грейнджер вздохнула. Буря отступила, на смену пришло разочарование.
Её достало так действовать на окружающих. Достало распугивать всех своим импульсивным поведением, своим зловещим взглядом и ледяным голосом, который просыпался от любого неправильного действия со стороны кого бы то ни было.
Это чёртово проклятье на линии её судьбы. Непосильная ноша, которая давила с силой гидравлического пресса на голову, плечи, всё тело. А Гермиона сминалась, как пластилин, не в силах противостоять этому бешенству, болезни, безумию.
— Грейнджер, ты можешь проходить.
Они шли по коридору молча. Далеко идти не было нужды, пункт выдачи зелий был на первом этаже, рядом с кабинетом главного Целителя. Малфой отлично подходил на эту должность.
Ответственный, интеллигентный, принципиальный, надёжный и чертовски внимательный.
Он замечал все. Даже самые малейшие детали. Помимо своей основной должности, Малфой возглавлял отдел, отвечающий за лечение и сопровождение волшебников, пострадавших физически и психологически во время войны.
Такая себе дань, откуп за все злодеяния его отца. Грейнджер знала, что Драко отдал в Мунго почти всё своё наследство. Отстроил здание, внёс коррективы в общую работу, предлагая свои проекты, которые были очень перспективными. Удивительно, что он так быстро достиг таких высот на целительском поприще. Хотя нет. Ничего удивительного в этом не было. Малфой умён и изобретателен.
 
А ещё Гермиона могла поставить всё своё состояние, между прочим, вполне неплохое, учитывая премию за орден Мерлина на то, что Малфой просто появился в нужное время в нужном месте, предлагая свою кандидатуру на замену целителю Бёрку, который уходил на пенсию в силу своего преклонного возраста.
Он остановился у своего кабинета, открывая дверь и жестом пропуская Гермиону пройти внутрь.
— Пункт выдачи дальше, Малфой.
— Сегодня ты получишь свою дозу в этом кабинете, Грейнджер. Заходи. — его голос был всё таким же ровным и холодным. Ни одной эмоции, ни одного грёбаного намёка на них.
Грейнджер подняла голову и уставилась прямо ему в глаза. В этот момент по спине холодной змейкой поползло знакомое мрачное чувство.
Блять, она просыпается опять, какого чёрта?
Но тело оцепенело. Глаза всё так же утопали в стальных радужках, а нутро клокотало, зарождая смерч, который сожрёт всё, что приглянётся. Внутренности стянуло, завязало, скрутило в тугой жгут, выдавливая через щели густую смолу. А та, как живая, с опаской и предвкушением уже добиралась до глотки, смакуя приближение, подступая ко рту.
Из горла послышался низкий хриплый рык, оповещая о наступлении.
В глазах стало темнеть. И так хотелось, блядство, так хотелось выпустить зверя наружу, дать ему волю насладиться тем, что было так желанно. А желание было одно. Хотелось овладеть телом, которое стояло напротив, манило своим запахом, своей порочностью и таким же громким возбуждением.
Возьми его. Возьми его. Возьми его.
Как грёбаное наваждение, бегущей строкой по каждому капилляру, каждому нервному окончанию.
— Грейнджер, твоя Тьма меня не получит.
Вдох. Смола застыла, принюхиваясь. Запах такой, как обычно воняют отвергнутые.
— Это пока, — шёпотом, мурашками по коже, ножом в сердце — и повернуть на сто восемьдесят.
***
Проснувшись на диване в собственной гостиной, Гермиона первым делом глянула в окно. Уже стемнело. Снова невербально наколдовав циферблат, она увидела время — 20:20.
Это, наверное, какая-то шутка.
В окне вдруг появилось голубое свечение, а через секунду в комнату медленно влетел серебристый олень — патронус Гарри. Он мягко поклонился, подойдя к Гермионе совсем близко, и голосом друга проговорил:
— Помню, что мы договаривались на половину, но я немного опоздаю, Гермиона, прости и скоро буду, до встре…
— Фините.
Ах, да. Она планировала встретиться с Гарри сегодня в баре около её дома. И теперь у неё есть немного больше времени, чтобы привести себя в порядок перед встречей.
Слава Мерлину за хорошие биологические часы в её организме.
В доме было темно, но Грейнджер не было страшно. Детские фобии отошли на второй план. Теперь она не боялась темноты, высоты или узкого пространства. Теперь Гермиона стала бояться себя и того, что она может сделать собственными руками. Или без их помощи.
Она прошла через гостиную к барной стойке и налила себе стакан воды. Аппетита не было совсем. Так было всегда в день принятия зелья. Организм отвергал его, изрыгал из собственных тканей, заставляя температуру повышаться, а потребности притупляться.
В гардеробной Гермиона на долго не задержалась. Выбор пал на простое чёрное платье миди с длинным рукавом, высоким воротником и вырезом на бедре от Изабель Марант и кожаные ботфорты на массивной подошве.
Красная помада, чтобы скрыть искусанные губы, тональный крем и пудра, чтобы убрать синеву под глазами, и румяна — добавить жизни на собственное лицо. Хотя Гермиона знала, что Гарри ей обмануть не удастся, макияж — единственное, что контролировала она самостоятельно. Так она могла, пусть и не по-настоящему быть обычной.