Полководец. Война генерала Петрова

Через полчаса дымовая завеса стала редеть и вскоре рассеялась. Наши части снова пошли вперед. Но и у противника открылись глаза. Особенно напряженные бои разгорелись на участке 11 — го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора М.Ф. Тихонова и 22-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор В.Ф. Сергацков. Здесь гитлеровцы оказывали сильное сопротивление и переходили в контратаки. Перед вечером большие группы бомбардировщиков противника, до ста и более самолетов, стали наносить массированные удары по наступающим войскам, и наше продвижение приостановилось. Наступление войск на главном направлении фронта в этот день развития не получило. Только на отдельных участках частям 56-й армии удалось захватить первые позиции и овладеть несколькими опорными пунктами.
Это была явная неудача. Больше других переживал, конечно, сам Иван Ефимович.
Перед отъездом с командного пункта Петров сказал Вершинину:
— Требую от вас, Константин Андреевич, организовывать ночные налеты на вражеские аэродромы. Надо снизить активность вражеской авиации. Но эти ваши налеты озлобят врага. Предвижу, что в небе будет жарко.
Предвидение Петрова оправдалось. На следующий день завязались тяжкие бои не только на земле, но и в небе. Противник крупными группами, по 50–80 самолетов, бомбил наши войска, чем задержал их наступление и сковал маневр наших резервов. Воздушные бои продолжались и в последующие дни и часто принимали размах настоящего воздушного сражения. Только за 26–28 мая в воздушных боях наши летчики сбили 158 самолетов.
Генерал Петров хотел разобраться, что же произошло на участке 37-й армии, составлявшей вместе с 56-й ударную группу фронта. Ранним утром 28 мая он выехал туда. Этой армией командовал генерал-лейтенант Константин Аполлонович Коротеев, тот самый, который в боях на рубеже реки Терек командовал 9-й армией. На вопрос Петрова, в чем причина неуспеха, Коротеев ответил:
— На северном фланге — плавни, туда ни артиллерию, ни танки не пустишь, на юге — горы. Одно-единственное место для прорыва — центр. Противник это тоже понимает. Поэтому здесь особенно укрепил оборону, сосредоточил сюда огонь артиллерии, нацелил авиацию.
Логика Коротеева была убедительной. Петров и сам знал все это, слова командарма подтверждали его мысли.
Рано утром 30 мая Петров был на НП у Гречко. Войска армии вели наступление. Била артиллерия. Слышались мощные взрывы бомб, сбрасываемых самолетами обеих сторон. В небе шли бои истребителей. На низких высотах летали и строчили из пулеметов наши штурмовики. Казалось, что войска продвигаются вперед. Однако донесений об этом не поступало ни от командиров корпусов, ни от командиров дивизий.
— Молчат, значит, не продвигаются, — сказал, ни к кому не обращаясь, Петров. И тут же повернулся к Гречко. — Надо лучше разобраться, почему там не идет наступление. Наверное, не только «Голубая линия» виновата, но и наша организация. Андрей Антонович, основные артиллерийские средства фронтового подчинения и авиация работают на вашу армию. И артиллерист ваш, генерал Сокольский, вроде опытный специалист, а проку пока нет.
Командарм Гречко продолжал настойчиво вызывать по телефону командиров корпусов и некоторых командиров дивизий. Их доклады были неутешительны: противник ведет сильный пулеметный огонь из дотов. Наступление задержано.
Затем Петров спросил Вершинина, в чем, по его мнению, причина неудачи. Вершинин ответил Петрову:
— Летчики-истребители почти непрерывно ведут борьбу с авиацией врага, однако срывать их бомбовые удары не всегда удается. Немцы дополнительно подбросили на это направление бомбардировщики с аэродромов юга Украины, в результате чего они стали превосходить нас. Мы не можем завоевать господства в воздухе.
— Это серьезный момент, — сказал Петров. — А в чем видите причину неуспеха наступления вы, Андрей Антонович?
