Застенец (СИ)

Не знаю, как мой новый слуга все успевал, но только мы закончили с нарядами, как в дверь постучали. А ведь вроде все время со мной был. Илларион метнулся ко входу, после чего вернулся и отрапортовал.
– Доктор с помощницей прибыли, еще их высокоблагородие господин Куропаткин, нотариус, и их высокопревосходительство князь Разумовский по велению Императора.
Я обреченно вздохнул. Если честно, количество князей вокруг начинало утомлять. Я чувствовал себя, как диковинное животное в цирке, которое не понимает, что от него хотят. Но все продолжают ходить и смотреть на представление. С другой стороны, если уж по велению самого императора…
Однако тут меня ждал сюрприз. И не в виде доктора, имени которого я даже не заметил (да что там, я и остальных не запомнил), а его прелестной спутницы. Той самой Варвары Кузьминичны, встреченной совсем недавно у стены. На ней было все то же черное платье с красным крестом. И только оказавшись рядом я обратил внимание, что она далеко не симпатична, как показалось на первый взгляд. А ослепительно красива.
– Я осмотрю вас, господин Куликов, если вы не против, – достал доктор стетоскоп. – Рефлексы проверю.
Я кивал, как болванчик, позволяя проводить с собой все нужные манипуляции. А сам изредка посматривал на Варвару. Мне казалось, что краска так и не сходит с моих щек. Было почему-то стыдно нынешней ситуации, вроде как здоровенный детина, а еще прикидывается больным. Ну, и своей дурацкой одежды, в которой я смотрелся наверное, ужасно нелепо.
– У меня нареканий никаких, – сказал доктор. – Господин Куликов, позвольте теперь осмотреть вас Варваре Кузьминичне. Она лекарь четвертого ранга.
– Да, конечно, – ответил я, старательно разглядывая пол.
Князь, высокий худощавый старик тем временем был занят разговором носатым и толстеньким нотариусом. И пока внимания на нас не обращал. Девушка подошла вплотную, и я почувствовал легкий аромат цветочных духов. Отчего покраснел еще больше.
С виду Варвара Кузьминична не делала ничего сверхординарного. Просто положила мягкие ладони мне на голову и молча стояла. Хотя на самом деле, наверное, она сейчас меня сканировала. Ладно, главное завязать непринужденную беседу. Девушки любят уверенных в себе. Еще желательно с чувством юмора.
– Я думал, что вы дежурите у стены, – сказал я. – Видел, как вы лечили министра.
– Я прикреплена к госпиталю, – негромко ответила она. – Иногда, когда нет больных, нас отправляют на помощь туда. И его превосходительство я не лечила, он кровь себе сам остановил. Лишь рану закрыла, чтобы шрам не остался. Да и для лечения у таких господ есть свои лекари.
– А вы вынуждены лечить меня? Согласен, немного несправедливо.
– Не вертитесь, – отрезала она.
Ну ладно, шутка не понравилась. Ишь ты какая строгая. А ведь действительно всего на чуть-чуть меня старше. Но чудо как хороша. Хрупка, стройна, еще глаза эти голубые и рыжие волосы. И грудь.
Я снова зарделся, как маков цвет. Вот, блин, Колян, не о том ты вообще думаешь. Тут бы понять, как дальше жить, а все о девчонках.
– Ничего опасного для жизни нет. Срикошетило от примененного Зеркала. Точь-в-точь, как у его превосходительства. Только там рана физического плана, а здесь ментальное воздействие. Пара дней и все придет в норму.
Что самое интересное, говорила она это не доктору, который, судя по всему, был недомом, а тому самому князю-старику. По крайней мере, он слушал ее внимательно и кивал. После чего Варвара Кузьминична сделала легкий реверанс и откланялась, на прощание проводив меня пристальным взглядом. Ушел и доктор.
– Зеркало, – покачал головой старик, явно удивляясь. А я все силился вспомнить его имя-отчество. Вот ведь голова садовая. – Признаться, не думал, что вы так быстро воспользуетесь даром. Да еще на таком сложном уровне. Когда заклинание-то успели выучить?
– Да я не учил, ваше высокопреосвещ…
– Высокопревосходительство, – поправил он меня, лукаво улыбаясь.
– Высокопревосходительство, – покраснел я вновь. – Увидел, как Алексей Симеонович его применил. Решил повторить.
 
