Её лучшая роль
«Как Алиса в Стране чудес, — подумала Энн, следуя за ней в столовую. — Она знает об этом и умело разыгрывает эту роль».
Ленч не очень удался, потому что Сирина целиком завладела разговором, обсуждая театральные сплетни и людей, которых она с Полом встретила во время уикэнда. Все эти имена людей, которых она знала или о которых слышала, так напомнили об отце, что она с трудом удерживалась, чтобы не вмешаться в разговор.
Вошла Смизи, неся на подносе кофе, и Энн поднялась, чтобы взять его из ее рук.
— Может быть, попьем его в саду? — спросила Сирина. — Тогда мы не помешаем мисс Лестер работать.
Пол поднялся из-за стола.
— Прекрасная мысль. Энн, пьеса на письменном столе. Я там внес кое-какие изменения. — Он взял у нее поднос. — Когда кончите печатать, можете быть свободны — работу продолжим завтра.
Он прошел в сад, и Энн наблюдала, как он поставил поднос на маленький столик около розовой беседки. Сирина изящно свернулась в уголке садового диванчика, а он разлил кофе и, подав ей чашку, присел около нее.
— Значит, она опять вернулась, — пробормотала, убирая со стола, Смизи. — Интересно, сколько это продлится теперь?
Энн удивленно посмотрела на нее:
— А она что, старая подружка мистера Моллинсона?
— Можно сказать и так. — Смизи выкатила сервировочный столик из комнаты.
Энн стряхнула крошки со стола и, взяв с него салфетки, последовала за ней на кухню.
— Она очень красивая. Как вам кажется?
— Если вам нравится такой тип, — фыркнула Смизи. — Я сама маленькая и люблю высоких, как вы. Вот вы, если мне позволяется заметить, вы красивая. Вы свободно могли бы стать манекенщицей.
— Я предпочитаю работать у мистера Моллинсона! — Энн потянулась за посудным полотенцем и стала вытирать посуду. — А как получилось, что он так и не женился?
— Может быть, времени не хватило, — уклончиво ответила Смизи. — Боже, были бы вы здесь, когда к нему пришел первый успех. Телефоны не переставали звонить, дверной звонок тоже. А женщины!.. — Она закатила к небу глаза. — Каждая красивей, чем предыдущая, и все хотят роль в его пьесе. И готовы ради этого на все. Иногда мне было просто стыдно за свой пол. Нет, ничего, на что не пошла бы женщина, чтобы добиться того, чего хочет!
— Если ценой было ухаживать за мистером Моллинсоном, то мне их очень жаль. С моей точки зрения, он не очень похож на героя девичьих грез. — Вытерев последнюю тарелку, она поставила их на сушилку. — И по-моему, он прекрасно может о себе позаботиться!
— Только потому, что получил хороший урок. Когда-то его очень сильно обидели.
Энн загорелась любопытством, но сдержалась и не стала дальше расспрашивать Смизи. Закрыв за собой дверь кухни, она вернулась в гостиную. Так, значит, в свое время Пол пережил сильное разочарование: по-видимому, это и было причиной его цинизма и недоверия к женщинам. Вздохнув, она взяла со стола пьесу и начала ее читать, хмурясь по поводу изменений, нацарапанных на полях и между строчек.
Все это время она не могла забыть о двух людях в гамаке в саду. Через окно она могла видеть сзади только его и темную голову Пола. Послышался всплеск кокетливого игривого смеха, и Энн потянулась за сигаретой. Закурив, она снова глянула в окно: гамак уже не качался, и голов не было видно.
Глава 3
Неделю спустя Пол снова уехал из Лондона, и четыре дня Энн нечего было делать. Даже Смизи не знала, куда он поехал, так как он не оставил никакой записки или адреса для пересылки писем.
— Часто он так делает? — спросила она у Смизи.
— Довольно часто. Мне кажется, что ему надоедает работать и таким образом он пытается выбросить пьесу из головы.
— Может быть, Сирина помогает ему в этом?
— Если так, то это будет первым полезным делом в ее жизни!
Энн нагнула голову к машинке и искоса посмотрела на Смизи:
— Когда-нибудь она может оказаться вашей хозяйкой. Вам лучше быть осторожней в своих словах.
