В одном из сказочных измерений (СИ)

Я вздохнул, становилось душно, и я, выудив палочку, снял с себя иллюзию.
- Ого! – Абраксас наклонился ближе, присматриваясь ко мне. – Ты намного изменился с нашей последней встречи.
- Да знаю я! - Огрызнулся я.
- И что, ты нашёл ответы на вопросы?
- Да, но они оказались не такими, какими я ожидал, - честно признался я.
- Ты всё ещё умираешь, внук?
- Ага, - просто ответил я, цокнув языком.
- А есть шанс на то, что ты не умрёшь?
- Не знаю, дед. Я уже ничего не знаю в этой грёбаной жизни!
- Будет грустно, если ты умрёшь. Мы, портреты, не умеем чувствовать, как люди. Но то, что мне будет грустно - это факт. И да, я лично рад, что ты родился.
- Ага, - пробормотал я и, взъерошив волосы, направился в библиотеку.
Стены родного дома были особенно холодными в этот день. Портреты взирали на меня с осуждением и неприятием, но что-то говорить мне, как главе рода, они не решались.
Когда я вошёл в библиотеку, которая на деле была громадной круглой комнатой, облепленной книгами, моя сестра и Грейнджер были уже там. Они сидели в центре, где располагался небольшой столик и пару диванов да кресел.
Девушки подняли на меня глаза.
- Драко, - сказала Ви, - мы как раз выписывали ингредиенты для зелья.
- Да, хоть рецепт каждый раз и меняется, меняется само соотношение составляющих, ингредиенты остаются стабильными. Это просто потрясающе! – Пояснила Гермиона, и мои губы растянулись в слабой улыбке. Какая же она была любознательная, эта Грейнджер, просто, как ребёнок.
Я подошёл к креслу, которое стояло чуть поодаль, и плюхнулся туда.
Они друг друга не убили. Более того, они работали сообща. Как обычные люди.
«Похоже, моё короткое существование здесь оставит глубокий позитивный след. Ведь жизни этих двоих, которых я так небрежно коснулся, изменятся. Что ж, надеюсь, что к лучшему», - подумал я, устало рассматривая девушек.
- Я покупала ранее эти ингредиенты, так что знаю, где их взять. Я пойду и закуплю их, и мы сможем приступить к варке зелья прям завтра. Здорово, да? – похоже, мою сестру мучило сильное чувство вины, и она решила максимально упростить мою жизнь. Знала бы она, что это сделать невозможно.
- Хорошо, - проговорил я.
- Я тогда пойду, чтоб успеть к ужину? – спросила Ви, держа в руках листок с записями.
- Иди, - ответил я, и моя сестра убежала из библиотеки, оставив меня наедине с Гермионой.
- У вас потрясающая библиотека, - проговорила девушка, пряча пальцы в длинных рукавах своей рубашки.
- Можешь проводить здесь всё свободное время. Думаю, за неделю, ты много чего успеешь почитать.
- Спасибо. – Она потёрла руками колени. – Ты выглядишь расстроенным. Это из-за отца?
- Забей, Грейнджер, я не хочу об этом говорить, - ответил я.
- Хорошо. Может, тогда поговорим о том, что ты сказал тогда, в туалете?
Я подался вперёд, облокотившись об колени.
- Валяй. Спрашивай, что хотела.
Нас разделял столик. Грейнджер смотрела на меня в упор, а потом тихим голосом спросила:
- То, что ты сказал, это правда?
- А было похоже, что я шучу? – мрачно уточнил я.
- Нет, просто… Просто это немного не укладывается у меня в голове, что ты… - Она осеклась.
- Что такой, как я, может испытывать подобные чувства? – я горько усмехнулся.
- Нет, что такому, как ты, может понравиться такая, как я. Ну, я ведь книжный червь, а ты самый популярный парень на курсе. Бьюсь об заклад, даже в том измерении ты был таким. Ну… ты понял.
Я тихо рассмеялся, содрогаясь самими плечами.
- Да, Грейнджер, тебе точно нужно поработать над своей самооценкой, - я прямо посмотрел на неё, отмечая про себя, что хоть я и боялся этого разговора, он не причиняет мне боли, а наоборот – словно вытягивает из неё.
- И что нам теперь делать? – спросила девушка.
Я пожал плечами, потом поднялся на ноги и прошёл к окну, рассматривая мамин сад через витражное стекло.
- Драко?
- А? – я всё так же стоял к ней спиной, но почувствовал, как она поднялась и немного подошла ко мне.