– Похвально. И весьма недурственно, надо заметить. Заклинание четвертого уровня сложности, да еще в виде первого сотворения… Знаете ли вы, что спасли жизнь Максутову? Хотя бог с ним. Знаете ли вы, что смертельно рисковали, применяя его? Ведь Зеркало действует именно так. Отражает большую часть нанесенного урона, а меньшая достается заклинателю. Правда, за столько короткий срок вы могли сотворить только его.
У меня комок в горле встал. Так, значит, вот что сделал министр. Повесил на меня заклинание, а совсем не на себя. Получается, это меня пытались убить, а не Алексея Симеоновича? Вопрос кто и зачем? Я же вроде даже никому дорогу не переходил.
– Видимо, на этот счет у вас нет ответов, – воспринял мое молчание князь правильно. – Тогда перейдем к делу. Сначала вы, Петр Филатович, – обратился он к нотариусу.
– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, – смешно взмахнул рукой собеседник, отчего бумаги, зажатые под мышкой, чуть не полетели на пол. – Тут сущие пустяки, надо лишь поставить подпись. После чего все имущество ныне покойного Даниила Марковича и его средства перейдут к вам. С одной оговоркой.
Я даже не удивился. Сейчас будет какая-нибудь приписка мелким шрифтом, вроде «вступающему в наследство надлежит каждое утро кричать петухом, умываться слезами девственниц и бить себя веригами». Наши банки такое часто практиковали. Разве что без слез девственниц.
– У господина Ирмера было только одно условие. Все достанется вам, если вы примете его фамилию. Необязательно отказываться от своей. У вас, к примеру, может быть двойная фамилия.
– Это упростит получение герба, – вторил нотариусу князь. – Так как у Ирмера более нет наследников, то вы можете взять за основу его изображение, добавив несколько деталей. Ибо в противном случае необходимо сначала прошение в Департамент Геральдики об изготовлении нового герба. После состоится решение общего собрания и определение Сената, затем нужна процедура согласования с герольдмейстером и подношение к министру юстиций на высочайшее утверждение…
– Я понял ваше превосходительство, – прервал я его к явному неудовольствию князя. Ладно, отметим себе – нельзя перебивать старших по титулу и званию. – Я возьму фамилию Даниила Марковича. И в то же время оставлю свою.
– Превосходно, – почему-то обрадовался нотариус, будто был сам заинтересован в происходящем. – Тогда подпишите, пожалуйста, здесь, здесь и здесь. И еще вот здесь. Эти бумаги остаются у вас, берегите их, эти у меня.
– Спешу поздравить вас, граф Ирмер-Куликов, – то ли с насмешкой, то ли искренне сказал Разумовский, протягивая мне уже приготовленную заранее грамоту. – Мы немного спешим и делаем все в обход заведенных правил, но таковы времена. Отныне вы подданный его Императорского Величества. Со всеми правами и обязанностями. Еще, господин граф, думаю, не надо напоминать, что об инциденте с господином Максутовым лучше никому не говорить. А сульфар, скажем, достался вам по наследству. Налог только на него все же не забудьте заплатить.
Я стоял теперь уже в своем доме, наделенный дворянским титулом, наряженный в дурацкую одежду. Во рту образовалась горечь, как у ребенка, которому пообещали мороженное, а дали рыбий жир. Разумовский заранее знал, что я соглашусь на условия покойного Ирмера и возьму двойную фамилию. И грамоту сразу подготовил. Что называется, увяз клювик, всей птичке пропасть.
Но больше всего я не мог понять, почему мне так не нравится интонация, сделанная на слове «обязанностями».
  
Интерлюдия
 
Вся компания разместилась во флигеле, выходящем во внутренний двор. Его построили уже после перехода. И все потому, что бывший особняк Морозовых был относительно небольшим (учитывая царские запросы), оттого супруге императора, Елизавете Сергеевне, сильно докучали собрания. Пусть и целью которых были дела исключительно государственные. За довольно редким исключением.