Покоритель сердец

   Ханне захотелось прикоснуться к медальону, где хранилась их с Мерибет и маленьким Кевином фотография. Не найдя его, она поспешила в ванную, включила свет, обыскала полку под зеркалом и даже вытряхнула футболку. Медальона не было.
   — Проклятье» — прошептала она. Наверное, обронила, работая на стройке. Теперь он валяется где-то в траве.
   Ханна знала, что нужно лечь спать, оставив поиски на утро, но медальон был ей слишком дорог. Это все, что осталось от Мерибет. Единственная фотография, которую она обнаружила после смерти сестры.
   В гостиной горела только одна лампа, и голубоватое мерцание из-под двери свидетельствовало о том, что Эстер смотрит один из старых фильмов, к которым имела пристрастие.
   Стараясь не шуметь, Ханна шарила по кухне, пока не нашла под раковиной электрический фонарик. Потом она выскользнула из трейлера, тихонько прикрыла за собой дверь и включила фонарик. Помигав, он зажегся как следует, когда Ханна встряхнула его. Хорошо, подумала она. Свет достаточно яркий. Именно то, что нужно.
   Ханна постояла неподвижно, давая глазам привыкнуть к темноте. Потом сделала несколько шагов по двору, задержавшись, чтобы взглянуть на небо. Звезды казались неестественно крупными.
   Но она вышла не на звезды смотреть. Скорее всего, медальон упал где-то возле фундамента. При свете луны виднелась возведенная часть каркаса. Приятно было сознавать, что здесь есть частица и ее труда.
   Мгновение спустя она уже стояла на коленях, роясь в траве у фундамента при свете фонарика.
   — Не темновато грибы собирать?
   От неожиданности Ханна вскочила, ударившись головой о балку, ойкнула и, потеряв равновесие, села на траву. Потирая ушибленную голову, она смотрела на Джордана, чей силуэт казался гигантским на фоне звездного неба.
   — Ушиблась? — спросил он, опускаясь на колени и кладя руку ей на плечо.
   — Все... в порядке, — выдавила она. — Что вы здесь делаете?
   — Я первый спросил.
   — Вы ничего не спрашивали, — возразила Ханна. — Только глупо сострили насчет грибов.
   — Глупо, — пробормотал Джордан, и даже в темноте видно было, что он нахмурился.   
   — Если на то пошло, то не я шатаюсь по двору среди ночи.
   — А что вы здесь делаете?
   — Я спал... по крайней мере до тех пор, пока ты не начала размахивать этим проклятым фонариком.
   — Спал? — недоверчиво повторила она. — Где?
   — У себя в прицепе, — раздраженно ответил он, и Ханна бросила взгляд на дорожку, с трудом различая там контуры машины.
   Вспомнив о фонарике, зажатом в руке, Ханна направила его в лицо Джордану, все еще не понимая, почему тот не уехал.
   — Может, выключишь? — взмолился Джордан. — Так и ослепнуть можно. — Он сжал ее плечо, что еще более рассердило Ханну.
   — А не вы ли перепугали меня чуть не до смерти? — Теперь она нарочно направляла свет ему в глаза. — Зачем было подкрадываться ко мне, если вы спали?
   — Я же говорю, — повысил голос Джордан, — меня разбудил свет. Ты устроила такую иллюминацию, будто сюда явился какой-то фосфоресцирующий пришелец.
   — Пришелец! — Она в ярости вскочила на ноги. — У вас слишком большое самомнение, если вы решили, что я иду к вам, — кричала она, размахивая фонариком.
   Джордан поймал фонарик, но Ханна отчаянно цеплялась за свое оружие.
   — Я не говорил, что ты шла ко мне.
   — Еще бы!
   — Ханна, — процедил он сквозь зубы, — не могла бы ты отпустить фонарь?
   Но Ханна не склонна была подчиняться ему ни добром, ни силой. Она дернула фонарь и поскользнулась на мокрой траве.
   В следующее мгновение она лежала на спине, и Джордан нависал над ней. Одна рука поддерживала ее голову, а другая не выпускала фонарик. Все еще злясь, Ханна уперлась рукой в его грудь, пытаясь оттолкнуть. И тут же замерла, почувствовав тепло мускулистого тела.
   Выражение лица Джордана тоже изменилось. Он еще был зол, но теперь его черты выражали что-то, похожее на замешательство.
   Долгое мгновение он смотрел на нее в темноте. Всего несколько дюймов разделяли их лица. В сознание Ханны ворвалось воспоминание об этом лице, которое было так же близко, когда они занимались любовью. Этот мужчина учил ее искусству любви, и она не забыла единственный урок.
 
