Последствия старых ошибок (СИ)

Нет, что эти двое не поделили, всё–таки? Я съел свою порцию и размышлял: попросить принести ещё, или жрать надо меньше? 
— Старинное разногласие, — хмыкнул грантс. — На тему — может ли одна женщина заменить двух извращенцев… 
«Хорошо, что Проводящая не слышит», — подумал я и спиной почувствовал, как раздвигается полог палатки! 
Грантс вежливо кивнул входящей и продолжал есть. Я послал дежурного за чаем. Дарайя явно всё слышала. Мяса она не ест, попробуем ублажить чем–нибудь сладким. 
Подсознание советовало тихо смыться, и пусть эти двое сами выясняют, кто кому и чего должен, но я же не трус, нет? 
Дарайя неожиданно взглянула на меня искоса, и я опустил глаза. Слава Богам, дежурный внёс чайник и целую вазу с местными сладостями. Мы отвлеклись, разливая превосходный напиток. Не чай, конечно, в привычном смысле слова, но не хуже. Мне очень понравилось. Нужно будет взять с собой. 
— Так что ты там начал про извращенцев? — ласково спросила вдруг Дарайя. 
Таким тоном просят передать чашечку или конфету. 
— Про двух? — уточнил, прихлёбывая чай, Абио. — Из рода Красного эрцога? — он подул в чашку и пар над ней вдруг сложился в похожий на ромб знак. 
— Кровавого, ты хотел скатать? — куртуазно уточнила Дарайя, и пар над чашкой окрасился в алый цвет. 
Я заморгал от неожиданности. 
— Кровь земле не помеха. А Спящий смотрит на всех одним оком, — продолжала Проводящая, лукаво улыбаясь Абио. 
Так они и будут бросать друг другу ничего не значащие для меня фразы. Я решился: 
— А что за разногласия ты имел в виду? — спросил я грантса. 
— Очень старая история, — вернул он Дарайе улыбку. — Этакий мужской шовинизм, как полагают кое–где. 
— А подробнее? — я решил настоять на своём. 
— Сказано же — история старая, и не стоит тебе её знать, мал ещё, — отрезала Проводящая. — А суть спора: может ли женщина то, что нормальный мужчина не в состоянии. 
— Не в состоянии по причине законов морали, принятой у мужчин, — добавил Абио. 
— Можно понятнее? — попросил я. 
Абио посмотрел на Дарайю. Она пожала плечами и взяла из вазы орех в сахаре. 
— Я не объясню, — сказал грантс. — Не сумею так, чтобы ты понял. 
Дарайя фыркнула и взяла ещё один орех. 
— Что уж тут запредельно сложного? — спросила она Абио. — Вот только слов он таких не знает, так можно же и показать. Ну–ка, встань, любопытный ты наш, — кивнула она мне. 
Я выбрался из–за стола. 
— Представь, что от точки равновесия вниз провешен маятник. Груз — на уровне солнечного сплетения. Попробуй качнуть этот условный маятник вперед–назад. Ты должен почувствовать, словно у тебя там действительно есть маятник. 
Попробовал. Кажется, что–то ощутил даже. 
Дарайя кивнула. 
— Вот так работает «мужская» энергия во Вселенной. Мы называем её «направляющая». А теперь заставь маятник вращаться по часовой стрелке. 
Я попробовал, но видно устал, потому что внимание всё время соскальзывало, и я терял ощущение. 
— Это труднее для тебя, — успокоила Проводящая. — Так работает женская энергия, её называют — стабилизирующая. А есть иные — искажённые формы движений энергии, но тебе об этом знать рано. Сядь. Суть спора вот в чём. Мужчинам, — она покосилась на Абио, — обычным, нормальным мужчинам — очень трудно поддерживать женский тип движения энергии. И почти невозможно — оба сразу. Потому, что бы не представляло из себя энергетическое воздействие на реальность, мужчинам лучше работать парой. С равным или с женщиной. Потому что реальность нужно как бы раскачать сначала, а потом стабилизировать изменения. Если не сумеешь раскачать — беды нет, просто ничего не выйдет. Не сумеешь закрепить изменения — новый пласт реальности может снести игрока вместе с его миром А вот женщина в состоянии в одиночку работать разом и с направляющей и со стабилизирующей энергией. Мужчины, правда, не согласны с этим тезисом… — она усмехнулась, — с довольно древних времён. 
Абио пожал плечами: 
— Женщины во все века утверждали, что могут всё. 
— А что говорит Великий мастер? — поинтересовался я. 
 
