Эмерит 3 (СИ)

— Да? — удивилась Анна и погрузилась в раздумья на целую минуту, разглядывая обнажённого по пояс смазливого блондинчика верхом на медведе. — Мы чего-то не знаем, а это очень неприятно осознавать. Или Романовы распространяют своё влияние на испанское королевство вслед за Польским, или Матриарх начала разыгрывать партию в борьбе за наследство бездетной Исабель. И то, и другое несёт потенциальную угрозу. Нам не нужно усиление Российской империи, как не нужны и возможные притязания Испании на Гибралтар… А он ничего. Возможно я его потом повышу от пуделя до дога. Есть у меня один дог, очень мёд любит, — у ней затуманился взор, когда она в мечтах представила будоражащую картину новых развлечений. Герцогини понимающе переглянулись.
— Да, я жду выполнения моего поручения, миледи, — встрепенулась Анна. — Найдите и привезите мне его!
 Глава 6 
— Я ей говорю: «Бери в рот и соси». А она кочевряжется: «Я не умею… Я не буду…» Я опять спрашиваю: «Так сосать будешь?» Она головой мотает.
— И чо дальше было?
— А чо дальше? Смотал шланг, закрыл бак и уехал. А то бензина дай, да ещё и сам соси…
* * *
Хороша земля с высоты птичьего полёта. Темно, огни ночных городов, проплывающих под нами, тишина и лёгкое покачивание на воздушных потоках, убаюкивающее одинокого пассажира. Со скоростным дирижаблем не получилось. Слишком маленькая грузоподъёмность в угоду скорости. Пришлось брать обычный грузовой в испанской авиакомпании «Иберия», официально оформлять лётное задание и пилить целые сутки. Стартанули вечером, чтобы к следующей ночи быть над Варшавой.
За время полёта выспался и познакомился с двумя пилотами и механиком. Хуан и Эстебан оказались улыбчивыми парнями, любящими свою работу и обязанные своими лётными корочками дому Бурбонов. Предупредил, что еду вызволять своих женщин с их приданым, и что есть определённый риск, на что лётчики ответили, что завсегда и с радостью. Мазуте же было глубоко фиолетово, лишь бы платили. Так и полетели.
На высоте было время подумать. В этом мире всего ничего, а столько всего наворотил, аж страшно вспоминать. Страшно интересно. И дорожку сильным мира сего перебегал уже не раз, и звездил, и ведьм сжигал, и королеву трахал, и с дочкой её развлекался, и за решёткой аки орёл молодой сидел, и мишку спас, и польскую мафию проредил. А чудо-крем, а алмазы? Сейчас вот опять развлекаться по полной рванул… Ох, не доведёт меня до добра путь самурая. Хотя, это как раз в духе даосизма — важна не цель, а лишь путь. Красота процесса, так сказать. Чтобы потом обо мне сказали: «ОН умер в самом расцвете сил, и пусть не достиг всего, чего хотел, но, господи, как он жил! Каких женщин он имел! Какие принцессы за ним бегали, и от каких королев и императриц он сбегал!!! Настоящий человек с большой буквы М!» Имея ввиду конечно Мужчину, а не мудака или мямлю. И будут поднимать бокалы и говорить тосты гусары, вспоминая подвиг бунтаря, отдавшего свою жизнь, чтобы вернуть патриархат в мир матриархата… Смахнул одинокую мужскую слезу с трёхдневной брутальной щетины и успокоился. Рано ещё сдаваться и думать о смерти. Ещё не все деньги заработаны и не все девки перетр… эмм, познакомились с моим обаянием. Вперёд и только вперёд! У меня появился азарт, как высоко я смогу залезть, прежде чем сверну себе шею. И, чёрт возьми, мне нравится моя жизнь!
Во время полёта потренировался в установке Щита Бурбонов на дирижабль. Растянул его по всей обшивке накачанного газом гиганта и почувствовал, как бодро начал опустошаться источник. За минуту поддержания щита мой океан Силы потерял десятую часть. Из чего сделал вывод, что высокоранговые заклинания от вкладываемой в них мощности могут поглотить любой объём. Даже такой огромный, как у меня. Значит, держать щит долгое время — не вариант. Всегда было проще спрятаться, чем воевать в открытую, отражая удары. Надо будет делать ставку на скрытность, а не на оборону, если дойдёт до открытого противостояния с Грабовской.
