Клянусь этой жизнью (ЛП)

— Спасибо. Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю, Джексон Фишер.
Он снова засмеялся — саркастическим смехом, и мой живот екнул от плохого предчувствия.
— Ладно, Эм, мне пора идти.
Мы разъединились, не попрощавшись. Я вернула телефон на кухню и рыдала, пока не заснула.
Проспав, казалось, всего пять минут, я открыла опухшие глаза и увидела приблизившуюся к кровати Софию.
— Что у тебя с лицом?
— Ничего.
— Ты плакала ночью? — спросила она. Взгляд был сочувственный. — Джексон порвал с тобой?
— Нет, просто мне очень его не хватает.
— Вы обязательно скоро увидитесь.
Я скатилась с кровати и легонько похлопала по ее блондинистой макушке.
— Ты у нас маленькая оптимистка, да?
Она вернула мне улыбку.
— Это называется верой, Эмми.
Позже, по дороге с пятого урока, я завернула за угол, и взгляд немедленно выхватил обескураживающую фигуру, прислонившуюся к дереву возле дорожки.
— Джекс! — заорала я.
Побежав к нему навстречу, я прыгнула ему на руки и обхватила ногами талию. Через секунду его губы уже накрыли мои. Он еще сильнее прижал меня к своей груди, углубляя поцелуй, а затем уткнулся носом мне в шею. Он вздохнул, и этот звук, вырвавшийся из его груди, послал мне мурашки по всему телу. Я вздрогнула, но кожа горела, будто в лихорадке. Его нос казался просто ледяным по сравнению с моей шеей.
— Черт, как же я соскучился по тебе. Ты так охренительно пахнешь.
Он отпустил меня. Мы оглядели друг друга. Я могла поклясться, что он опять вырос.
— Как ты здесь оказался?
— Младший разрешил мне одолжить грузовик. Я припарковал его на дороге. Тут есть невысокий заборчик, через который мы можем перебраться, чтобы тебе не пришлось выходить через центральные ворота.
— Хорошо. Блин, преподаватель отметит, что меня не было на шестом уроке. Я так сильно хочу пойти с тобой, но если Келлеры узнают…
Он скрестил руки на груди и посмотрел под ноги, сокрушенный.
— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, Эм. Мне просто нужно было увидеть тебя.
Джексон мог сразить меня одним взглядом.
— К черту последствия. Я иду с тобой.
Он одарил меня широкой улыбкой и взял за руку.
— Идем.
Он помог мне перебраться через невысокий забор, и вскоре мы уже катили по дороге в кабине затхлого, потрепанного «Шеви» Кэла Младшего.
— Куда поедем? — он посмотрел на меня, но я была не в силах говорить.
Я трепетала, глядя на него. На то, как он вел машину: уверенно и грациозно, будто делал это всю жизнь.
— Что случилось, Эм?
— Ничего. Просто ты кажешься таким взрослым… другим.
— Это все тот же я.
— Я знаю, знаю. Я только… не знаю. Боже… не знаю, что сказать.
Он рассмеялся.
— Возможно, у меня получится приезжать хотя бы раз в неделю. Тогда чувство неловкости исчезнет.
— Правда?
Эти слова изменили абсолютно все. Теперь у меня было, ради чего двигаться дальше, а не только домашняя работа и уроки.
— Да, возможно. Как насчет того, чтобы остановиться здесь? — он указал прямо на стоянку, расположенную вокруг рыболовного пруда Нью-Клейтона.
— Идеально.
День был теплым и не таким влажным, как обычно бывает весной. Мы нашли место на скамейке на берегу и сели рядом, лицом к воде. Я изучала позу Джексона: он сидел, расставив ноги, излучая при этом полную уверенность. Положив руку мне на бедро, он провёл ею вверх и вниз, будто для нас это было совершенно естественно — прикасаться друг к другу вот так.
— Ты сегодня прогулял школу. Требуется как минимум час, чтобы добраться сюда.
— Я не планировал. Утром, по дороге в город, я рассказал Младшему, что ты плакала прошлой ночью и… он сказал, что я могу взять грузовик, чтобы повидаться с тобой. — Он устремил взгляд на дорогу позади меня.
— Мило с его стороны.
Он фыркнул.
— Полагаю, что так.
Я прикоснулась рукой к его щеке.
— Посмотри на меня.
