Янтарный Меч 5. Эпоха Смертных (ЛП)

— Брендель, ты собираешься встретиться с ними? — с любопытством спросила Фрейя.
— Конечно, что еще я могу сделать? Брендель ответил в плохом настроении: «Кроме того, я давно не был дома, так что мне пора вернуться и посмотреть».
— Мы тоже должны идти, милорд? — спросила Амандина.
Брендель кивнул: «Конечно, один из вас мой помощник, а другой мой помощник. Естественно, вы должны разделить мои заботы, верно?»
Брендель сказал это как само собой разумеющееся, но Амандина, казалось, думала о чем-то другом. Она опустила голову под одеяло, покраснела и больше ничего не сказала.
Вскоре все трое собрались и вышли из комнаты, направляясь прямо из города. Брендель вспомнил, что мельница его семьи находилась к югу от Брэггса, в «тупике» между крепостью Ридон и лесопилкой в ​​Оленьем лесу. Это было то же самое, что описал Дин. Изначально Брендель думал, что ему потребуется немало усилий, чтобы найти дорогу в своей памяти. Ведь, по памяти Брендель, он уже два года не был дома, а по душе Софи, она ни разу не была в этом месте.
Но вскоре сосновый лес у реки Бучче стал для Брендель привычным. Два года явно не сильно изменили эту область. Он шел вдоль берега реки, замедляя ход. Он огляделся, каждая черная сосна и даже каждый камень на берегу реки наложились на его память. Ощущение было очень странным, как будто он не раз был здесь в долгом сне.
Он молча смотрел на живописные пейзажи, не говоря ни слова, но в его сердце возникло чувство, которого он никогда не представлял.
Это была вина.
Прошло почти два года с тех пор, как он ушел из дома, а в прошлом году не было вообще никаких новостей. Он вдруг понял, что его родители, особенно его мать, происходившая из знатного рода Кардерегов, должно быть, очень беспокоились о нем. Хотя его мать хорошо знала его память, она была еще молодой женщиной, нежной и тихой. Помимо работы по дому, она отдавала всю свою энергию сыну.
На своей памяти он никогда не был простым человеком, иначе он не отправился бы в такое отдаленное место, как Бучче.
Надежда его дедушки, ожидания его родителей, в этот момент все это как будто вернулось в его память. Еще до того, как он пришел сюда, в его сердце еще было какое-то сопротивление и непривычность, но в этот момент эти чувства исчезли, а его сердце полностью заменилось еще более глубоким чувством.
Такое чувство пришло так внезапно…
Как будто что-то пробудилось в его крови, заставив его открыть рот. Его сердце было наполнено ожиданием и робостью странника, возвращающегося в родной город. Он посмотрел на все перед собой, сделал легкий вдох и, наконец, остановился.
— Брендель?
Несколько удивленный голос вдруг раздался недалеко. Брендель слегка вздрогнул и посмотрел в том направлении. В этом направлении мужчина средних лет, который вел осла, внезапно остановился и посмотрел на него так, словно увидел привидение. Брендель посмотрел на знакомое лицо и выпалил: «Дядя Дуэйн!»
« Брендель, ты действительно Брендель, ты еще жив, ты вернулся?»
«Да, я вернулся».
Брендель почувствовал, что в этот момент в его глазах было что-то лишнее.
… …
Глава 882.
Под предводительством Дуэйна Брендель и двое других прошли сквозь мокрые сосновые иголки в его собственное поместье. Мельница старого Скотта располагалась на берегу реки Бучче, в окружении пышного соснового леса. Однако в это время года хвоя уже окрасилась в светло-желтовато-коричневый цвет. Сквозь лес они могли смутно разглядеть деревянно-каменную водяную мельницу. Одна треть огромного водяного колеса была погружена в реку Бучче. Он медленно вращался, создавая белые брызги. Река Бучче была бурной, но кристально чистой. С поверхности реки они могли видеть дно реки, вымощенное мелкой галькой.
В памяти Брендель это был всего лишь угол поместья. На самом деле в лесу были и другие дома. За домами был склад, а еще дальше были участки сельскохозяйственных угодий. В конце сельскохозяйственных угодий был бесконечный участок густого леса, который был Оленьим лесом к югу от Брэггса. Это была земля, полная воспоминаний о его детстве. Ему даже не нужно было активно их вспоминать, эти образы автоматически возникали в его сознании.
