Седьмой лорд (СИ)

― Молодой господин Чжоу.
― Церемонии ни к чему, барышня Су, ― поспешно ответил Чжоу Цзышу.
Она была слегка накрашена: вишневая подводка в уголках ее глаз от насыщенного цвета стремилась к светлому, слегка приподнималась и рассеивалась на висках, словно облака, подчеркивая белое, будто снег, лицо. Голос, которым она разговаривала, был ниже и глубже того, которым она пела. В отличие от звонких и резких голосов обычных женщин, он обладал странной привлекательностью.
Ее ласковые слова и полные благопристойной умеренности движения не имели ничего общего со скучными дамами из благородных семей, которые не осмеливались выйти на улицу, и неинтересными певичками из квартала красных фонарей, жесты которых были омыты чувственными наслаждениями.
Чжоу Цзышу не сдержал вздоха: «Какой мужчина устоит перед такой женщиной?»
― Цинлуань, ступай, отдохни. Мне нужно поговорить с Цзышу, ― произнес Хэлянь И.
Су Цинлуань молча подняла пипу и удалилась. Лишь после этого Хэлянь И мягко кивнул:
― Цзышу, присаживайся.
Чжоу Цзышу сел напротив и со смехом сказал:
― Его Высочеству наследному принцу действительно очень везет с женщинами.
Хэлянь И, казалось, улыбнулся, но очень мимолетно и небрежно. Подняв голову, он уставился в окно и погрузился в свои мысли. Чжоу Цзышу всегда тонко чувствовал ситуацию, потому тоже молчал, налил себе фруктового вина и прищурил глаза от удовольствия.
Какое-то время спустя Хэлянь И тяжело вздохнул:
― Все произошедшее с Цай Цзяньсином ― дело рук Бэйюаня.
Это был не вопрос, а четкое утверждение.
― Сложно сказать, ― улыбнулся Чжоу Цзышу. ― В любом случае, театральные труппы столицы радостно подхватили новую историю о наложнице министра, сбежавшей вместе с любовником после смерти мужа. Ходят слухи, будто кто-то видел, как главный управляющий резиденции первого принца в тот день помогал беременной женщине забраться в паланкин. После тщательного рассмотрения оказалось, что это действительно госпожа Ху из семьи Цай.
Хэлянь И пригвоздил его взглядом и холодно ответил:
― Зачем ты притворяешься? Разве не он поручил тебе провернуть этот трюк, чтобы волна слухов наполнила весь город зловонием?
Чжоу Цзышу знал, что Хэлянь И презирает подобное, потому лишь улыбнулся и промолчал.
Спустя какое-то время Хэлянь И снова спросил:
― Зачем ему чинить неприятности Цай Цзяньсину? Я размышлял над этим несколько дней и составил общее представление, но все еще не могу понять его до конца.
― Князь имеет далеко идущие планы, ― небрежно заметил Чжоу Цзышу. ― Если даже наследный принц не может понять его намерений, то как это сделать простолюдину? Однако князь никогда ничего не делает без причины и к тому же знает, когда нужно остановиться. Его Высочеству наследному принцу не о чем беспокоиться.
― О чем мне беспокоиться? ― горько улыбнулся Хэлянь И. ― Он с детства был вечно что-то недоговаривающим сорванцом. Годы прошли, и теперь даже я не могу понять его.
Чжоу Цзышу вздрогнул. Он привык скитаться по цзянху, выполнять кропотливую работу и разбираться с мыслями, постоянно крутящимися в голове. Однако в конце концов он отличался от людей, которые с детства были погружены в водоворот интриг императорского двора, и мог допустить ошибку. Чжоу Цзышу понял, что совершил ошибку, услышав слова Хэлянь И, ― фраза «имеет далеко идущие планы» никогда не должна была быть произнесена перед наследным принцем.
Он тотчас потупил взгляд и тихо сказал:
― Князь делает это ради наследного принца. Если наследный принц доверяет ему...
Чжоу Цзышу вдруг вспомнил о Су Цинлуань. Он часто сопровождал Хэлянь И на выступления Су Цинлуань, поскольку происходил из цзянху, не имел титула и не обращал внимания на формальности. Сначала он не заметил, но со временем понял, что эта барышня в профиль очень напоминала одного человека. Эта мысль пришла ему в голову в середине предложения, поэтому он решил не заканчивать.
Хэлянь И поднял глаза и посмотрел на него.