 
Над Варшавой мы были в час ночи. На подлёте с нами связались диспетчеры и сообщили воздушный коридор с маршрутом подлёта к аэродрому Бабище в Бемово, с которого мы резко ушли, выключив ходовые огни. Рацию, взорвавшуюся возмущёнными воплями диспетчеров, Эстебан просто отключил, передав перед этим сообщение о неполадках в электронике. Подлетев к Лазенкам, бросили якорь и снизились до сорока метров, спустили грузовую платформу.
— Ну, хватит, хватит! — я обнимал всех девчонок сразу, решивших задушить меня в объятьях. Только Софья с насупившимся Мойшей стояли в стороне. И у Смирновой, державшей за холку медведя в трёх метрах от нашей тесной компании, подозрительно блестели глаза.
— Все разговоры потом, наговоримся ещё. Софья! Поднимаешься со мной первой, начинаешь устанавливать Скрыт. Ксюша, потом твоя очередь. Загоняешь на платформу машину, я её выгружаю на дирижабле, затем следующую, — начал командовать, и процесс пошёл.
Мы почти успели. Загрузили все машины, Софья при помощи механика заканчивала установку артефакта на борту, вниз спускалась платформа, чтобы забрать оставшихся девчонок с Потапычем, как гондолу тряхнуло.
— Господин, надо срочно уходить, нас атакуют! — Эстебан выскочил из кабины с бешенными глазами.
— Сейчас догрузимся и уйдём, — я был само спокойствие.
— Собьют ведь!
— Пусть попробуют! Я в кабину, а ты заканчивай погрузку, — двинул к Хуану.
— Вон оттуда фаерболом прилетело, — второй пилот показал на машину с полицейскими синими проблесковыми огнями, стоящую за забором. Я решил грузиться в самом удобном месте — на парковке Уяздовского замка, от которого было всего ничего до проезжей части. Как оказалось, это было ошибкой. Не фатальной, но неприятной. — Штатных защитных артефактов хватает всего на пару низкоранговых прилётов. Ещё один, и потом всё, будем падать!
— Хером им по сусалам, а не падать! Отставить панику, я помогу отбиться.
В это же время на полицейской машине ожил матюгальник: — Внимание! Работает полиция! Прекратить погрузку! Снижайтесь и примите наряд, иначе будете уничтожены!
— Русские не сдаются! Хуан, включи-ка громкоговоритель, скажу ему пару ласковых, — во мне бурлил азарт. Когда ещё получится безнаказанно послать по матери полицая?
— Ярослав, у нас такого нет, для связи только радио.
— Жаль. Давай своё радио.
Пилот включил рацию, которая сразу взорвалась воплями на великопольском: — Дирижабль авиакомпании «Иберия» ответьте полицейскому управлению Варшавы! Дирижабль…
— Броненосец «Потёмкин» слушает! — Я перебил какого-то пшека.
— Пся крев! Слушай сюда! Вы нарушили кучу правил и законов! Немедленно прекратить погрузку! Снизиться и принять полицейский наряд!
— Да иди ты в дупу! Я — княжич Российской империи Ярослав Шонуров! Какие основания для задержания? Я нахожусь на официально зафрахтованном борту над землёй, лично дарованной мне Польской королевой, забираю то, что принадлежит мне по праву! Если и буду говорить, то только с ней!
В ответ послышалось только растерянное молчание полицая, прерывая редким треском помех. Пусть думают, лишь бы не шмаляли, нам немного времени надо. Наконец рация ожила.
— Пан Шонуров, с вами говорит глава дефензивы Беата Дабковская, — из динамика зазвучал надменный женский голос. — Немедленно прекратить погрузку. Спускайтесь на землю и останетесь живы. В противном случае будете уничтожены, как враг польского королевства.
— Пани Беата, а в чём меня обвиняют? — я попытался тянуть время.
— Узнаете. Вам не выдержать моих атак фаерболами. Мне не хочется вас сбивать, но при неподчинении я это сделаю!
Выглянул на дорогу, на которой прибавилось машин с нарядными люстрами. Как на карнавал собрались. Около одной из них стояла одарённая в ранге мастера с рацией в руке и пристально смотрела на освещённый прожекторами дирижабль. Странная какая-то. Вся в сучках и корешках, не впечатлила.