— Местность для наступления очень тяжелая, — сказал Гречко. — Нанесение главного удара силами двух армий по центру полуострова, конечно, наиболее выгодно, так как мы кратчайшим путем выходим к Керченскому проливу. Но на этом участке «Голубая линия» имеет наиболее сильные укрепления и огневое насыщение. Мы не можем подавить огонь обороны. У нас не хватает артиллерии, особенно тяжелой. Авиация противника господствует в воздухе. Наступление целесообразно приостановить до создания необходимых условий для более успешного решения задач.
 
Командующий фронтом и сам сознавал целесообразность прекращения атак, но надо было выяснить все причины неудачи, чтоб они не повторились в следующей операции.
Иван Ефимович выезжал на самые передовые наблюдательные пункты артиллеристов, где не через стереотрубы, а простым глазом были видны рубежи обороны противника. На первый взгляд и препятствий-то никаких эта местность не представляла — длинная гряда небольших, покрытых травой холмиков. Но голые эти холмики были насыпные, высота их три-четыре метра. Каждый холмик — это маленькая крепость, в ней три-четыре пушечных и пулеметных дота и дзота, взаимодействующих между собой и с соседними узлами обороны. За первой линией холмов проходит вторая огневая линия, за второй — третья. А все вместе они составляют передовую позицию оборонительного рубежа «Голубая линия». Перед первыми холмами расположены проволочные заграждения в несколько рядов и минные поля. Подавить огонь таких дотов — дело сложное. По ним надо бить только прямой наводкой.
Вечером 5 июня состоялось заседание Военного совета фронта. Были вызваны командующий 4-й воздушной армией К.А. Вершинин, командующий артиллерией фронта А.К. Сивков, начальник оперативного управления штаба П.М. Котлов-Легоньков и начальник разведывательного отдела Н.М. Трусов. Иван Ефимович, никогда не тративший время на пустословие, сразу приступил к делу. Он сказал:
— Наступление ни на одном направлении не получило развития.
Только на отдельных участках Пятьдесят шестой армии нам удалось захватить передовые траншеи немцев. Нам надо разобраться в причине неуспеха и извлечь уроки. Вот начальник штаба фронта свежим глазом, возможно, увидел то, что мы не замечали, что нам уже примелькалось. Вам слово, Иван Андреевич.
Генерал Ласкин рассказал мне об этом докладе так:
— Это было мое первое выступление в роли начальника штаба фронта, я волновался, но постарался взять себя в руки. Мой доклад по оценке обстановки был коротким и отражал взгляды командующих армиями и в целом штаба фронта, а также мои личные суждения и выводы. Доклад вызвал самое активное обсуждение. Много вопросов задавали Иван Ефимович и члены Военного совета. Под конец совещания Петров подвел такой итог: «Первое. О “Голубой линии” противника мы говорим, но знаем ее недостаточно, а вернее, слабо. И огневые средства врага мы не можем подавить не только из-за нехватки артиллерийских средств, но и потому, что не обнаружили многие цели, которые мешали продвижению войск. Значит, надо полнее и точнее знать расположение сил и огневых средств врага. Второе. Мы не смогли завоевать господства в воздухе, поэтому авиации противника удалось многое сделать, чтобы наши войска не смогли развить наступление. Значит, надо ударами по аэродромам ослабить силы авиации врага. И в небе следует иметь больше наших истребителей, а тем, которые есть, прикрывать войска более активно. Третье. Черноморский флот и Азовская флотилия представляют собой большую силу. Но в проводимой операции они не имеют активных задач, и поэтому их боевые возможности используются не в полной мере. Четвертое. Стрелковые подразделения, саперы и артиллеристы недостаточно подготовлены к совместным действиям при прорыве укрепленной обороны. По этой теме надо провести усиленную учебную работу с командирами, штабами и войсками. И в заключение изложу мою оценку сложившейся обстановки на фронте и наши задачи. Затишье на всех фронтах говорит о том, что стороны усиленно готовятся к решающим летним сражениям. А наш фронт по приказу Ставки проводит наступательную операцию. Однако ни на одном из направлений, в том числе и на главном, войска не только не смогли прорвать оборону, но даже и захватить первые позиции. По данным разведки, гитлеровское командование продолжает непрерывно возводить новые укрепления как на самой “Голубой линии”, так и в глубине Таманского полуострова. Это говорит о том, что на самом южном фланге советско-германского фронта противник рассчитывает удержать за собой полуостров и Новороссийск.