Тихушник (СИ)
— Ладно, не расстраивайся, слушай, что тебе говорит начальник. У тебя осталась копия заявления и список ребятишек, поступивших к вам в травпункт с отравлениями? Я бы это взял себе и по инстанции доложил своему руководству. Шеф у меня — смышлёный мужик, думаю, решит вопрос. Ты не расстраивайся — мы тебя прикроем, чуть чего — вали на меня. Всем говори, кто будет интересоваться: мол, тебя заставил написать заявление сотрудник шестого отдела, грозился в тюрьму посадить, если этого не сделаешь. Понятно? Я по закону о милиции могу принять от любого гражданина заявление. Так, что все стрелы переводи на меня.
— Конечно, есть копии, — я подстраховался. Хорошо, пойдём ко мне, я тебе все документы отдам… Только ты мне перезвони — что решит твой шеф.
— Можешь про всё это забыть. Тебя никто не тронет — ты человек маленький, сделал всё правильно. Мы знаем, кто поставляет продукты на комбинат питания, который обслуживает питанием школы, — это сын мэра. С него и будет весь спрос. Правда, сразу могу тебе сказать продолжение твоей истории. Все обращения ребятишек с отравлениями в травпункт органы власти замнут, если узнают об этом случае. У такой категории людей всё схвачено и за всё заплачено — от прокурора до мэра круговая порука. Не будь Дон Кихотом, — есть один такой в нашем городе, перед тобой стоит. Точнее, был таким, пока ему мозг в один прекрасный момент не «просигналил молотком» — мол, не дурак ли ты, Саня Семёнов, в одиночку биться с ветряными мельницами? У меня хоть пистолет есть за поясом, и есть возможность немного остаться живым, когда решат убрать, — примерно, как за твоё рвение найти справедливость и сообщить в органы прокуратуры. А у тебя и ножичка под рукой нет, чтобы защититься. Не успеешь глазом моргнуть, как окажешься в морге — и то в лучшем случае. В худшем — закончишь, как один наш местный журналист, которого мы всей милицией ищем, и найти не можем. Видимо, на дне реки рыб кормит, или в лесу прикопан под сосной… Я как раз иду из морга, был на вскрытии вчерашнего трупа — тот так же, знаешь, при жизни боролся за справедливость и хотел победить всех своих врагов. Даже мечтал одолеть нынешнего губернатора, — а сейчас находится на небесах, и что печально — не в своих трусах.
— Тебя, Александр, послушаешь, так жить страшно!
— Я же в облаках не витаю, как большинство граждан страны, которых наше правительство кормит обещаниями о скором наступлении «светлого коммунизма». По земле хожу, и всегда босиком. Моей заслуги в этом нет — родители у меня порядочные, воспитывали по старинке: не обманывать и не воровать. Я предпочитаю придерживаться такого образа жизни — денег, правда, в карманах нет, зато сплю спокойно.
— В наше время трудно жить с таким взглядом на жизнь — недолго и зубы положить на полку, — сказал врач и задумался. Видимо, за лечение больного берёт деньги немалые, а бюджет страны и свои пациенты ему — по барабану.
— Жить не трудно. Умирать — да. Что скажут люди на твоих похоронах — слова искренние, или для проформы, как те ораторы, когда хоронят президентов, директоров заводов… да всю эту шушеру, которая обобрала всех людей до нитки? Вот этого я и боюсь. Спрос будет на небесах, — там мы за все свои поступки и ответим. А на земле, какой спрос? Так, одни только цветочки — лютики-ромашки. Ладно, что об этом говорить… Давай документы, и я пошёл дальше, — биться с ветряными мельницами.
— Ты где столько времени пропадал? Уже четыре часа, я же просил после обеда ко мне зайти, — сказал Палыч, когда я вошёл к нему в кабинет со стопкой документов.
— Палыч, я не по личным делам ходил. Всё по работе. И обеда у меня ещё не было. Для вас у меня есть подарок — так сказать, жертвую с лёгкой руки, отрывая от сердца.
— Что за подарок?
— Выбирайте — орден за безуспешную службу в органах МВД за подписью президента, или землю под очередной гараж и дачу?
— Конечно, землю! У меня медалей, как у Брежнева! Давай без шуток, что ещё «накопал»? По глазам вижу — опять куда-то вляпался…
— Слово-то какое мне подобрали — «вляпался»! Я бы заменил его на иное. Вот «премия» мне уже больше по душе…
— Будет тебе и премия, и какао с чаем, — говори.
