Мелодия сердца (ЛП)

После этого Люк приподнялся ближе к моему лицу и посмотрел в мои глаза.
— Хочешь, чтобы я тебе отлизал? — спросил он, нежно целуя меня в губы.
— Боже да, — я задыхалась, балансируя на грани оргазма. Все, что мне было нужно, это язык или пальцы в том самом месте на пару секунд, и я была готова излиться на атласные простыни.
— Ты уверена? — спросил он, проводя пальцами по моим губам. — Умоляй меня.
— Пожалуйста, — хрипло произнесла я, — Пожалуйста, оближи мою киску.
Мгновение спустя, он уже был внизу, глубоко впиваясь языком, пальцами работая над стенками. Я ощущала слишком высокое наслаждение, чтобы обращать внимание на что-либо, но вероятнее всего, излилась прямо ему на лицо, а он все вылизал. Я кончила дважды, испытывая самый невероятный оральный секс в своей жизни.
— Моя очередь, — сказал он. Подхватив меня под ягодицы, он поставил меня в позу. Медленно, его член вошел в меня, погружаясь полностью, словно Бог создал мою киску и его член из одной формы. Сначала он двигался медленно, едва задевая мою точку джи кончиком члена. Я уже готова была кончить в третий раз, что было невыносимо, потому что он касался клитора, посылая волны удовольствия по моей коже, а затем замедлялся, пока они не затихали полностью.
— Трахни меня, — всхлипнула я, хватая его за волосы. — О, пожалуйста, трахни меня. Я хочу кончить.
— Подожди, пока я тебе не разрешу, — откликнулся Люк. Он вошел в меня еще глубже, прижавшись к моей точке джи, двигаясь так, что волна наслаждения была вдвое сильнее предыдущей. Я сжала руки в кулачки. Пальцы ног были поджаты так сильно, что могли вызвать судорогу. Мое тело было раскалено добела, и это было так восхитительно, что я хотела, чтобы этот момент продолжался вечно.
Затем, Люк начал по-настоящему меня трахать, входя глубоко в меня, заставляя кончить менее чем за минуту. Он держал мое тело, насаживая на себя с такой же силой, как и вколачивался сам. Я кончила еще один раз, пытаясь вспомнить, был ли это третий или четвертый оргазм. Не помнила и знать не хотела, но если он продолжал делать то, что делает, я бы добавила еще один в копилку.
Затем Люк кончил в меня. Я чувствовала, как его горячая сперма взорвалась в моей вагине, орошая стенки, заливая все глубоко внутри. Я простонала, хватаясь за его кожу скрюченными пальцами, ощущая себя более удовлетворенной, чем когда-либо.
Это была самая лучшая ночь в моей жизни.
  
Глава 25
 
Люк
 
Я вышел из небольшого кафе, неся в руках два капучино в крошечных кружках. Эрика выглядела как обычно великолепно, одетая в цветочную блузку и маленький шарф, идеально гармонирующий с цветом блузки.
Эрика взяла одну из кружек и сделала глоток.
— М-м-м... в Париже умеют варить кофе.
— Я думаю, они произносят это как «Па-ри», — манерно произнес я.
— Ошиблась, месье, — улыбнулась она. — Я в так называемых каникулях. Мне не надо задумываца о правильном произношении.
— Вы не правы, мадемуазель. Правильное произношение очень практично в Париже.
— Ты это на коробке с хлопьями прочитал? — Эрика приподняла брови.
В этот момент к нам подошел мужчина с большой камерой, висящей на ремне вокруг его шеи. Остановившись напротив нашего столика, он, извиняясь, улыбнулся.
— Здравствуйте. Меня зовут Жан-Люк. Я тот, кого вы называете... папарацци в моей стране. Позволите, я вас сфотографирую? Я узнал вас из американского телевидения.
Мы попозировали фотографу и он тут же ушел, довольный.
— Черт возьми, — сказал я. — Какие вежливые папарацци во Франции.
— Не все. Вспомни принцессу Диану, — Эрика посмотрела на свой телефон. — Ого, наш маленький медовый месяц вызвал различные слухи.
— Какие еще слухи? — спросил я, потягивая кофе. — Что-нибудь скандальное?
— Ну, ходят слухи о том, что я беременна, — Эрика повернула свой телефон ко мне, показывая заголовок статьи.
Мы оба посмотрели на ее живот и рассмеялись.
  
Глава 26
 
 Райан
  
Закончив мою сцену с Эрикой Адамс, я ушел переодевать свой костюм. Вернувшись, застал Эрику в съемочном буфете, поедающую горсть арахисов в шоколаде.
Она перехватила мой взгляд и покраснела.
— Знаю, что мне нельзя их есть, — сказала она, — но мне так захотелось, и я ничего не могла с собой поделать. Зачем они оставляют такие вкусные, высококалорийные блюда в буфете, если хотят, чтобы мы оставались в хорошей форме для шоу?
— Наверное, это для съемочной команды, — ответил я, хватая горсть арахиса из ее тарелки.
— Сам себе возьми, — сказала она, отдергивая тарелку улыбкой.
— Как у вас дела с Люком? — спросил я. — Давненько его не видел.
— Он записывает альбом и пишет песни. Я сама его нечасто вижу. Он больше не снимается. Постоянно в студии, встречается с тем или иным автором, пытается написать идеальную кантри-песню.
— Кажется, я представляю, каково это, — ответил я. — Не считая часть про кантри. У меня у самого не было времени думать о своей музыке, когда я присоединился к сериалу.
— Тяжело это сочетать. Мы так много работаем.
— Ага. К тому же, на тех музыкальных студиях, где я был, не подавали арахис в шоколаде, — прежде чем она успела отодвинуть тарелку, я схватил еще горсточку.
— Не беси, — сказала Эрика, пододвигая тарелку поближе к себе и закрывая ее рукой.
— Ты же сама жаловалась на калории. Я всего лишь помогаю тебе избежать парочку из них.
— Смешно, — ответила она. — Итак, с какой это девчонкой я тебя видела недавно?
— Блондинка? — я пожал плечами. — Это мой публицист, Брук Холлоуэй.
— Вы слишком дружелюбны для клиента и публициста, — подмигнула Эрика.
— Мы давно друг с другом знакомы. Мы были лучшими друзьями с... наверное, со старшей школы.
— И ты никогда не испытывал к ней романтических чувств?
— Мы вроде как... закрепили наш выпускной, если ты понимаешь, о чем я. Она великолепная, но не думает обо мне в этом смысле.
— Вопрос в том, думаешь ли ты о ней в этом смысле.
— Расскажу тебе за горсточку арахиса в шоколаде, — сказал я. — Я тебе расскажу все, что угодно. Где похоронен Джимми Хоффа, и были ли пришельцы на Земле.
— Предпочту жить в блаженном невежестве и съедать свой арахис в шоколаде, — ответила Эрика, беря огромную их пригоршню и закидывая себе в рот.
— Ну и зря.