Последствия старых ошибок (СИ)

— Ты с той стороны? 
— Да. 
— Принеси йилан, Тоо. 
Парень с готовностью вышел. Я его понимал. Он бы козла бритого принёс, только бы не гнали. 
— Твой сын? — кивнула на меня Айяна. 
Дьюп чуть наклонил голову, подтверждая. 
— Некровный? 
— Нет. 
Мне тоже стало немного не по себе. Или — это часть какого–то ритуала, или… Да нет, лучше об этом не думать. Дело, наверное, в местных обычаях. Я знал, что на Экзотике есть такое понятие «некровные дети». Но я не помнил, что это значит. 
— Большой мальчик, — сказала Айяна, разглядывая меня. Потом повернулась к Колину: 
— Зачем ты приехал? 
— Мне нужна помощь. 
Удивительно, но она не стала расспрашивать, наоборот, отвернулась к открытому окну и надолго замерла, глядя в сад. Проводящая эйи была высока ростом, худощавая, с тонкими благородными чертами лица, но очень тяжёлым взглядом таких же стальных, как и у Вланы, удлиненных глаз. 
В комнате было уютно. Окна декорированы расшитой тканью, мебель деревянная, как у нас дома. Только отец предпочитал дуб, а тут использовали светлое дерево. 
Вошёл Тоо, принёс чай, сладости и эти самые круглые жёлтые шары. И улыбаясь, посмотрел на меня. Понял, о чём я думал, когда шёл через сад? 
Я взял фрукт и надкусил. Сладкий какой. 
Айяна, наконец, обернулась. 
— Садись, ты ещё не ел в моём доме. 
Дьюп отказываться не стал. Интересно, а она — тоже любила его? 
Айяна резко обернулась, и её глаза полностью сковали моё восприятие. Я как в клетку попал. Пытался пошевелить ресницами и не мог. 
Впрочем, замешательство моё длилось недолго. По недавней привычке я «раскрыл» её на себя, успел почувствовать удивление и… Как в колодец полетел. Аж всё закружилось. 
— Ты не мог сам его научить, — покачав в недоумении головой, сказала Айяна. 
— Я и не учил, — пожал плечами Дьюп. 
Он медленно пил йилан, безо всякого выражения на лице. 
— Оставь его здесь! — Айяна сказала это неожиданно резко. — Как он будет жить там? Среди ваших «…». 
Я не понял слова. Но слово было обидное. 
— Скажи, а «ваши» — этого добивались, когда инициировали его? 
Дьюп голоса не повышал, но ему и не надо было этого делать. Его здесь понимали и с полуслова, и вообще — без слов. 
Айяна закусила губу. 
— Девочка, я не хочу лезть в ваши внутренние проблемы. Но вы избаловали нас тем, что эйниты — не вмешиваются. 
— И ты пришёл, чтобы на этот раз мы вмешались? 
— Да. 
Стало тихо. Похоже, всё было сказано. Я искоса посмотрел на Тоо — он, судя по выражению лица, понял не больше моего. 
Я кивнул ему на дверь. Он бесшумно выскользнул из–за стола. Я тоже ничего не уронил. 
Нас всё равно не замечали. Каким–то неведомым аргументом в споре я уже послужил. Ну и хватит. Пусть теперь сами разбираются. Или вдруг ещё что–нибудь захочется, что бывает между мужчиной и женщиной. 
— Ты на стандарте говоришь? — спросил я Тоо. 
Он рассеянно кивнул. Мыслями он всё ещё был в комнате. 
— Скажи, где мы? 
Он вскинул на меня удивленный взгляд. 
— Система Дождей, Къясна. 
Ещё бы вспомнить, как у нас это называется. 
— Ты здесь родился? 
— На корабле… 
Тоо говорил и хлопал ресницами, словно пытающаяся взлететь бабочка. 
Красив он был, как бывают красивы только полукровки. Одно дело — темные глаза на смуглом лице Дьюпа, другое — такие же на золотистом. 
Тоо был ростом всего пальца на три ниже меня, но, лежащее на его колене запястье, оказалось тоньше моего вполовину. 
Мы уселись под деревом: тепло, тихо, какие–то насекомые стрекочут в траве. Я так отвык от всего этого. Здорово, наверное, жить вот так… 
— Чужое — всегда кажется лучше, — с усмешкой сказал Тоо, отвечая на мои мысли. — Здесь скучно. Наставники считают таких, как я — лентяями и неумехами, если мы не сидим весь день за книгами или в зале для медитаций. А я почти ничего не видел, кроме сада за храмом… 
Я фыркнул: 
— Тебе что–нибудь страшненькое рассказать? 
— Не стоит, — он зябко повёл плечами. — К тебе и прикасаться–то больно. 
— Почему? — удивился я. 
 
