Чёрное. Белое (СИ)

«Нет. Все не так», – пытаюсь вбить в свою голову. – «Я просто переволновалась, и из-за этого у меня не получается прочувствовать все также ярко, как было с Марком».
Понимаю, что я нечестна даже сама с собой, и отодвигаю пугающие мысли. Не до них мне сейчас. Но вместе с ними я отстраняюсь и от Макара, шепча с извиняющимися нотками в голосе:
– Прости. Не получается…
Парень отпускает меня не сразу. Он заведен, и ему сложно остановиться. Я понимаю это и то, что я неправа. Я в который раз дарю надежду и в самый неподходящий момент даю задний ход. Но я не могу и не хочу так: против своих желаний. Я верю: все будет, все получится, но позже.
– Я что-то делаю не так?! Скажи, что тебе не нравится?!
Не могу смотреть в его глаза и медленно скольжу по крепкому торсу. Останавливаюсь на плоском животе с едва вырисовывающимся прессом и вспоминаю отчетливые кубики на теле Марка и манящую v-образную мышцу. Катастрофа! Опять между нами стоит он.
– Ася!
Вздрагиваю. Понимаю: молчание затянулось, и, не желая, чтобы Мак винил себя в моих заморочках, признаюсь:
– Я только недавно рассталась с другим человеком.
Поднимаю глаза, ловлю его внимательный взгляд и шепчу:
– Ты мне нравишься. Правда. Только нужно время.
Парень понимающе кивает, и я выдыхаю: он не кричит на меня, не воспринимает в штыки слова. Оттого, что он идет мне навстречу, на душе становится тепло и светло, как будто солнце выглянуло из-за туч и разбавило часть черноты, пожирающей мое счастье.
Я возвращаюсь к насущному и, поправив задравшуюся юбку, застегиваю пуговицы на блузке.
– Я хочу тебя познакомить с моими родителями.
Замираю от прозвучавшей фразы, оборачиваюсь, моргаю и прилипаю взглядом к его глазам. Он не шутит! Я недостойна такого хорошего парня! Он милый, понимающий, а я…
– Ась, ты чего?! – Макар подходит вплотную и поднимает мое лицо за подбородок.
Слова растворяются в сознании и мне не выразить ими мысли.
– Ты…
Он не дает мне попытаться что-то соорудить из них и выплеснуть эмоции, а произносит сам:
– Я хочу, чтобы ты поняла, как много для меня значишь, и что я готов ждать, когда ты сама захочешь близости.
Я делаю шаг, обнимаю руками за шею и бормочу:
– Спасибо. Хорошо. Я буду рада познакомиться с ними.
 40 глава. Прозрение.  
 
Вчера я слишком легкомысленно восприняла известие о знакомстве с родителями Макара. Столько много разных эмоций бурлило внутри, что было не уловить: какое это имеет важное значение и как непросто мне будет.
Парни не знакомят с родителями ничего не значащую девушку. Выходит, для Мака наши отношения по-настоящему важны. Меня это радует и беспокоит. Смогу ли я дать ему то, что он заслуживает?! В таком состоянии как сейчас – однозначно нет. Но ведь время умеет стирать прошлое, а еще залечивать полученные от жизни раны… Да, я неисправимая оптимистка и верю в чудеса. И хоть моя память оказалась долговременной и пичкает меня часто некстати не меркнущими воспоминаниями, а от имени Марка сердце до сих пор трепещет и щемит, но зато сейчас при мыслях о Макаре мне становится тепло и светло. Считаю, что для начала это уже неплохо.
За мою недолгую жизнь мне как-то не приходилось раньше знакомиться с чьими-то родителями. У Коли они жили далеко, где-то в Украине, а у Марка – из-за ситуации, о которой я не знала, и не могло возникнуть желание познакомить меня со своими, и вот теперь мне предстоит впервые пройти подобное испытание.
 
Мои мысли прерывает появившаяся в дверях мама. С тех пор как она познакомилась с Макаром и попала под обаяние светловолосого парня, мама спит и видит меня с ним, так что Ваня больше «не скрашивает» наши вечера.
Первым делом, критично оглядев с ног до головы мою фигуру, она дает совет:
– Волосы подними кверху. Откроешь шею и подчеркнешь этот интересный вырез на горловине.
Замираю от ее слов и вспоминаю, как Марк при любой возможности, наоборот, освобождал мои волосы от пут, вдыхал их запах, пропускал через пальцы, и чувствую жар, заливающий щеки. С ним все было так ярко и запоминающе, что теперь никакими красками не закрасить эти мои неповторимые воспоминания и эмоции и не заполнить образовавшиеся пустоты.
Ощущаю изучающий взгляд, коротко киваю и, отворачиваясь, смотрю на часы. Через пять минут придет Мак.
Парень не опаздывает и появляется ровно в оговоренное время. Не стесняясь, ощупав взглядом мое тело и оценив приложенные старания произвести благоприятное впечатление на его родителей, он останавливается на глазах, во взгляде которых не все так благополучно. Мгновенье-другое, и он улыбается, видимо, не прочитав ничего по ним или списав мои эмоции на волнение, и помогает надеть пальто. А я вдруг отчетливо понимаю, что все происходящее неправильно! Все! С того момента как я решила, потешив свое эго, не сказать Марку причину нашего разрыва. Почему я не дала ему возможность все объяснить?! Ведь именно эта тонкая ниточка глупой надежды по-прежнему связывает меня с прошлым, не дает жить настоящим и шагнуть в будущее без него. Возможно, я бы услышала то, что уязвило бы мое самолюбие или сильно обидело, возможно, мне было бы еще больнее, а может быть, я бы получила тот необходимый пинок в пятую точку, который помог бы перелететь эту черту, что сейчас я никак не решаюсь переступить, а только мучаю себя и других, раздавая призрачную надежду налево и направо: маме, Маку, а теперь вот еще собираюсь – и его родителям.
Останавливаюсь на лестничном пролете и, поймав обеспокоенный взгляд парня, бормочу:
– Мак, прости, но мне кажется, знакомиться с родителями рано. Мы… Я…
Он подходит близко и вглядывается в глаза.
– Ась, ты накрутила себя. Мы просто идем в гости. Это ни к чему тебя не обязывает.
Утыкаюсь взглядом в пол, переминаюсь с ноги на ногу и не знаю, как поступить. Думать, конечно, надо было раньше и сейчас забирать свои слова после того, как все готово и нас ждут, по меньшей мере некрасиво, и я слабовольно поддаюсь уговорам и киваю.
Мак ослепляет меня своей белозубой улыбкой и тянет за руку вниз.
– Пойдем, трусиха.
Делаю шаг за ним, но за мной увивается хвостом мое «все неправильно…»
Осень яркими листьями лежит под нашими ногами и пытается хоть чем-то раскрасить мое черно-белое настроение. Как-то я окончательно запуталась и не понимаю, что хорошо, что плохо, что стоит делать, что нет. Я словно качусь кубарем по просторам действительности в яму безысходности и не в состоянии противостоять этому.
Родители Макара воспринимают мое появление совсем не как обычный приход в гости. Это сразу напрягает и сковывает, но, похоже, его маме нравятся неуклюжие скромницы с испуганными глазами, и она все время суетится вокруг меня и, то и дело беспокоясь, кидает фразы типа: «Макарушка, дай Асеньке огурчики», «Витя, у Аси пустой бокал», «Асенька, что вы будете?!».