В этот момент взгляд всегда благовоспитанного Его Высочества наследного принца заставил сердце Чжоу Цзышу сжаться от дурного предчувствия. Казалось, в глубине этих глаз скрывалась бездонная бездна.
 
Его Высочество в конце концов был наследником престола. Обычно он относился с уважением к мудрецам и милостиво ― к просто образованным людям, но мог и пренебречь положением, чтобы выпить вина и развлечься в хорошей компании. Никто не мог понять, что было у него на сердце.
Вдруг Хэлянь И улыбнулся и тихо сказал:
― Отец-император собирается на празднике по случаю своего дня рождения объявить высочайшую волю, которая благословит меня и внучку императорского наставника Суна.
― Значит, все решено? ― поспешно ответил Чжоу Цзышу. ― Разрешите поздравить Ваше Высочество.
― Однако, когда я рассказал вам об этом в прошлый раз, все удивились, один лишь ты взглянул на Цзин Бэйюаня, ― размеренно произнес Хэлянь И. ― Этого я не понял.
Чжоу Цзышу побледнел:
― Этот простолюдин...
По его спине начал стекать холодный пот.
Однако Хэлянь И лишь тяжело вздохнул:
― Вот видишь, я еще ничего не сказал, а ты уже нервничаешь. Почему вы все такие?
Он поднял голову и спросил, глядя на Чжоу Цзышу:
― Тогда ты подумал: «Человек, которого так жаждет наследный принц, прямо перед ним. Зачем он сказал это? Неужели хочет проверить его чувства?», верно?
Такое можно осознавать в своем сердце, но позволить узнать другим недопустимо. Чжоу Цзышу запутался в мыслях, не в силах понять, зачем Хэлянь И о таком рассказывать. Потому он мог лишь отойти на несколько шагов и опуститься на колени:
― Этот ничтожный простолюдин не должен был строить столь бессмысленных предположений. Это... преступление заслуживает самой суровой кары, Ваше Высочество наследный принц...
― Встань. Зачем делать много шуму из ничего? ― усмехнулся Хэлянь И. ― Разве это настолько серьезное дело? Если ты это разглядел, то пусть так и будет. Не могу же я приказать выколоть тебе глаза.
Услышав это, Чжоу Цзышу почувствовал, как ужас еще сильнее охватил его.
― Встань, ― тихо продолжил Хэлянь И. ― Что еще я могу сделать? Пока он остается перед моими глазами, пока он в порядке ― этого достаточно. Наверняка ты уже понял, какой он человек. Разве не был бы я абсолютным глупцом, если бы посадил его под замок и держал подле себя? Я еще способен различить, что важнее: дела страны или личные чувства. Не думай, что я любитель нелепых поступков.
Чжоу Цзышу слегка перевел дух, поднялся на ноги, но не осмелился снова сесть.
Вздохнув, Хэлянь И продолжил:
― Если бы он мог приносить хотя бы в половину меньше беспокойств, как Цинлуань, и не раздражал меня целыми днями, было бы прекрасно.
Когда наступила поздняя весенняя тоска, кто-то одиноко стоял посреди опавших лепестков, и следил, убитый горем, за парой ласточек, уносящихся прочь в танце моросящего дождя.
Хэлянь И еще не лишился рассудка: зная, что звон капель затяжного дождя вызовет лишь неприязнь, стоит ли поддаваться короткому мгновению блаженства и клясться в любви на горе Лишань?
Однако, ухватившись за мимолетный силуэт, мгновенье забытья и радость тоски по возлюбленной, еще можно затеряться в далеко текущем маленьком ручейке. Возможно, со временем юношеские чувства рассеются и наконец исчезнут без остатка.
― В последние дни он немало всего предпринял, но... ― добавил Хэлянь И. ― Я до сих пор беспокоюсь. Присмотри за ним еще немного.
Чжоу Цзышу поспешно поклонился, повинуясь его приказу. Слегка кивнув головой, Хэлянь И махнул рукой:
― Можешь идти. Хочу побыть в одиночестве.
Не успел Чжоу Цзышу переступить порог, как услышал голос Хэлянь И:
― Цзышу, случившееся сегодня должно остаться между нами. Если...
Чжоу Цзышу резко повернул голову и увидел, что юный наследник все еще сидел на прежнем месте, наполовину скрытый тенью спадающего занавеса, и ни одной эмоции не было на его лице. Один лишь взгляд, полный жестокости, словно от желания сожрать человека живьем, вызывал дрожь в сердце.