— Тех, кто убивает, окружают тени Ашша. Этакая энергия смерти, если по научному. Её даже как–то измеряют, я читал. 
Он вздохнул и начал разглядывать свои руки. На среднем и безымянном правой руки было по кольцу, оба запястья обвивали браслеты — один плотно, второй болтался. Тоо остановился на нем глазами и снял. Браслет был в виде металлической змейки, сжимающей во рту хвост. Вместо глаз — кристаллы, похожие на синийские, что используют для записи информации. 
— Возьми, — сказал он. — Носить, конечно, не будешь. Положи куда–нибудь… 
— Почему — не буду? — я повертел в руках змейку. На левой у меня спецбраслет, на правой — ничего. — Если налезет… 
— Он растягивается, — сказал Тоо и потянул змейку за хвост. Тельце действительно вытянулось. 
Я знал принцип такой растяжки металла, но был он очень дорог. 
— Она, поди, стоит Хэд знает сколько? — засомневался я. 
— Что–то стоить может только память. Бери. Может, увидимся когда–то ещё. Мы же братья. 
— Тоо, чтобы сразу без непонятного. Дьюп… Колин пошутил, что я его сын. Мы даже не родственники с ним. 
Тоо посмотрел на меня и улыбнулся. 
— Разве это вам решать? 
— Как это? 
— Есть связи кровные, которые определяет тело, есть связи духовные, тело их не определяет. Но они, часто, прочнее кровных… Я, кстати, и не слышал, что он про тебя говорил. Я сам вижу… Только не пойму, как тебя зовут. Путаница какая–то выходит. Обычно не трудно бывает догадаться… 
— Зови Ан… — И я понял, что действительно путаница. Сослуживцы называли меня — Агжей, Дьюп — Анджей, малознакомые люди — капитан Гордон Пайел. Тут уже и сам скоро запутаешься. 
Я рассмеялся. 
— Ладно, сам выбирай. — Я рассказал ему немного, как у меня с именами. 
Тоо слушал рассеянно. 
— Не интересно? — спросил я. 
— Интересно. Просто наставник меня потерял, наверное. Рассердится. 
— А не пошёл бы он… 
— Куда? 
Я осёкся. 
— Ну, это я ругаюсь, но, по сути… Может, ведь и правда больше не увидимся. А наставник тебе и так, поди, надоел. Бить же не будет? 
— Бить? 
У него было такое изумлённое лицо, что я рассмеялся. 
— А поехали, братишка, с нами? Я тебя бойцам буду показывать. В воспитательных целях. На предмет того, что драться без повода — это не вежливо. А то завели манеру — кулаками всё решать. 
Я вспомнил ребят, и мне стало вдруг тоскливо. Чего там Дьюп так долго? 
И тут же — они вышли. 
В доме на Айяне было тонкое, очень светлое платье, зашнурованное на груди, теперь она надела сверху что–то вроде плаща, тоже очень тонкого. 
Я встал. Тоо тоже вскочил, и по лицу его пробежало, как мышь, сожаление. Так быстро, что я думал, мне померещилось. 
Дьюп кивнул мне, пойдём, мол. Выходило — Айяна летит с нами. 
— Парня–то возьмите, садисты! — сказал я. 
— Ему ещё нельзя в «прокол». 
Дьюп подошёл к нам. Постоял какое–то время, разглядывая Тоо. 
Тот беспомощно оглянулся на мать, а потом вдруг опустился на колени. 
Колин положил ему руку на голову. 
У меня было чувство, что я присутствую при чём–то очень интимном. 
  
История вторая. Энимэ
 
1. Саа, столица Аннхелла. Окрестности и госпиталь
«…Вся беда в том, что мир, когда он настоящий, — напрочь лишён какой–либо книжной логичности и стройности. Это всегда смесь необъяснимого, непередаваемого, откровенно тупого и жестокого. И этим он толкает пишущего к совершенно иному миру. Миру красивому и логичному. Грязному, но красивому, даже если речь в романе идёт о грязи. 
 
А в жизни — иначе. Как ни бейся — всё равно будешь совершать неоднозначные поступки: хорошие для одних, плохие — для других, умные для третьих и откровенно тупые для четвёртых.