Чёрное. Белое (СИ)

Напоминание о событии, которое я так хочу забыть, но которое то и дело сегодня всплывает, делает меня пунцовой. Хочется сказать, что мне ничего не надо, и, гордо вскинув голову, быстро пройти мимо, но я вовремя прикусываю язык и молчу. Мне очень стыдно за свою меркантильность, но я очень нуждаюсь в деньгах, ведь только они могут вернуть мне свободу от обязательств и мою прежнюю светлую непорочную жизнь.
Мужчина берет меня за руку, и я дергаюсь от прикосновения, как от разряда тока, и, даже не смотря на него, ощущаю его пристальный взгляд. Наверно, он удивлен моей реакции.
– Пойдем.
Марк пытается увлечь меня за собой, но я сопротивляюсь и, пытаясь вырвать руку из капкана его пальцев, заставляю себя первый раз после событий в VIP-комнате посмотреть на него. Сразу тону в бездне его глаз, отчаянно пытаясь удержаться на плаву, и упрямо восклицаю:
– Я никуда не пойду!
– Только в кабинет. За деньгами, – произносит он магические слова, одновременно пытаясь разгадать зашифрованные эмоции в моем взгляде, а я, тут же спохватившись, прячу от него ответы под опущенными веками и длинными ресницами и поспешно скольжу глазами вниз. Рубашка, которую я досконально изучила, классический ремень, брюки с идеальными стрелками, ботинки, в которых при желании можно увидеть свое отражение… Успеваю отметить, что он как всегда безукоризненно одет, и в этот момент начинаю ведомо перемещаться в пространстве вслед за ведущим меня мужчиной.
В кабинете я скромно жду своей оплаты, хотя и осознаю, что не заслужила ее, хотя бы по той причине, что в правилах, озвученных Надей, девушка должна брать деньги своевременно, а не сбегать, оставляя гостя в недоумении.
Марк подходит ко мне опять слишком близко и опять смотрит на мое лицо. Если так будет продолжаться и дальше, то он скоро будет лучше меня знать все нюансы моей физиономии. О чем я думаю! Спохватываюсь и завороженно гляжу, как мужчина протягивает мне внушительную стопку купюр. Беспомощно таращусь на них и пытаюсь сообразить. Это все мне?! За один танец?! Поднимаю взгляд на него и ошарашенно вглядываюсь в темную бездну напротив. Он что спятил?! Опускаю глаза на деньги и не притрагиваюсь, пытаюсь сообразить сколько там, хотя бы примерно…
– Бери, – командует Марк.
Все еще находясь в прострации под гипнозом зеленых бумажек, я растерянно бормочу:
– Их очень много.
– Четыреста тысяч, – озвучивает он сумму.
Сглатываю. Медленно скольжу по его телу к его лицу и, встретившись с ним взглядом, бормочу:
– Вы хотите, чтобы я взяла деньги и больше здесь не появлялась?!
– Да! – чеканит мужчина.
Мгновенно отскакивают предохранители, и защитный рефлекс в виде нападения автоматически срабатывает во мне.
– Никто не имеет права указывать, что мне делать! И… – я останавливаюсь, чтобы набраться мужества и отказаться от таких… легких?! Нет, но быстрых денег. – Мне не нужны подачки!
Он мрачнеет. Я вижу желваки на его скулах, а мне становится лучше. Ух, мне надо почаще злиться и выпускать пар! Тогда испаряются мешающие мне эмоции, и я перестаю быть смущенной размазней!
– За приватный танец гость может заплатить любую сумму!
– Но не такую огромную!
Марк серьзно смотрит на меня и тихо произносит:
– Это был самый незабываемый приват в моей жизни.
Моя злость встала и, не прощаясь, ушла по-английски, а я едва не вскочила на задние лапы и не завиляла хвостом. Вовремя взяв себя в руки, я покрываюсь пятнами, но заставляю себя выдержать новое нападение его глаз и цежу сквозь зубы:
 
– Думаю, вы преувеличиваете мои скромные старания.
– Нисколько.
У меня нет ни малейшего желания продолжать дальше говорить на эту тему и алеть, как мак от смущения, вызванного его словами и нескромными взглядами.
– Я не могу взять всю сумму, – ругая свою порядочность, выталкиваю из себя я.
– Ася, в чем проблема?!
– Это очень много… – повторяюсь я.
– Для тебя возможно. Для меня – нет.
Я теряюсь в размышлениях, и он, видно заметив, что я колеблюсь, добавляет:
– Если так тебе будет проще, считай, что полсуммы за вчерашний приват, а пол – за твое сегодняшнее освобождение. Я хочу, чтобы ты провела со мной этот вечер.
Как дурочка хлопаю ресницами и растерянно гляжу на Марка.
– Вечер без интима?!
На его губах расползается ухмылка, но он тут же ее прячет и обещает:
– Просто прогулка или ужин… Как ты захочешь.
Теряюсь. Как-то все странно. В чем подвох?!
– Ну так что?! – не давая мне времени поразмышлять, спрашивает мужчина.
Марк собирается заплатить мне четыреста тысяч за приватный танец и освобождение! Конечно, это неслыханная сумма, и никто никогда столько, скорее всего, не получал, но у богатых свои причуды. Я же станцевала ему этот приват… Снова заливаюсь краской, но, стирая горячие картинки из своего сознания, думаю уже о другом: эти деньги больше, чем наполовину, уменьшат мне срок отбывания в клубе. Так почему мне не согласиться на них и на вечер в его обществе?!
– Я возьму деньги и проведу с вами время, только без всяких других условий! – наконец заявляю я. Мне нужно быть уверенной, что завтра меня не выставят прочь из клуба.
Марк сверлит меня взглядом, желая понять, что именно я вложила в свою последнюю фразу, но потом, словно отпустив ситуацию, кивает и вкладывает стопку денег мне в руки. Я принимаю их и, убрав в сумку, ждуего дальнейших распоряжений.
Мы выходим на улицу, и Марк, беря меня за руку, ведет в нужную сторону. Предполагаю, что к припаркованной машине, понимаю, что там с ним наедине в ограниченном пространстве после всего произошедшего я буду чувствовать себя не в своей тарелке, отдаю себе отчет, что за те деньги, что он мне заплатил можно и потерпеть, но упрямство берет свое, и я, бросив взгляд на виднеющийся в конце улицы разноцветный лоскуток парка, предлагаю, указывая в нужную сторону.
– Может, погуляем?
От его сканирующего взгляда я не знаю, куда себя деть, и бубню:
– Погода хорошая… В парке красиво…
– Как хочешь, – произносит мужчина и меняет направление нашего перемещения в пространстве.
Поскольку перед глазами появляется конечная цель, я осторожно вытаскиваю пальцы из его руки под предлогом, что они замерзли, и убираю в карман куртки.
Шаг за шагом неторопливо мы приближаемся к парку, и я осознаю, что третьей я взяла с собой неловкость, потому как она нагло вклинилась между нами, и я тактильно ощущаю ее рядом.