Выход Силой 2 (СИ)
— Двери! — воскликнула девушка. — Нужно их сломать.
— С радостью, — прорычал я.
О, ломать я умел! Единственное, что умел делать с абсолютной эффективностью. Здесь не требовалось запредельной концентрации, или каких-то особенных умений. Только Сила, и мощь, которых у меня хоть отбавляй. Нужные руны сами собой сложились в нужное плетение, энергия хлынула туда, куда ей и полагалось попасть, и конструкт рванул вперед, даже не дождавшись повелительного жеста. Здоровенный, призрачный кулак так долбанул по зданию в районе дверей, что обрушились не только двери — даже стены осыпались вниз, словно бы сложенные из детских кубиков.
— Силен! — звонко крикнула Баженова, расстреливая какие-то мечущиеся в рваном свете фигуры у подножия парадной лестницы.
Какие-то люди, обгоняя нас, рванули внутрь здания. Кто-то командным голосом раздавал команды. Зазвучали взрывы забрасываемых в помещения гранат.
— Цел? — хлопнул по плечу невесть откуда вынырнувший старый воевода. — Что встал? Вперед. Их там еще полно!
Снова бегу вперед. Снова передо мной щит Ксении, а с боков несколько безымянных бойцов. Все стреляют. Я тоже палю в ответ на любое движение впереди. Пахло сгоревшим порохом и кровью. На ступенях лестницы скользко от крови, но трупов не видно.
— Сверху! — предупреждает один из дружинников, и мы все оборачиваемся к новым врагам. Снова бью всей мощью, на какую только способен. Рушится крыша, толстенные балки лавиной сносят засевших на верхней площадке стрелков. Мы смеемся и рвемся наверх, стреляя во все, что похоже на людей.
— Граната! — кричит Ксения, и щитом отбрасывает совсем не выглядевший опасным шарик обратно в тот дверной проем, откуда он вылетел. Грохает. Звуков вокруг становится меньше. Будто бы мир вокруг вдруг попадает под воду, и мы все теперь рыбы. Винтовка щелкает, и отказывается делать очередной выстрел. Благо, я не один, и по врагу есть кому палить.
Бежим по длинному коридору, заглядывая в каждую дверь. На удивление, этаж почти пуст. Почти ни кого не встречаем до самого конца.
— Дай сюда, — решительно командует дочь наемников, снимая гранату из разгрузки ближайшего дружинника. И тут же рвет кольцо, и закидывает кругляш в комнату за последними дверьми на этаже.
Меняю магазин, передергиваю затвор. Ксения обновляет щит, а один из моих бойцов рывком распахивает двери. Врываемся. И видим только несколько трупов, и копошащегося у стены Золотова. Не задумываясь и на миг, создаю призрачный кулак и размазываю врага о стену. Та не выдерживает, и вылетает наружу, засыпая нас всех пылью и какой-то трухой.
Победа.
Все еще кто-то куда-то бежал. Иногда слышались одиночные выстрелы, а с почти обвалившейся крыши сыпались куски кровли. Старый воевода зычно отдавал команды разошедшимся по зданию отрядам. Но это уже ничего не значило. Мы уже победили.
— Ты как? — спросил я девушку, устраиваясь рядом на полу у стены. В бывшем кабинете Золотова было полно мебели, имелись и кресла и мягкие диваны. Но мы с Ксенией выбрали все-таки грязный, засыпанный обвалившейся штукатуркой, пол.
— Пф, — фыркнула Баженова. — Мне-то чего сделается?
— Мало ли, — развел я руками. И замолчал. Устал, и подходящих слов не находилось.
Поймал себя на мысли, что даже вот так — на грязном полу — сидеть очень хорошо. И никому от меня ничего не нужно. Нет нужды кому-то что-то объяснять, кого-то уговаривать, кем-то командовать. Просто сидеть рядом с боевой подругой, и молчать.
— Ты хоть видел, в кого мы стреляли? — хихикнула дочь наемников. И тут же прижала чумазую ладошку ко рту. — Ой. А если там были дети?
— Перестань, — вяло отмахнулся я. — Какие дети?! Когда вокруг дома собирается толпа вооруженных мужчин, нормальные люди прячут женщин и детей в подвал.
— Нормальные люди не нанимают убийц, — без большого, в прочем, энтузиазма, заспорила Ксения. — Леший его знает, чего у него в голове было. Теперь уже не спросишь.