— Мистер Моллинсон так не поступит. Он не позволит себе снова так быстро подпасть под ее влияние.
Энн насторожилась. Второй раз их разговор принимал интригующий оборот. Нежелание сплетничать о своем нанимателе заставляло ее быть сдержанной, но у Смизи таких внутренних запретов не было, и раз начав говорить о каком-то предмете, она не могла остановиться.
— Не то чтобы миссис Браун не научилась чему-то за последние годы. Когда она появилась впервые, то обходилась без всяких этих «спасибо» и «пожалуйста». Теперь она тщательно следит за своими словами и поведением. Даже со мной.
— А что, мистер Моллинсон когда-то хорошо ее знал?
— Еще как! Да, я могла бы…
В дверь позвонили, и экономка поспешно вышла. Она не вернулась, и Энн возобновила работу, раздумывая над ее последним замечанием.
Следующие несколько дней она была занята пьесой. Исправлений было много, и часто она с трудом расшифровывала его мелкий почерк. Но на третий день все было закончено, и Энн удовлетворенно стала читать все целиком.
Пол Моллинсон сделал себе имя как мастер изящной комедии, и сначала все, что выходило из-под его пера, имело успех у публики. На волне успеха он решил попробовать себя и на чем-то более серьезном. Первой попыткой была пьеса, действие которой происходило за «железным занавесом». Главные роли в ней играли отец Энн и Кора Риис. «В тисках» имела шумный успех. Но после этого, вот уже четыре года, с какой-то однообразной регулярностью неудача следовала за неудачей. Теперь он решил от драмы перейти к сатире.
«Сущность его драм, — говорилось в одном из отзывов на последнюю пьесу, — показать нам, что мы жертвы собственной личности. Герои пьес этого молодого автора — марионетки, которые этим-то и вызывают жалость».
Читая новую пьесу, Энн могла представить себе, какие последуют отклики. Если она не ошибается, а интуиция никогда не подводила ее, Полу предстоял еще один провал. Неверие в людей звучало в каждой реплике, каждой ремарке, и поскольку Энн была знакома с настоящей Мэри-Джейн, она видела, где он ошибается. Будучи не в силах удержаться, она взяла в руки карандаш и сделала на полях несколько замечаний. Вышло скупо и непонятно. Она вставила в машинку новый лист и написала свои предложения более развернуто. Одна страница стала двумя, и часам к пяти почти весь второй акт был переделан.
В течение всей недели от Пола не было никаких вестей, но утром в пятницу, добравшись до Хэмпстед-Мьюз, Энн увидела около ворот темно-зеленый «бентли».
Она прошла через холл и стала подниматься по лестнице в спальню, чтобы положить вещи, когда он окликнул ее. Она быстро вошла в кабинет, и одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он прочел ее поправки. Она прислонилась к двери. Белый косяк мягко контрастировал с зеленым цветом ее платья.
— Доброе утро, мистер Моллинсон.
Не ответив на ее приветствие, он раздраженно шваркнул рукопись на стол перед собой:
— У меня было впечатление, что вы работаете здесь секретарем, а не моим соавтором!
— Мне очень жаль, — нервно проговорила она. — Но мне было нечего делать. И казалось таким нелепым сидеть зря, и вот я… я записала некоторые соображения.
— А это было еще более зря! — Он яростно схватил пьесу и, разорвав поперек, швырнул листы на пол. — Вот вам ваши замечания! А теперь подберите и перепечатайте. И проверьте хорошенько, чтобы было все так, как я этого хочу… а не так, как хочется вам.
Два ярких пятна загорелись на ее щеках.
— Вы ведете себя как ребенок! Совершенно не нужно было все рвать.
С каким-то рычанием он двинулся через всю комнату к ней. Выражение его лица было таким угрожающим, что она попятилась и попыталась уйти. Но он схватил ее за плечи и повернул к себе лицом.
— Не слишком испытывайте мое терпение, — прошипел он. — Если попробуете, будете очень жалеть.
Она попыталась высвободиться из его рук, но ее движения только больше разъярили его, его хватка усилилась, пальцы впились ей в плечи.