   Его губы приближались так медленно, будто он пытался остановить себя, но не мог. Ханна встретила поцелуй со вздохом облегчения. Погрузив пальцы в шелковистые волосы на его затылке, она целовала его со страстью женщины, слишком долго не знавшей мужского прикосновения.
   Когда Джордан поднял голову, она увидела что-то новое в его глазах, что-то, заставившее ее насторожиться.
   — Я хотел этого весь день, — проговорил он, еще не отдышавшись. — И есть еще сотня других вещей, которых я хотел.
   Ханна вспыхнула, очнувшись. Он играет с ней, снова заманивает в свою постель и уже думает, что победил. Она резко отпустила его шею и попыталась встать.
   Но он встал первым и помог ей. Хана почувствовала холод намокшей на спине одежды.
   — Можешь забыть о других вещах, — заявила она, стараясь вдохнуть холод в прерывающийся голос. — Меня они не интересуют.
   — Нет? — Джордан вложил в это слово бездну иронии. Он поймал ее руку и притянул Ханну к себе. — Нет греха в том, чтобы хотеть кого-то, Ханна. А мы с тобой, кажется, не чужие друг другу.
   — Чужие, если мое мнение берется в расчет, — сказала она. — Когда-то я совершила ошибку, но это было давно, и повторять ошибки я не собираюсь.
   Джордан отпустил ее, и Ханна тут же зашагала к трейлеру. Он что-то тихо сказал. Слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Кажется, «Посмотрим».
   Закрыв за собой дверь, она устало провела рукой по влажным волосам. Фонарик остался у Джордана, медальон не найден, но сейчас она рада была просто оказаться в безопасности, не подвергнувшись большему унижению, чем уже испытала. Она стояла у окна, глядя в темноту и ожидая, пока утихнет сердцебиение.
   Он слишком привлекателен и слишком самоуверен. А она...
   А что она? Одинока. Несмотря на сына и работу, она одинока и потому беззащитна.
   — Мне что-то послышалось, — произнесла за ее спиной Эстер, и Ханна, вздрогнув, обернулась. — У тебя спина мокрая, — многозначительно отметила Эстер. До них донесся звук слишком сильно захлопнутой дверцы прицепа.
   Ханна почувствовала, что краснеет.
   — Я разговаривала с Джорданом, — неловко сообщила она.
   — Золотко, — Эстер бросила красноречивый взгляд в окно, — вы не просто разговаривали, раз у тебя спина мокрая. Вот и все, что я хочу сказать. — Она повернулась и прошагала к себе в спальню.
   Ханна едва не застонала. Она знала, что этой ночью ей не уснуть.
  
Глава вторая
 
   Ханна проснулась от чьего-то хихиканья и запаха жарящегося бекона. Задернутые шторы мешали сориентироваться во времени. Она снова услышала хихиканье и узнала голос Кевина.
   Проспала. Она села и поискала ногами тапочки. На дорожном будильнике было семь. Значит, Эстер уже уехала на работу, а она и не слышала.
   Ханна вошла на кухню и замерла, увидев там не только Кевина, но и Джордана. Джордан готовил завтрак.
   Очевидно, недоумение отразилось на ее лице, потому что Джордан рассмеялся и поманил ее.
   — Мы создаем шедевры, — сообщил он.
   — Иди, посмотри! — позвал Кевин.
   Все еще не веря своим глазам, Ханна подошла к плите и заглянула через голову Кевина. Они жарили оладьи. Или нечто, отдаленно напоминающее оладьи. Четыре «шедевра» уже лежали на сковородке, два — со странными отметинами, которые при ближайшем рассмотрении оказались рожицами. Кевин разрисовывал третий, пользуясь кисточкой и шоколадным сиропом.
   Ханна посмотрела на вскрытую банку сиропа, потом снова на оладьи.
   — Что вы делаете? — растерянно спросила она.
   — Рожицы,   —   сообщил   Кевин, будто Ханна была полнейшей тупицей. — Видишь?