— Не знаю, — удивился Абио. — никому не пришло в голову загружать его ерундой. 
Дарайя подняла глаза к низкому потолку и развела руками: 
— Мужской шовинизм, как это ещё назвать. 
— Так продемонстрируйте им? — предложил я. 
Дарайя посмотрела на меня пристально и сердито: 
— Это ты серьёзно сейчас сказал?! Ты полагаешь, что дабы доказать друг другу очередную глупость мы будем сейчас рвать нити и перекраивать реальность? 
Я растерялся. 
— Рвать–то зачем? Нельзя что–то маленькое сделать, простое? 
— Можно, — согласилась Дарайя не меняя тона. — Но я не знаю, как у вас детей наказывают в воспитательных целях? Ограничением свободы? 
Абио расплылся в улыбке. Неподдельный гнев проводящей здорово развеселил его. Он потянулся, достал из висящей рядом сумки цилиндрик электробича и протянул ей. 
— Лучше вот так, — предложил он. — Более распространённый способ. 
Нужно знать, как относятся эйниты к насилию, чтобы оценить глубину оскорбления, нанесённого Дарайе. Одна не изменилась в лице, не сказала ничего, хотя глаза её просто впились в грантса. Медленно–медленно отставила она чашку… — и вылетела из палатки. 
— Женщины, — усмехнулся Абио. — Какое уж тут равновесие, когда ни капли самообладания? 
  
История двадцать восьмая. «Два берега»
 
1. Грана, правобережье Тарге
У реки — два берега: один пологий, другой обрывистый. Мы стояли лагерем на обрывистом берегу. 
Отдыха особенного не получалось. Эйнитка требовала от меня по три–четыре часа медитации в день, психическая, эпитэ ма хэтэ. 
Кое–что, правда, выходило само собой. Например, «маятник». Взять что–нибудь и раскачать. 
Первый раз я случайно попробовал «раскачать» сам себя в шлюпке. Решил облететь окрестности с Росом на предмет состояния горных склонов и ледников, а то, как бы нас не смыло очередным селем. 
Водосбор Тарге — красивое место. Берег местами причудливо нависает над мощной горной рекой. Деревья, похожие на сосны, удерживают его своими корнями. Но там, где нет «сосен» — только каменистые осыпи и разбросанные по округе ритуальные пирамидки из базальта, иногда — в человеческий рост. 
Летели, записывали, что и как, чтобы ещё раз взглянуть в лагере… И заметили на высоком скальном выступе тоненькую женскую фигурку. Проводящая! Влезла–то она туда — как? А как спускаться будет? 
Пока я размышлял, Рос развернулся и завис над выступом. Предложение было недвусмысленным, но Дарайя не отреагировала. Она смотрела куда–то вдаль, волосы развевались по ветру. 
Рос решил, что она в трансе, а значит — не соображает ничего. Трансы эти мы у неё уже наблюдали — замрёт вдруг, и хоть землю рядом взрывай. Потому пилот выругался, притиснул шлюпку к скале на расстояние минимума силового щита и спрыгнул вниз, намериваясь подхватить Проводящую и погрузить как свёрток. Но свёрток вдруг пришёл в себя, вывернулся и заскакал сломя голову вниз. 
Рос — за ним! 
Пока я разблокировал управление, Дарайя успела спуститься, прыгая, как коза, а пилот, не удержав заданного ею темпа, оступился и рухнул следом. 
Нет, Рос не разбился. Он сгруппироваться и включил простенький доспех, который надел перед полётом. Но высота была значительная, и его всё–таки помяло. 
Дарайя успела первой. Она уже отключила защиту и растирала пострадавшее плечо, когда я сел рядом. Цел, слава Богам. Хотел помочь Хьюмо подняться, но Проводящая отстранила меня и продолжала копаться у него в мышцах. Она работала сосредоточенно и самоуглубленно, я исподтишка разглядывал её гладкое, молодое лицо. Сколько же ей всё–таки лет? 
 
— Всё, — выдохнула она, наконец.