Последствия старых ошибок (СИ)
Энрихе лежал в маленькой келье, мокрый от спадающего жара и тепла горящего камина. Он был укрыт лёгкими и теплыми шкурами морского зверя.
Мастер, увидев его, удовлетворенно покивал — температура спала.
Охотники отыскали иннеркрайта ещё ночью. Он едва не замерз — к вечеру сильно похолодало, а батарея костюма может работать без подзарядки часов восемь–девять, не больше. Но два молодых хайбора, прижимались к нему, согревая. И отошли, недовольно рыча, только когда один из охотников заговорил с ними особенно низко, ворча и опуская голову, как делает рассерженный вашуг.
Но охотники не догадались там же разуть инженера и растереть жиром, потому пальцы на ногах он всё–таки обморозил.
— Давай–ка ноги твои посмотрим? — сказал, покивав приветливо, мастер. — Помощи не придётся ли просить у ваших? Не надо бы им совсем знать…
— Что я живой?
— Что ты не ушёл по распадку со своей самкой.
— Я и сам почти поверил уже, что я… — Энрихе ощутил во рту тошнотворную сладость и поморщился.
— Психика принимает черты зверя, но не форма наша, — улыбнулся мастер, осматривая пальцы на ногах Энрихе. — Дураки верят, ну и пускай верят. Нам–то оно и лучше.
— Значит на Геде я пиратов голыми руками..? — с тупым удивлением спросил Энрихе.
Мастер улыбнулся, покачивая головой.
— Ты не думай, что изменённые состояния сознания — это так просто. Отца даже испугал, да? В неконтролируемом трансе — ты пока опаснее вашуга. Не ты зверя ведёшь — он тебя, — мастер хихикнул. — А голова — хорошая твоя, да. Трёх хайборов на дураков натравил. И звери сыты, и тебя больше никто не будет искать.
Энрихе опустил ресницы, и перед его внутренним взором возникла беленькая самочка, старательно вылизывающая ему губы и подбородок. Тепло потекло по ноющему телу… Но он заставил себя открыть глаза:
— Но я же вижу, мастер?!
— Твоя душа связана теперь надолго с молодым хайбором. Ещё не раз он придёт и будет смотреть на Цитадель. А его щенки — будут и твоими щенками. Так есть. Молодые решат — это ты к Цитадели приходишь. А ты положенное проведёшь во внутренних залах. Когда контролировать себя начнёшь, то и вернёшься по осени. В ночь, когда не закрывают ворота от зверя. Не бойся, не заскучаешь. Не один ты у меня такой.
В ноздри Энрихе ударил запах наваристого мясного бульона, и он приподнялся на локтях, вглядываясь в полутьму — кого ещё принесло?
Бульон принёс Игор.
Иннеркрайт вопросительно посмотрел на маленького мастера, и тот кивнул:
— И этот, ага. Только этот умный уже. Ранний он у нас, скучно ему во внутренних коридорах. Да ты догадался, поди, а?
Энрихе вспомнил стальные объятья Игора и кивнул неуверенно.
— Кто зверем владел — телом владеют лучше потом, так это, — улыбнулся маленький мастер. — Бульон пей пока, с отцом твоим свяжусь, скажу — в горы ты ушёл. Чтобы не он думал лишнего. А ты — спи. Долго тебе теперь. Пальцы–то беречь надо было, вот что.
Мастер засеменил к выходу. Энрихе глотнул бульона и тихо спросил у Игора:
— Скажи, я что, вместе с хайборами потом этих..?
Тайанец смерил его оценивающим взглядом:
— Кто знает… Кровью рвало потом?
Энрихе покачал головой, больше не помня, чем сомневаясь.
— Может, и сдержался. Одежда целая была более–менее… Да ты не бойся, кто её, не ел, человечину–то? Думаешь, мясо определяет, что ты есть? Душа определяет, радость её. Дух определяет — силой. А кто из людей над чужой душой не издевался? Вот тот и людоед. Спи, давай. Поправляйся. К морю с тобой пойдём.
Игор забрал пустую чашку и, отвечая на недоуменный взгляд Энрихе, добавил:
— Выход не один из Цитадели. Пройдём под землёй немного, да подальше и выйдем. Кто же из простых решится по весне к морю ходить. Я тебе много чего покажу, выздоравливай только.