— Ага, — согласился я. — Не спросишь. Что-то я погорячился…
— Погорячился он, — снова фыркнула она. — Да ты просто монстр какой-то. Весь дом им разломал. Чего этой своей… родовой способностью не пользовался? Можно же было из просто повязать всех…
— Не знаю, — дернул я плечом. — Устал, наверное. Только и думал, что по-быстрому сломать тут все и закончить на этом.
— Молодец, — протянула Ксения. — Ты добился своего. Гора трупов…
— Ай, — махнул я на нее рукой. — То так это все невинные овечки были. Один душегубов на нас натравил, другие ни с того, ни с сего стрелять начали.
— Да, не-не, — затараторила девушка. — Это я от нервов. Сижу вот, и глаза боюсь закрыть. Вдруг снова эту твою кляксу кровавую увижу… Жуть.
— Ты мне жизнь спасла, — вдруг вспомнил я. — Спасибо.
— Пф, — кивнула она. — Обращайся, если чего.
— Непременно, — хмыкнул я. — Пошли что ли? Попробуем в машине подремать. Здесь еще долго будут все обыскивать. Разбираться. Жандармы по-набегут.
— Пошли.
Баженова, используя мое плечо в качестве опоры, встала, и, слегка пошатываясь, пошагала в сторону парадной лестницы. Ну и я, повесив обе винтовки на шею, следом.
— …Перекрыть вокзалы и основные выезды из города. Поставить посты у каждого из домой, принадлежащих мастерам, — втолковывал Гуселетов гранд-легату ИСБ Халлстейну Ауду в разгромленном холле огромного дома.
— Вам не кажется, ваша светлость, что этонесколько чрезмерная мера, — кривился главный жандарм Алтая. — Выдвинутые им обвинения, конечно, достаточно серьезны. Но это не повод полагать, что Советники непременно кинуться бежать.
— Мы не боимся того, что они сбегут, генерал, — рычал старый эконом. — Мы опасаемся новых покушений на князя. Один раз член Совета Мастеров уже имел такую глупость. Вы, своим бездействием, подтолкнете остальных к радикальному решению проблемы. И…
— И что? — рявкнул в ответ жандарм. — Вы их тоже всех убьете?
— Непременно, — засмеялся древний прохиндей. — Обязательно. Всенепременно. И кончится это тем, что вам некого будет судить.
— Домашний арест требует решения суда, — пошел на попятную генерал. — А для ввода патрулей на вокзалы и организацию блокпостов на дорогах санкция самого императора.
— Но представление-то должны подавать следственные органы. Не я, не князь, а вы, ваше высокопревосходительство!
Я не стал вмешиваться. Гуселетов продолжал кошмарить городской совет, и моего участия там не требовалось. Как не нужна была моя помощь и воеводе, что-то втолковывающему десятку моей дружины.
Помог Ксении забраться на мягкий удобный диван в лимузине, и отошел к багажнику сложить пока не требовавшееся оружие. А когда вернулся, девушка уже спала. Восток полыхал встающим солнцем, окрестные дома казались черными, обгорелыми развалинами — день в городе, который уже никогда не будет прежним, только начинался.
Проснулся около трех пополудни в собственной спальне, на втором этаже усадьбы. С явным вкусом извести на языке, и с клочьями воспоминаний о сне, в котором я довожу, так и не соизволившую проснуться, Ксению до ее покоев, а потом, позабыв хотя бы умыться, иду к себе и падаю в постель.
Злобное зеркало показало существование вероятности, что сон был не совсем сном. Во всяком случае, богатые разводы сажи и остатков штукатурки с лица хоть и утратили насыщенность, но полностью никуда не делись.
Хорош я был, нечего сказать. Чуть больше суток без отдыха, и я стал вырубаться прямо на ходу. Бросил подчиненных — спавших не больше моего — доделывать начатое, а сам сбежал в усадьбу. И даже не подумал поинтересоваться итогами: кто-то ведь мог быть ранен, или даже убит в том сумбурном бою!
Поплелся в санузел. Чистить зубы, мыться и продолжать самого себя изводить злобными мыслями. Надел свежую одежду и, с видом приговоренного на казнь, отправился в столовую. Мысли мыслями, а кушать хотелось жутко.
Вышату Ромашевича встретил уже на лестнице вниз. Даже предположить не мог, что буду так рад его видеть. Даже настроение немного улучшилось. Уж кто-кто, а этот здоровяк точно не стал бы мне выговаривать за позорное бегство из разгромленного дома Золотовых.