Он повернулся, его глаза были наполнены болью и тоской. Я потянулась ближе, и мы медленно поцеловали друг друга. Неизвестно, через что проходил Джекс, но все ускользало, когда мы были вместе. Он был далеко, но достаточно близко, чтобы прикоснуться.
 
— Можешь просто побыть тут со мной и забыть обо всем остальном хотя бы ненадолго?
Он посмотрел на мои губы, а затем перевел взгляд на глаза. Его грудь начала вздыматься и опускаться, а затем он снова посмотрел на мои губы. Между нами было столько напряжения и тепла, что я практически чувствовала искорки кожей. Он сглотнул, а потом все его самообладание исчезло, и он накрыл мой рот своим. Мы целовались более неистово, чем когда-либо прежде, он сильнее прижимал меня к себе, наши языки дразнили друг друга. Потом он коснулся губами шеи, уха, без всяких усилий притянул меня к себе на колени. Я не сопротивлялась, потому что сидеть вот так, прижимаясь к его телу, было совершенно естественно. Тяжело дыша, он продолжал страстно целовать меня. Взяв его руку, которая обхватывала меня за бедро, я подняла ее выше, к груди, чтобы он погладил ее сквозь свитер. Сперва он робел, но потом застонал и прошептал мне на ухо:
— Что ты делаешь со мной, Эм?
— Я хочу тебя, Джексон… всего тебя.
Громкие слова для пятнадцатилетней девочки, но я имела в виду каждое из них.
Он снял меня с себя и отстранился, затем повернулся к пруду, уперся локтями в колени и уронил голову на руки.
— Что мы можем сделать? Я имею в виду, мы не можем быть вместе — нам некуда идти. — Его голос стал выше. — Тут ничего не поделаешь, Эм.
Проведя рукой вверх и вниз по его спине, я произнесла.
— Все нормально. Я имела в виду, что хочу тебя… однажды.
— Однажды, — повторил он. — Надеюсь, что это «однажды» произойдет очень скоро. Кажется, что все всегда пытаются нам помешать.
— Кто — все? О чем ты говоришь? Мой папа сядет в тюрьму. Твоя мама занята своими делами, и с Келлерами все будет в порядке, пока я не попадусь. Мне этого достаточно, Джексон. Мне пока достаточно просто быть рядом с тобой.
Он посмотрел на меня, в его глазах стояли слезы.
— Знаю, извини. Я такой ворчун. Просто мне шестнадцать, понимаешь? — рассмеялся он наконец, и я вместе с ним.
Я знала, что он имел в виду. Мы были влюблены. И хотели стать как можно ближе. Физическая составляющая отношений казалась нам абсолютно невинной. Мы бы сделали это из любви друг к другу, а не из-за похоти и давления сверстников. Мы были преданны друг другу и искренне любили, сильнее, чем большинство женатых людей — по крайней мере, тех, кого мы знали. Годами мы развивали любовь и уважение друг к другу. Секс в пятнадцать лет кому-то мог бы показаться слишком ранним, но для нас возраст был как нельзя более подходящим.
— Понимаю, — ответила я. — Чувствую то же самое.
— Я так сильно хочу тебя. Только об этом и могу думать.
— Просто сосредоточься на будущем. Помнишь, как мы представляли себя взрослыми? Ты сказал, что хочешь быть ниндзя, а я могу быть твоим помощником, но ты не разрешишь мне использовать самурайский меч, потому что считаешь меня слишком неуклюжей.
— Я больше не хочу быть ниндзя и не считаю тебя неуклюжей. Ты идеальна. Ты останешься со мной, верно? — его тон был серьезным.
— Да. Конечно, я останусь. Всегда, Джекс.
— Я не могу жить без тебя. Это такой отстой — жить с Лейлой в конце этой грязной дороги в полном одиночестве и больше не с кем поговорить. Ей становится хуже. Она перестала покупать еду. Я держусь на полуфабрикатах и хлопьях.
— Мне так жаль. Хотелось бы мне тебе помочь.
Он отвернулся, будто был слишком смущен, чтобы смотреть мне в глаза.
— Когда я думаю о тебе, о нас, о том, что мы пережили, будучи детьми, мне кажется, что я смотрю какое-то идиотское кино. Когда мы были только вдвоем, все было так хорошо.
Было видно, что слова давались ему трудно, но он старался казаться сильным. Бороться с эмоциями.
— Знаю… Для меня все так же.