Кровь и мёд
– Чувство такое, будто затылок до сих пор истекает кровью, но в остальном да.
– Ты красавица.
– Врешь.
– Я серьезно.
– Чтобы ты знал, я всех вас сегодня ночью планирую побрить.
Губы Рида дрогнули, и он вдруг как будто смутился.
– А я в четырнадцать лет волосы отрастил. Как у Александра, ну помнишь, из…
– La Vie Éphémère [4], – договорила я, представив, как роскошные длинные локоны Рида развеваются на ветру. И невольно фыркнула. – Ты что же, хочешь мне сказать, что когда-то был сердцеедом?
Он улыбнулся краем губ.
– А если был?
– Тогда очень жаль, что мы с тобой не встретились в отрочестве.
– Ты и так до сих пор отрок.
Я помахала у него перед носом ножиком.
– А еще я до сих пор зла.
Рид рассмеялся, и я спросила:
– А почему ты в итоге постригся?
– На площадке для тренировок длинным волосам не место. – Он печально потер макушку. – Жан-Люк однажды во время боя схватил меня за волосы и дернул почти до крови.
– Он дернул тебя за волосы? – Я ахнула, а когда Рид мрачно кивнул, нахмурилась. – Вот ведь мелкий сучонок.
– После этого я их отрезал. И с тех пор не отращивал. Ты мне вот что скажи… – Он подбоченился, сверкая глазами. – Мне следует отобрать у тебя нож?
Я подбросила нож в воздух, поймала за лезвие и снова подкинула вверх.
– Попробуй.
Быстрее молнии, даже не отводя взгляда от меня, Рид поймал нож у меня над головой и поднял его повыше – так, что мне было уже не дотянуться. Затем с высокомерной ухмылочкой впился в меня взглядом.
– Что-что ты там говорила?
Я сдержала порыв приятной дрожи, – судя по смеху Рида, от него это не ускользнуло, – а затем резко развернулась и ударила его локтем в живот. Охнув, Рид согнулся пополам, ткнувшись грудью мне в спину, и я вырвала нож из его пальцев. А потом, вытянув шею, поцеловала его в подбородок.
– Мило получилось.
Рид обхватил меня руками, накрепко поймав в объятия.
– Мило, значит, – повторил он зловеще. Мы все еще стояли вплотную, полусогнувшись, и наши тела идеально подходили друг другу. – Мило.
Без предупреждения Рид поднял меня в воздух, а я взвизгнула, размахивая ногами и задыхаясь от смеха. Рид выпустил меня, только когда Бо громко вздохнул и поинтересовался у мадам Лабелль, нельзя ли выйти пораньше, чтобы пощадить его барабанные перепонки.
– Как думаете, на Ле-Дан они мне пригодятся? Или обойдусь?
Снова оказавшись на земле, я попыталась забыть о Бо, продолжить игру, потыкать Рида в ребра – но его улыбка уже померкла. Мгновение миновало.
Настанет день, когда мне больше не придется выманивать у Рида улыбки, а ему – делиться ими по крупицам.
Но не сегодня.
Оправив рубашку, я протянула нож Анселю.
– Ну что, начнем?
Он вытаращил глаза.
– Что? Сейчас?
– А почему нет? – Я пожала плечами, доставая из ножен ремня Рида еще один нож. Сам Рид будто окаменел. – У нас есть пара часов до заката. Ты ведь все еще хочешь научиться драться, да?
Ансель так поспешно вскочил, что чуть не споткнулся.
– Хочу, но…
Его карие глаза метнулись к Коко и Бо, затем к Риду. Мадам Лабелль помедлила, раздавая им карты. Вместо крон они играли на камни и палки. Щеки Анселя порозовели.
– Давай… лучше не здесь?
Бо не поднял взгляда от карт, более того, он так напряженно в них уставился, что это выглядело уже странно.
– Не льсти себе, нам дела нет до твоих занятий.
Последовав примеру Бо, Коко ободряюще улыбнулась Анселю и вернулась к игре. Даже Рид понял намек, слегка сжал мою ладонь и присоединился к ним, не говоря ни слова. Никто больше не смотрел на нас.
Час спустя, однако, все уже наблюдали за нами тайком, не в силах удержаться.