- Я не ненавижу тебя.
- Запомнила, значит, да? Сути это не меняет.
- Нет, меняет! – Опять этот упрямый гриффиндорский тон.
Я повернулся к ней и опешил – нас разделяли всего каких-то полметра. Я не осознал, когда она так близко ко мне подошла.
Гермиона смотрела на меня каким-то другим взглядом, я не мог прочитать, что за эмоция скрывалась под ним. Она тяжело дышала, словно боялась, хотя это она сократила нашу дистанцию.
И тут девушка начала делать то, от чего, признаюсь, я выпал в ступор. Её рука потянулась вверх и начала расстёгивать пуговицы. Долбанные пуговицы на долбанной клетчатой рубашке Грейнджер! Её пальцы сбивались, рука нещадно подводила свою хозяйку, поддавшись тремору. Девушка справилась с одной пуговицей, потом – со следующей, и так далее. А я стоял и наблюдал за её действиями, как завороженный, не имея в себе сил оторваться, и хоть что-то сказать. Когда её рубашка была расстёгнута, а из небольшой щели, что создавали её края, виднелся чёрный простой бюстгалтер, она опустила взгляд. Лёгким движением сначала одной, а потом и другой руки, она стянула рубашку с плеч, и та опала к её ногам.
- Гр… Гермиона… - во рту мгновенно пересохло, а дыхание предательски участилось.
Я всё ещё слабо понимал, что происходит, а так же не было ли это вообще одним из моих снов, только теперь приятных.
Видя, что я завис, Грейнджер осторожно протянула свою руку, взяла похолодевшими пальцами мою ладонь и поднесла к своей груди. От ощущения её мягкой тёплой плоти, вместе с прохладной тканью атласного лифчика, внизу живота образовалось колючее тепло, от которого кровь начала приливать к паху.
- Грейнджер, что ты делаешь? – прошептал я.
- А разве не очевидно? – ответила она, трясясь то ли от холода, то ли от страха. – Спасаю тебя.
Я не знаю, расслышал ли я последние два слова, поскольку в висках уже отбивала свой ритм кровь, или мне послышалось, но это подействовало на меня отрезвляюще. И плевать, что член уже требовал пойти дальше и получить долгожданную развязку.
Я замотал головой, отнял свою руку и, наклонившись, поднял её рубашку, накидывая Гермионе её на плечи.
- Грейнджер, ты не обязана, - я стянул края клетчатой ткани спереди, чтоб хоть немного прикрыть её манящую грудь, и судорожно выдохнул.
Больше всего на свете мне хотелось сейчас наплевать на всё и овладеть ею. Но ещё больше я не хотел становиться тем собой, который ранил её в кабинете маггловеденья.
- Что ты делаешь, Драко? – недоумённо спросила девушка. И откуда у неё было столько храбрости?
- Спасаю тебя от ошибки, - я сделал шаг назад и снова отвернулся к окну. – Я не грёбаный насильник, Грейнджер. По крайней мере, эта моя версия.
- Причём тут это? Ты слышал, что сказал Идачи? Максимальная близость – это если не остановит, то хотя бы отсрочит твою гибель.
- Спасибо, обойдусь как-то без секса по жалости! Если у вас на Гриффиндоре это в порядке вещей, то я этого не приемлю! – Рявкнул я, чувствуя раздражение, в основном ещё и из-за того, что отказываться от неё мне стоило неимоверных усилий.
- Ты эгоист, Малфой! Ты сраный эгоист, вот кто ты! – крикнула она, и я обернулся к ней лицом. Она была расстроена, а её глаза уже повлажнели от собравшихся слёз. – Ты знаешь, чего мне это стоило?
- Знаю! Именно поэтому и не хочу таких жертв! – я тоже повысил свой голос.
- Ты не хочешь жертв? Так почему тогда жертвуешь собой? А ты в курсе, что твоя смерть – это не только твоя проблема? Это ляжет ответственностью не только на тебя. И больно будет не только тебе! – злые слёзы начали стекать по её щекам, и я почувствовал раскаянье. Сделав полшага к девушке, я притянул её к себе и обнял обеими руками.
- Прости меня, - прошептал я ей в макушку, а она всё ещё дрожала.
- Я не хочу, чтоб ты умирал, Драко, - глухо сказала Гермиона мне в грудь.
- Я тоже не хочу умирать, - я прижимал её тело к себе, чувствуя родное тепло и запах, от которого все мои сдерживающие клеммы трещали по швам.