Чёрное. Белое (СИ)

Тушуюсь и прячу взгляд, не зная, как он отреагирует на мою вольность и как вести себя в подобной ситуации, но у мужчины рядом нет по этому поводу никаких сомнений, и через секунду я уже нахожусь в капкане его сильных рук и слышу возле уха:
– Доброе утро.
– Доброе утро, – хрипло выдыхаю я, поскольку от его близости уже сбивается дыхание, зашкаливает пульс, и я буквально таю в его руках.
Марк не спрашивает моего согласия или видит по мне, что я уже заранее на все готова и едва сама не стягиваю с него его единственную одежду. Сейчас у нас все по-другому, все по молчаливому принятию нового статуса – любовники.
Наш секс такой первобытный, такой необузданный и такой крышесносный... Когда я начинаю думать о том, что он делает со мной и что я делаю ему, я готова провалиться сквозь землю от смущения и больше никогда не допустить ничего подобного, но, когда он рядом, когда он касается меня, я становлюсь послушной марионеткой в руках опытного кукловода и, не думая ни о чем, доверяюсь ему.
Душ, завтрак, мужчина, приготовивший его. Я боюсь этого дежавю и поэтому молча поглощаю еду, но, похоже, Марк не страдает предрассудками и не собирается отмалчиваться.
– Тебе надо в институт?
После прозвучавшего вопроса я едва не выдыхаю с облегчением оттого, что нового предложения денег не поступило, но, все еще опасаясь возможного неприятного для меня диалога, отвечаю односложно:
– Нет.
– Отвезти домой или…
До чертиков боюсь этого «или» и обрываю поспешным:
– Домой.
Вижу по удивленному выражению его лица, что надо было все-таки дать ему договорить, и, чтобы смягчить свое поведение, добавляю:
– Мама приехала из больницы, я хочу побыть с ней.
Он кивает и начинает интересоваться ее болезнью, самочувствием и прочими деталями. Я рассказываю, пока оба не расправляемся с едой и не убираем грязную посуду в посудомойку.
После завтрака по ранее уже прокатанному сценарию мы выходим из квартиры, спускаемся на лифте на минус первый этаж и садимся в машину.
Утренние пробки, радио, поглощающее нашу раздирающую внутренности тишину, его изучающие взгляды. Мы опять так ничего и не обсуждаем, а просто снова внегласно утверждаем и проводим невидимую черту под нашими отношениями – любовники. И хоть мне совсем не нравится этот факт, но, наверно, я слишком устала противостоять нашему взаимному притяжению и приняла неизбежную действительность. Единственное, я стараюсь не думать о моральной стороне этого и о том, что сплю с красивым, но нелюбимым человеком, но пока я работаю в клубе Марка, пока он может легко подчинить меня себе в этой партии судьбы, я принимаю выданные ею карты и смиряюсь.
 25 глава. Танец для него.  
 
Жизнь закружила меня в вальсе событий так стремительно, что иногда невольно становилось страшно, и от тахикардии спасало только чувство, что я интуитивно знаю, какое па нужно сделать в следующий момент, ведь этот танец прочувствован мной и доведен до автоматизма. Я все меньше терзаю себя дилеммой черное-белое, потому что она стала какой-то размытой, стала вызывать множество сомнений в ее правильности. Я больше не ломаю голову над тем, что происходит между мной и Марком, и хорошо ли это, я просто сдалась и открыла ему дверь в свою жизнь, а он воспользовался моим заманчивым предложением и поглотил меня. Я плыву по течению, пробуя и смакуя свои новые ощущения, как какое-то экзотическое блюдо, первое время осторожно, с недоверием, но с каждым разом все более уверенно и жадно, поскольку их вкус пришелся мне по душе.
 
Марк учит выпускать из себя сексуальность, как джина из бутылки, пользоваться и наслаждаться ей, и я его послушная ученица. Вообще, отношения с ним подобны моему любимому танцу танго – страстные, непредсказуемые, сумасшедшие, горячие...
Вхожу в гримерку как всегда первой и, едва бросив взгляд на зеркало, застываю, читая глазами надпись, выведенную красной помадой:
– Шлюха!
Понимаю, что слово, написанное на моем зеркале, естественно предназначается мне. Я даже догадываюсь, кто оставил ее и почему, и все равно на сердце жжет, и распирает обида. Я не виновата, что Марк выбрал меня, а не ее. Я не виновата, что он не стал скрывать это. А финансовая сторона моего заработка едва ли отличается от заработка моей завистницы. Возможно, она считает, что я скрываюсь от выплаты процентов и мужчина осыпает меня деньгами, но это уже ее домыслы.
В гримерку входит Надя и упирается глазами в красные буквы на зеркале. Тут же схватив салфетку, девушка собирается стереть ее, но я останавливаю подругу.
– Я хочу ее дождаться, – признаюсь я. – Хочу, чтобы она прокомментировала.
Ждать долго не приходится: Злата с Лилу приходят буквально через минуту, и первая, едва встретившись со мной взглядом, с вызовом вскидывает голову, нисколько не смущаясь своего поступка.
– Что ты хотела этим сказать?
– Только то, что написала! – фыркает блондинка. – Чтобы, посмотрев на себя, ты осознала, кто ты есть насамом деле и перестала строить из себя скромницу!
Усмехаюсь:
– Если я сплю с Марком, значит, я шлюха?!
– Ты спишь с ним за деньги!
Никогда не чувствовала в себе желания кого-то ударить, но сейчас в прямом смысле чешутся руки. Я смотрю на нее с нескрываемой яростью и еле удерживаю себя на месте. На этот раз Злата по-настоящему меня вывела.
– Иди, беги, жалуйся ему! – кричит девушка, но эта фраза почему-то действует на меня как ушат воды, я успокаиваюсь и только бросаю на нее презрительный взгляд. Хочется еще швырнуть ей в лицо фразу, чтобы не равняла меня с собой. Не все поступают как она, но я молчу. Мне просто ее жаль. Зависть – разрушительное чувство. Оно убивает все, даже самооценку человека. А самооценка, как иммунитет, защищает нас от токсичных людей, жизненных испытаний. Самооценка помогает восстанавливаться после ударов судьбы и чего-то добиться в жизни.
– Марк еще не приехал, – зачем-то вставляет Матильда, только вошедшая в помещение и застывшая у двери, слушая наши перипетии.
Я знаю, что это так, знаю, почему, но помалкиваю. В последнее время я убедилась в том, что меньше знают – лучше спят.
В гримерку заходит Маргарита и, мельком взглянув на «граффити» Златы, торопливо бросает мне:
– Выходишь в паре с Лилу.
Я удивленно впиваюсь в нее взглядом. Последнее время Марк покупал мне освобождения, и я проводила свое рабочее время в его компании и ни разу не танцевала стриптиз. Мегеровна, видимо, прочитав недоумение в моем взгляде, с нескрываемым наслаждением добавляет:
– Насколько я помню, ты по-прежнему в штате, а Марка Сергеевича сегодня не будет.
Молча киваю и отворачиваюсь. Еще одна завистница, и если раньше я не понимала причину неприязни ко мне нашего менеджера, то теперь я ее раскусила: чары красавчика не оставили ее равнодушной.