Он направился к выходу, но Энрихе окликнул:
— Скажи, почему меня мастер сразу не брал, а потом вдруг… Я же видел, он не хотел меня брать.
— Не хотел. Но изменилось вчера многое. Никто такого не ждал. Ты спи.
Энрихе прикрыл глаза… и лизнул шершавым языком подбородок подруги. Та, увидев, что самец, наконец, думает только о ней, укусила его легонько и прыгнула вбок.
Дымчатый хайбор бросил последний взгляд в сторону человеческого жилья и, игриво склонив голову, стал подкрадываться к белоснежной самочке.
История тридцать шестая. «Оба маятника»
1. Грана, долина реки Ларица–…только сейчас стало известно, что аналитики Содружества ещё три месяца назад предсказали мятеж в скоплениях Мгаренн и Загшге. Доклад с возможными причинами беспорядков был представлен на закрытом заседании комиссии межсекторной торговли. Оппоненты «синих кресел» предположили, что после свержения диктаторского режима смогут наладить взаимодействия с новыми правительствами, по крайней мере, на двух планетах…
Ага, предполагали. Читай: кто предполагал, тот и срежиссировал это самое «свержение режима». Гадай теперь — был ли это режим?
Время однозначных решений прошло для меня как–то тихо и незаметно. Раньше, может, и отметил бы я газетное ворчание, как факт бытия. Но еще ни разу на моей сознательной памяти мятежи самопроизвольно не возникали. Стоило копнуть слегка, и тут же вылезали уши то экзотианских спецслужб, то наших. И интерес каждый раз был только один — экономический. Мятежи выбивали определённых игроков из политической раскладки, меняли устоявшиеся торговые пути. Кому это было выгодно — те эту музыку и заказывали.
И сейчас сомнений не вызывало только одно: сержанту, который врубил на весь лагерь новости я настучу сейчас по загривку. Только новостей моей головной боли с утра и не хватало. Полночи размещали гостей…
Вчера вечером грантсы не захотели входить в лагерь. Расположились рядом и долго кого–то ждали. Или чего–то. Потому что никто не пришёл. Но после полуночи явился посланец с просьбой всё–таки впустить визитеров на территорию лагеря.
Ну и не уснул я потом уже.
Из палатки Дарайи, вышел Рос. Морда — просто чёрная. Этот, видно, вообще не ложился.
Лучше бы Проводящая оставалась в медблоке. Теперь её, так или иначе, придётся показывать гостям. А она, к сожалению, не так плохо себя чувствует, чтобы не схватиться с кем–нибудь. Зачем меня вообще мама родила, это что же сегодня будет?
Оттягивая грядущую встречу с грантсами, я пошёл убивать дежурного связиста, размышляя дорогой, что у меня в наличии.
А в наличии у меня имелись:
1. Старейшина местного клана — едва живой благостный дедушка, не имеющий по традиции никакого отношения к мастерам.
2. Изия Экрист, человек опять же «гражданский», заместитель министра экономики и торговли, председатель торговой палаты. (Смешно было видеть чиновника такого ранга верхом на круглобокой местной лошадке в живописном охотничьем одеянии с хвостами и зубами).
3. Зам главы таможенного союза Ико Са Акели. Вот он, кстати, оказался приличным наездником и, в отличие от замминистра — задницу не отшиб.
4. Начальник комитета безопасности Граны Кло Сье Ласко, тоже в расшитой орнаментами клана куртке. Чем запомнился, что цвета не сине–чёрные горного района, а красно–бело–синие.
5. Ещё полдюжины чиновников рангом ниже.
6. Абио.
7. Полдюжины местных отморозков. То ли учеников мастера, то ли «сампа» — авторитетных людей горного клана. Эти, кроме ритуальной одежды, ещё и не мылись неделю для приличия.
8. 23 сопровождающих — охотников, проводников и просто бандитов.
9. 52 местных лошади, 4 собаки и одна ручная аку — мелкий зверек, вроде дикой кошки. Зверек принадлежал замминистра. В первые же полчаса на него покусилась Кьё, подбив и четырёх чужих собак, оказавшихся как на зло кобелями. Это была ещё одна причина, почему я не смог уснуть. Сначала ловили аку, потом разводили по разным углам леди и джентльменов.