– Стой, стой! Ты слишком много вертишься и слишком полагаешься на туловище. Ты ведь не Рид. – Я поднырнула под вытянутую руку Анселя и разоружила его прежде, чем он успел бы себе что-нибудь отрезать. – Твои ноги годятся не только для уворотов. Используй их. Вкладывайся всем телом в каждый удар.
Плечи Анселя печально поникли.
Я подняла ему подбородок острием его же клинка.
– Давай-ка без этого, mon petit chou [5]. Еще раз!
Мы занимались до самого вечера, сражались снова и снова. Особых успехов Ансель не достиг, но духу прекратить урок у меня не хватало. Когда солнце зашло за вершины сосен, Анселю наконец удалось решительным рывком выбить у меня клинок, но в результате он и сам ухитрился порезаться. Кровь Анселя брызнула на снег.
– Это было… ты справился…
– Кошмарно, – горько договорил Ансель, бросив нож на землю, чтобы осмотреть рану.
Все еще краснея – и лишь отчасти от натуги, – он быстро оглянулся на остальных. Они поспешили сделать вид, что очень заняты, и стали собирать самодельные тарелки после ужина. По просьбе Анселя мы с ним ужин пропустили, так что в животе у меня раздраженно урчало.
– Я справился просто кошмарно.
Вздохнув, я сунула нож в сапог.
– Дай мне осмотреть рану.
Он хмуро одернул рукав.
– Все в порядке.
– Ансель…
– Сказал же, в порядке.
Услышав такой непривычно резкий для него тон, я замерла.
– Ты больше не хочешь упражняться?
Лицо Анселя смягчилось, и он понурил голову.
– Прости. Зря я тебе нагрубил. Просто… мне хотелось, чтобы вышло иначе, – тихо признался он и посмотрел на свои ладони.
Я быстро схватила его за руку.
– Это была только первая твоя попытка. Ты еще научишься…
– Не первая. – Ансель неохотно посмотрел мне в глаза. Как же меня сердила эта его неохота, этот стыд, который я видела в его лице. – Я уже упражнялся с шассерами. И они совсем не стеснялись мне говорить, насколько плохо у меня получается.
Мной овладел гнев – жаркий и всепоглощающий. Пусть даже шассеры многое дали Анселю, забрали они больше.
– Да нахер они пошли, эти шассеры…
– Ничего страшного, Лу.
Ансель вырвал руку, чтобы взять упавший нож, но, почти наклонившись, поднял взгляд и улыбнулся мне. Его улыбка, хоть и усталая, была полна надежды – беззастенчивой и несомненной. Я уставилась на Анселя, на миг лишившись дара речи. Частенько он бывал наивен, временами – капризен как ребенок, но все равно оставался таким… чистым и искренним. Порой мне даже сложно было поверить, что он в самом деле есть на этом свете.
– Ничто стоящее легко не дается, верно ведь?
Ничто стоящее легко не дается.
Верно.
Чувствуя ком в горле, я посмотрела на Рида, который стоял в другом углу лагеря спиной ко мне. Будто ощутив мой взгляд, он застыл и оглянулся через плечо. Я быстро отвела глаза, взяла Анселя под руку и крепко стиснула его локоть, не обращая внимания на холодный страх, который кулаком сжался в груди.
– Пойдем, Ансель. День выдался прескверный, давай хоть выпьем напоследок.
Клод Деверо
Рид– Я не стану это пить.
Я оглядел стакан с жидкостью, который предложила мне Лу. Стакан был грязным, жидкость – бурой. Мутной. Под стать ей оказались и вкрадчивый трактирщик, и растрепанные посетители, которые смеялись, танцевали и проливали пиво себе на рубашки. Вечером в Сен-Луаре проездом выступала актерская труппа, и после актеры собрались в местной таверне, а следом за ними подтянулись и зрители.
– Ой, брось. – Лу сунула виски мне под нос. Пахло оно отвратительно. – Тебе нужно расслабиться. Как и всем нам.
Я оттолкнул стакан, все еще злясь на себя. Я так стремился убедить остальных собрать союзников и сразиться с Морганой, что позволил своим жалким чувствам взять верх и даже не подумал о том, как именно все будет.
– Мы сюда не пить пришли, Люсида.
Мысль о том, чтобы покинуть Лу, рождала во мне безотчетный панический страх.
