Седьмой лорд (СИ)

– Во время поста алкоголь запрещен. Сегодня мы пьем в последний раз. Тц, язык князя в приемных покоях императора принес нам, пьяницам всех сортов, немало страданий.
– Цзышу.
Улыбка застыла на лице Чжоу Цзышу.
– Князь, будьте спокойны. Я конфисковал все вещи молодого господина Чжан, обыскал его несколько раз, вывернул его одежду наизнанку и обратно и дал ему яд, вызывающий немоту: он не сможет разговаривать еще три месяца, – серьезно сказал он. – Это было сделано абсолютно тайно, даже он сам вряд ли понял, что произошло. С какой стороны ни посмотри, Хэлянь Ци просто пал под чужими чарами и поспешил забрать его себе, не спрашивая ни у кого… – он приподнял уголок своих тонких губ. – Как только все закончится, я гарантирую, что молодой господин Чжан сам оборвет свою жизнь. Тогда мертвые не смогут дать никаких показаний, оно и к лучшему.
Чжоу Цзышу тайно пришел на встречу с Цзин Ци без маскировки, раскрыв свое настоящее обличье. Черты его лица были четкими и строгими, а нос высоким и прямым; его можно было назвать красивым даже несмотря на чересчур тонкие губы. Говорили, что у людей с тонкими губами мало эмоций; благородные по своей природе, они были самыми трезвомыслящими и бесчувственными в мире.
Какая жалость, что глупыш Лян Цзюсяо всем сердцем верил, что его дашисюн был фигурой могущественной и честной.
Цзин Ци вздохнул:
– Чжан Тинъюй, сын Чжан Цзиня, генерала-губернатора провинции Ганьсу. Он в одиночку живет в столице, и все таланты, что у него есть – власть его семьи. Я не знаком с ним лично, но знаю, что он довольно посредственен и блестящее будущее его не ждет. Неужели… неужели его уничтожение без всякой на то причины нисколько не трогает твою совесть?
Чжоу Цзышу улыбнулся.
– Без причины? Это не так. Сколько добрых дел его отец, Чжан Цзинь, вместе с Чжао Чжэньшу совершили за эти годы? С подобным отцом смерть молодого господина Чжан не выглядит несправедливостью. Старик Чжан Цзинь – прихвостень Хэлянь Ци, и мальчишку я доставил на задний двор к нему же. Какой порядочный сын не идет по стопам отца? Кроме того… – он понизил голос, глядя на Цзин Ци. – Если бы этот поступок действительно нарушил Небесные законы, разве стал бы князь так безучастно на это смотреть, лишь немного пожурив меня наедине?
Всего несколькими словами он сумел впутать в это дело и Цзин Ци.
Цзин Ци вдруг понял, что ему нечего на это ответить. Он несколько устало приподнял уголок губ. В этот момент повозка остановилась, и кучер тихо сказал:
– Господин, экипаж князя уже здесь.
Цзин Ци допил вино одним глотком и поставил чашу на стол.
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я не могу ни в чем тебя винить. Но как твой друг, Цзышу, я дам тебе небольшой совет: постарайся совершать меньше плохих поступков и позаботься о покаянии в будущем.
После этих слов он выбрался из экипажа и ушел, не обернувшись.
– Плохих поступков? – Чжоу Цзышу улыбнулся и покачал головой, снова налив себе вина. Выпив его, он коротко постучал по стене экипажа и сказал: – Князь уехал, мы тоже возвращаемся.
Если кто-то хочет совершать великие поступки, ему нужно быть соответствующе жестоким – жестоким к другим, и еще более жестоким к себе…
Нечистая совесть? А сколько людей в мире были действительно безгрешны?
Цзин Ци возвращался в поместье в сильный снег. Открыв ворота, он вдруг заметил во дворе человека, что терпеливо ждал его, хотя сам уже превратился в сугроб. У Си стоял в кругу слуг, что держали над ним зонты. Однако при таком сильном ветре и снеге они были абсолютно бесполезны, и он быстро превратился в снеговика.
Цзин Ци удивленно замер.
Тем не менее, У Си попытался заговорить первым:
– Я… я заметил, что прошел уже шичэнь [2], а ты так и не вернулся. Я хотел увидеть тебя. Боялся, что что-то могло случиться…
[2] отрезок времени, равный 1\12 суток (2 часа).
Сердце Цзин Ци оттаяло.
– И ты все это время стоял здесь? – невольно спросил он.