 
Попутно Дуэйн жаловался на то, что случилось с Брэггсом за последние два года. Он был старым слугой в поместье. В таком маленьком имении можно было бы даже сказать, что он был наемным фермером. В конце концов, в таком маленьком поместье, как это, не было большого различия между идентичностями. Брендель знал только то, что до своего рождения этот человек работал в поместье со времен своего деда. У него также была жена по имени Норса, которая также работала поваром в поместье. Он называл ее тетей Норсой с самого детства. Кроме этого, в поместье было еще несколько слуг, и они были в похожей ситуации.
Брендель намеренно присмотрелся к этому мужчине средних лет, которого знал почти двадцать лет. Он был все таким же, как в его памяти, ворчливым, как женщина. Словом, он предупредил его, чтобы он так долго не убегал без известий. Однако он все еще был очень вежлив с этим своим молодым хозяином.
Брендель мог только улыбаться ему и относиться к его словам как к легкому ветерку. Однако особое внимание он уделил ладоням Дуэйна. Они определенно не были парой рук, используемых для работы с сельскохозяйственными инструментами. На ладонях были плотные сухие мозоли. Такие отметины могли быть только у человека, который долгое время пользовался мечом, и это должен был быть тяжелый меч. Он знал, что и Ауин, и солдаты Киррлутца предпочитали тяжелые мечи, которые были хороши в бою, особенно кавалерию горцев.
Этот так называемый дядя Дуэйн был как минимум Серебряного ранга. Если бы он был в команде Горного Рыцаря, он был бы капитаном. Раньше Брендель не знал этих деталей. Он действительно не знал, что сказать.
Он не разоблачал его, просто тихо шел сзади и слушал нытье Двейна. Он многое знал о вещах, которые говорил Двейн. После Войны Черной Розы он надолго остался в Брэггсе. Это был также самый неспокойный период времени в Брэггсе. Отступление нежити, беженцы и потеря Буччи, потерял… Но когда он услышал, что его мать плакала каждый день после того, как он пропал без вести, он все еще чувствовал себя виноватым. Эта вина исходила из глубины его сердца, из самой глубокой части его родословной.
Его лицо было темным. . «Дуэйн заметил выражение лица своего маленького хозяина и утешил его». Хорошо, что ты вернулся, хорошо, что ты вернулся. “
Две девушки шли сзади и молча слушали. Хотя они давно знали Брендель, им было любопытно узнать его таинственное прошлое. Придирчивый старый слуга, спрятанный в лесу небольшой особняк и даже скрипящее водяное колесо на другом берегу вполне удовлетворили их любопытство. Амандина узнала о прошлом своего лорда только после битвы в Ампере Силе. Ей и в голову не приходило, что легендарный Святой Меч Даруис будет жить в уединении в таком месте и станет мельником. Фрейя догадалась, что Брендель мог быть сыном дворянина. В ее глазах не было разницы между знатным и маленьким. Хозяин усадьбы тоже был человеком с репутацией. Она думала, что угадала правильно, не говоря уже о том, что Брендель был внуком Дариуса.
Конечно, Двейн тоже заметил двух дам, но не особо об этом думал. Он только чувствовал, что его маленький хозяин был способным человеком. Хотя дочь дворянина и дочь рыцаря нельзя было назвать чрезвычайно красивыми, но они все же были редкой красавицей в Бругласе. Тем более, что Амандина была из знатной семьи, каждое ее движение было изящным и тихим. Дуэйн был человеком, повидавшим мир, а нормальные дворяне не смогли бы культивировать такой превосходный дворянский этикет. Он не мог не задаться вопросом, не сбежал ли откуда-то его маленький хозяин, чтобы похитить дочь графа, верно?
Другая девушка была еще более удивительной. Дуэйн с первого взгляда мог сказать, что Фрейя солдат. Она даже выучила этикет рыцаря. Он случайно взглянул на погон Фрейи и не мог не воззвать в своем сердце: «Боже мой, Марта». Его маленький хозяин выманил оттуда женщину-рыцаря. Он происходил из системы Горных Рыцарей и, естественно, понимал военную систему Эруин. У такого Рыцаря, по крайней мере, будет сила пикового Серебра. Дуэйн не видел силы Брендель. Ведь после достижения Элементального Пробуждения явные признаки силы в его теле исчезли. Теперь Брендель казался посторонним обычным человеком. Кроме того, никто не стал бы ассоциировать молодого человека моложе двадцати лет с мастером Пробуждения Стихий.