— Докладываю: был в морге, там всё нормально — тишина и покой. Сам бы отдохнул в нём с недельку, да дела поджимают. Никто из покойников не хочет возвращаться обратно в наш грешный мир — в том числе и наш вчерашний жмурик. Пули передал в прокуратуру; следак обрадовался, что они все целы и не потерялись в морге. Сегодня же их отправит нашим экспертам, — думаю, дня через два от них будет результат. Возможно, автомат, из которого они были выпущены, раньше был засвечен, — тогда можно будет о чём-то стоящем говорить, сейчас — только зря тратить время. На пути в прокуратуру небеса меня наградили ценной информацией — дали возможность пообщаться с врачом из травмпункта. Он, как и я, «немного больной на голову», — борется с ветряными мельницами. Врач передал мне документы, за которые мэр и его сын могут вам предложить большие деньги, чтобы их заполучить и уничтожить. В них просматривается состав преступления предусмотренными статьями от 40 по 200 — «вплоть до расстрела». Конечно, я преувеличил, — расстрела им не светит, как и пожизненного срока не дадут, а вот лет пять дать могут. Речь идёт об отравлении школьниками просроченной икрой, которой их угостили в школьных столовых. Икра в школьном рационе категорически запрещена Минздравом и ещё кучей всяких надзирающих органов, строго следящих за питанием ребятишек. Но для сына мэра нет ничего запретного — он уговорил директора комбината питания принять просроченную икру, чтобы реализовать в кратчайшие сроки. Эту икру он, куда только не совал — в торговые сети, дома престарелых, детские садики, — и всё безуспешно: отказывались брать. Никто не хотел с ним разделить дальнейшую судьбу — находиться в соседних камерах, когда их возьмут за одно место органы доблестной милиции, которая на страже днём и ночью, — то есть мы, шестой отдел.
— Тебя не переслушать! Давай документы посмотрю.
— Пожалуйста, смотрите, у меня полный пакет, — хоть сейчас к прокурору на возбуждение уголовного дела. Я по пути ещё зашёл в администрацию города, — есть там у меня несколько людей, которые спят и видят, когда их шеф в ранге мэра уйдёт с поста. Они не любят его за богатства, которые он накопил за последние двадцать лет на этом посту. А какие могут быть у мэра «богатства»? Да никаких! Просто у его подчинённых обыкновенная зависть. Мэр же «на окладе» — взяток не берёт, коммерцией не занимается, живёт от зарплаты до зарплаты, «еле концы с концами сводит», — порядочный человек. Но если жена и сын имеют свой бизнес — он к этой коммерции «никакого отношения не имеет». Не помогает, не использует должностное положение, — ему это не положено по статусу госчиновника, ведь он давал народу присягу, да и совесть не позволяет. А вот мои помощники в администрации меня любят, как борца за справедливость, и всегда делятся ценной информацией по мэру. Вот и сегодня предоставили копии документов на реализацию икры в комбинат питания. Даже накладную о расчёте за неё не забыли в пакет вложить. Оказывается, администрация города в пятидневный срок рассчиталась с сыночком за просроченную икру, перечислив на его счёт аж 50 тысяч старыми деньгами (а если новыми — без калькулятора не сосчитать: миллионы). Представляете, сколько бы потребовалось времени ему реализовывать полтонны икры через коммерческие сети? Годы! А тут с помощью протеже-отца несколько тысяч школьников в обеденный перерыв за два дня её всю умяли. Некоторые ребятишки икру в жизни не пробовали — нет у родителей таких больших денег. А тут за бесплатно угощают — пять дней поели её вдоволь. А если серьёзно об этом говорить — я бы закрыл глаза на это нарушение и не стал делиться с вами информацией, если бы икра была качественная. У икры все сроки хранения и реализации были просрочены, и мэр был в курсе. Кто из его подчинённых позволил бы реализовать её через детские учреждения, кроме мэра? Никто — что дурака-то валять. Но жадность наживы, наверно, стала в их семье нормой. Пропади пропадом вся эта наша законность: куда ни сунься — везде вилы! Ещё раз, спрашиваю — какие будут ваши дальнейшие действия, шеф? Медаль на грудь или землю под гараж — что выберете? Знаю, отношения с мэром у вас нормальные, чуть не в друзьях ходите, — нужно будет принимать решения по этому материалу.