Покоритель сердец

   — Можно купить, — вздохнула Ханна.
   Эстер тут же устремилась к двери.
   — Отлично. Пройтись мне совсем не помешает.
   — Но я думала съездить в супермаркет, — сказала Ханна, запирая дверь. — До него около мили.
   — Знаешь, так надоело сидеть в машине, — пожаловалась Эстер. — А нет магазина, куда бы можно сходить пешком?
   — Можно сходить к Беттлману, если хочешь.
   — Прекрасно. Пошли.
   Эстер уже шагала в сторону магазина, и ошарашенная неожиданным визитом Ханна даже не задумалась, откуда она знает дорогу.
   Эстер шла молча, и Ханна тоже не начинала разговор, пытаясь понять, что все это значит. Если дело в Джордане, то Эстер непривычно долго тянет.
   После улицы у Беттлмана было темно и прохладно. Ханна помедлила, давая глазам привыкнуть.
   — Ты иди за соком, а я покопаюсь в овощах, — предложила Эстер.
   Ханна продолжала недоумевать. Качая головой, она пошла в отдел напитков.
   И... оказалась лицом к лицу с Джорданом. На мгновение она онемела. Кровь бросилась в лицо, и Ханна чуть не застонала, осознав, что все еще любит его.
   — Прежде всего, — быстро сказал он, — не осуждай Эстер.
   — Договорились, но тебя я извинить не могу. — Она было повернулась, но вдруг поняла, что не хочет уходить.
   — Ханна, я должен сказать тебе кое-что. И, может быть, тогда ты хоть согласишься
разговаривать со мной.
   — Мы сказали друг другу все, что нужно было сказать, — устало ответила она.
   — Нет, не все. Ты ни разу не сказала, что любишь меня.
   Ханна горько рассмеялась.
   — Вот оно что! Тебе нужно окончательное подтверждение своей неотразимости?
   — Нет, — резко перебил он. — Мне нужна надежная основа для брака.
   — Основа более чем надежная, — подхватила она. — Мальчик, который восхищается тобой, но оказывается не твоим сыном, и женщина, влюбленная в тебя без памяти. Можешь поразмыслить.
   Он игнорировал сарказм.
   — Ты в самом деле любишь меня?
   Ханна устала бороться. Какая теперь разница?
   — Какая разница? Брак для тебя ловушка. Клетка. Ты не вынесешь.
   — Неужели ты не понимаешь? — взорвался Джордан, хватая ее за плечи. — Это сейчас я в клетке. И стоит моя клетка в аду. Ты знаешь, что это такое, когда не можешь ни спать, ни работать от невыносимого чувства одиночества? Оттого, что человек, который может заставить тебя смеяться и радоваться жизни, — этот человек решил, что ты ему больше не нужен?
   Она не верила.
   — Это пройдет, — сказала она со слезами на глазах, потому что у нее самой не прошло.
   — Черт возьми, Ханна, я хочу жениться на тебе! Я думал, что ходил к тебе ради Кевина, потому что он мой сын. А потом оказалось, что это не так. Неужели ты не понимаешь? Не важно, что он не мой сын! Я скучаю по нему и по тебе. Я хочу, чтобы мы были вместе.
   — Не получится, Джордан. У нас просто не получится. — Он не любит ее. Он не сказал этих слов и никогда не скажет. Она не пойдет за него без любви.
   Ханна вырвалась и зашагала к двери, ничего не видя от слез. Две пожилые покупательницы удивленно уступили ей дорогу. И вдруг на весь магазин загремел голос Джордана:
   — Ханна Брюстер, я люблю тебя, и если ты уйдешь, клянусь, я буду приходить каждую субботу и твердить это, пока ты не согласишься выйти за меня замуж!
   Она обернулась и вытерла глаза. Он стоял у прилавка с образцами, еще держа у рта микрофон. Ошеломленный посыльный стоял рядом. Эстер мяла в руке помидор.
   — Ханна, — снова сказал он в микрофон, — пожалуйста, выходи за меня замуж.
   Не решаясь раскрыть рот, она нашла его глаза и медленно кивнула.
   Джордан положил микрофон и бросился к ней, а Эстер, уронив помидор, зааплодировала. Лесли у кассы тоже аплодировала. Покупательницы тоже.
   — Ханна, Ханна! — бормотал он, покрывая поцелуями ее лицо. — Я никогда не думал, что такое может быть!
   — Что? — шаловливо спросила она, продолжая вытирать слезы.
   — Любовь, — ответил Джордан. — Я не знал, что любовь так сильно влияет на человека. Я еле выжил.
 
   — Ты был Великим Холостяком, — пояснила она, целуя его.
   — Может быть, — сказал он. — А теперь я собираюсь стать еще более великим мужем.
  
Эпилог
 
   Джордан и Ханна поженились в августе. Церемония проходила возле нового дома Эстер. Эстер загодя воздвигла деревянную арку и посадила жимолость.
   Погода была идеальная, и лес служил живым зеленым фоном для приносящей брачные клятвы пары. Ни Ханна, ни Джордан не хотели устраивать большую свадьбу, но гости восполнили недостаток в числе избытком энтузиазма.
   Дружкой жениха был Кевин, и Ханна улыбалась всякий раз, как смотрела на гордо стоявшего рядом с Эстер сына.
   — Ты прекрасна, — сказал Ханне Джордан, когда она подошла к нему в белом платье. Вместо фаты она надела белую шляпку, которую сделала для нее жена Джейка, Лора. Шляпку обвивала белая кисея, завязанная сзади бантом.
   — Ты тоже прекрасен, — улыбнулась Ханна, беря Джордана за руку. За всю свою жизнь она не встречала более красивого мужчины и до сих пор не могла поверить, что он захотел жениться на ней.
   Но он действительно этого хотел. Ханна уже в этом не сомневалась.
   Семья Джордана собралась в полном составе: Джон и Рейчел с двумя сыновьями, Дэвидом и маленьким Майклом; Джейк с Лорой, у которой только начинал округляться живот, и их дочь Молли; и мать Джордана, Элизабет, тепло принявшая Ханну в круг семьи.
   «Благословение Божье», — сказала она, и для Ханны это были не пустые слова. У нее никогда не было большой семьи, и вступление в жизнерадостный клан Маккленонов явилось для нее неизведанным счастьем.
   Накануне свадьбы Джордан устроил традиционную холостяцкую вечеринку. Рони, смущаясь, поведал некоторые ее детали матери, а та не преминула передать их Ханне.
   Вместо шумной пирушки состоялся разговор без спиртного. Под конец братья выпили газировки за жен и невесту Джордана.
   По словам Рони, единственное безобразие произошло, когда Джордан принес волынку и напомнил братьям об их обещаниях. Рони не уточнял, танцевал ли Джон голым вокруг статуи Святого Джуды, но улыбка у него была очень хитрая.
   Когда брачная церемония закончилась, Джордан обнял жену и долго целовал ее, к великому удовольствию гостей.
   Наконец Ханна услышала, как он шепнул:
   — Сладко усни.
   — Бог нас храни, — ответила она.
   И они пошли по тропинке к своей новой жизни.
   Эстер украдкой смахнула слезу, подошла к палисаднику и бросила розу из своего букета к ногам бетонной садовой статуи, которую Рони привез с заднего двора закусочной.
— Молодец, старина, — шепнула Эстер.