– Я вошел в задние ворота. Я не создам тебе никаких проблем, – осторожно проговорил У Си.
 
Цзин Ци поджал губы, не зная, что следует ему ответить, и посмотрел на Пин Аня.
– Ты используешь глаза вместо носа, или что? Ты специально выставил юного шамана на улицу в такую метель, хотел, чтобы он просушился? Вот так ты обращаешься с гостями? У тебя все меньше и меньше мозгов, если ты до сих пор не впустил его в дом переодеться и не принес имбирный суп с кухни.
 Глава 48. «Примирение» 
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: в главе присутствуют упоминания жестокости.
У Си пристально посмотрел на него и покачал головой:
– Не нужно. Я уже ухожу.
Цзин Ци слегка нахмурился.
– Не хмурься, – тихо сказал У Си, заметив это. – Если ты не хочешь, я не буду часто попадаться тебе на глаза. Я…
Цзин Ци вздохнул и схватил его за запястье.
– Пошли со мной.
Сначала У Си остолбенел, а потом на его лице появилось выражение неожиданной радости. Цзин Ци заметил это краем глаза, и в его сердце невольно разлилось тепло. Однако он все же отвернулся и сделал вид, что не ничего не видел.
Подумав о том, что даже такой холодный бесчувственный человек, как Чжоу Цзышу, откапывал в своем сердце крупицы чего-то хорошего для своего глупого младшего шиди, Цзин Ци испытал то же самое чувство. Зачастую в этом мире опасные пути открывали еще более опасные, не оставляя человеку ни минуты покоя. Поэтому вид этих детей, чистых сердцем и помыслами, вызывал особенно горестные вздохи и заставлял ценить их особенно сильно.
Они зашли в кабинет, приказав Пин Аню, что шел следом, принести две чаши имбирного супа, после чего все слуги тактично и тихо удалились.
Цзин Ци, поглощенный своими мыслями, бросил искусную грелку для рук У Си, молча сел и выпил суп. Из них Цзин Ци больше говорил, а У Си больше слушал. Сейчас Цзин Ци не спешил открывать рот, из-за чего воцарилась неловкая мертвая тишина.
Цзин Ци молчал, а У Си не шевелился. Выпив отвар за пару глотков, У Си выдохнул теплый воздух, пристально наблюдая за Цзин Ци. Он вспомнил, что, когда видел его последний раз, осенний ветер только начинал срывать листья, а теперь все уже занесло снегом.
Говорят, день не виделись, а словно три осени прошло. Этот месяц для У Си был подобен мучительной агонии. Наконец сумев увидеть его, У Си чувствовал, будто каждый пропущенный взгляд будет пустой тратой времени, и хотел смотреть ему в глаза.
Цзин Ци блуждал в своих мыслях. Подняв взгляд, он встретился с парой темных, как смоль, одиноких глаз. Он отодвинул суповую чашку в сторону, откинулся назад и неторопливо закинул ногу на ногу, перекрестив руки на бедрах.
– Ты уже не ребенок, – медленно сказал он после некоторых раздумий. – Не предпринимай необдуманных действий.
У Си покачал головой.
– Я никогда не действую необдуманно. Будь это так, я не ждал бы тебя месяц. Будь это так, я не ждал бы большую часть прошлого года.
Цзин Ци натянуто улыбнулся.
– Сколько тебе лет? Что ты знаешь? У тебя рот набит одними только «нравится» и «не нравится»… Все было бы ничего, скажи ты, что девушка из хорошей семьи отправится с тобой в Наньцзян, чтобы стать твоей Великой колдуньей. Но как это будет выглядеть, если ты вернешься с мужчиной вопреки всем порядкам?
У Си спокойно посмотрел на него и сказал:
– Я не ребенок. Я знаю, что должен забыть тебя и полюбить другого, но я не забуду тебя и не женюсь ни на ком другом. Ты в любом случае хочешь однажды покинуть это место. Почему тогда нельзя уехать со мной?
Цзин Ци вздрогнул и бросил на него потрясенный взгляд:
– Откуда ты знаешь, что я хочу уйти отсюда?
У Си мягко улыбнулся.
– Ты сам сказал, что боишься наследного принца, однако руководишь всем от его имени и знаешь много его секретов. Если, предположим, в будущем он станет императором, разве это не напугает тебя еще сильнее? Также ты сказал Его Величеству, что не собираешься жениться. Сказал бы ты это, если бы не планировал уехать?