Черный апостол (СИ)

Вернувшись домой, я заказал в келью ужин, устроился рядом с окном и попытался проанализировать возможные действия своих врагов, но столкнулся с откровенной нехваткой опыта — в ситуации, когда противник держался за пределами досягаемости, использовал тактику тысячи порезов и время от времени наносил точечные удары, использовать мои навыки и знания было нельзя. Подсказать верную стратегию могли как Шуро, так и магистр Абраци, но первый все еще держал круговую оборону в храме, а второй запропастился черт знает куда и до сих пор не выходил на связь.
Доставившие еду слуги временно отвлекли меня от тягостных мыслей, так что я сумел встряхнуться и даже сформулировать черновой план действий — прежде чем рвать все связи со столицей, мне нужно было хотя бы чуть-чуть заработать на прихожанах, еще раз пообщаться с Шуро и выяснить, что случилось с магистром. По идее, именно эти три события открывали передо мной двери на выход — в том случае, если ничего обнадеживающего в течение следующего дня узнать бы не получилось, я должен был собрать вещи, закончить свою карьеру апостола и уйти в неизвестность.
Эта мысль подарила мне слабую толику удовлетворения, но его почти тут же вытеснили абсолютно другие ощущения — в желудке ни с того ни с сего возникла тяжесть, к горлу начала подступать тошнота, а окружающий мир потускнел и расплылся, уподобившись снятой через расфокусированный объектив фотографии. Еще не до конца поняв, что случилось, я потянулся за бокалом вина, но не рассчитал дистанцию и свалил посуду на пол. Глухой стук и расплескавшийся по дубовым доскам напиток вызвали слабую вспышку тревоги, я поднялся со стула, но тут в желудке проснулась резкая боль, заставившая меня скрючиться в три погибели.
— Твою мать… помогите…
Тошнота нахлынула с новой силой и несколько секунд спустя меня вывернуло прямо на пол. В отвратительной мешанине только что пережеванной еды промелькнули характерные ярко-алые потеки свежей крови, нос уловил странный резкий запах, однако затем мне стало чуточку лучше. Я кое-как переполз в ванную комнату, буквально присосался к покрытой зеленой патиной водопроводной трубе, сделал десяток жадных глотков — и вторично распрощался с содержимым желудка.
— Суки…
На лбу выступила испарина, тело окутала всепоглощающая слабость, однако сознание прояснилось, боль отступила и я понял, что самое страшное уже позади. Отрава не смогла пробиться сквозь недавно полученную защиту, организм успешно справился с испытанием, а любые внутренние повреждения должна была вылечить регенерация. Во всяком случае, раньше ей приходилось решать и гораздо более сложные задачи.
— Суки, — повторил я, снова присасываясь к тонкому ручейку живительной влаги. — Козлы.
Как ни странно, это покушение не вызвало у меня особых эмоций — нервная система явно перестала реагировать на столь незначительные инциденты, защищая разум от лишних переживаний. Очередная попытка забрать мою жизнь закончилась неудачей, враги снова просчитались в своих выкладках, я оказался на шаг впереди… стоило ли из-за этого волноваться?
— Тьфу…
Как следует напившись и прополоскав рот, я вернулся в комнату, рассмотрел учиненный там беспорядок, после чего независимо пожал плечами, открыл дверь в общий коридор и помахал рукой дежурившему чуть поодаль гвардейцу:
— Эй, друг!
— Да, лорд апостол? — вежливо откликнулся часовой. — Что-то случилось?
— Меня тут отравить пытались какие-то сволочи. Можешь позвать сюда уборщиц, чтобы вымыли полы и выкинули к чертовой матери весь этот ужин?
— Отравить? Кто?
— Да какая уже разница. Просто позови служанок, пусть наведут порядок.
— Конечно, лорд апостол. Все будет сделано.
Уборка номера заняла около часа, в течение которого я успел окончательно прийти в себя и заново проголодаться. Благо, что помимо сервиса заказа еды, здесь существовала еще и обычная столовая — выпроводив двух не очень-то довольных внезапно свалившейся на их хрупкие плечи работой женщин в коридор, я запер дверь, спустился на первый этаж и как следует объелся там немудреной, но зато полностью чистой от яда стряпней. Эта восхитительная трапеза окончательно лишила меня сил и воли к активным действиям — после возвращения в келью я смог лишь накрепко запереть дверь, свалиться на кровать и заснуть.
 
Тяжелая еда, легкое обезвоживание и остатки попавшего в организм яда стали причиной длинной череды бессвязных кошмаров, но выспаться мне все же удалось — когда за окном начало светлеть, а просачивавшийся сквозь щели ветерок выдернул меня из глубин очередного сна, я почувствовал себя достаточно бодрым и относительно готовым к борьбе за существование. Впрочем, новые проблемы не заставили себя долго ждать — примерно через полчаса ко мне в дверь постучался гонец, доставивший неожиданную весточку от магистра Хола.
— Господин магистр велел сказать, что он больше не может отправлять своих людей в госпиталь, — протараторил вытянувшийся в струнку паренек, старательно пялясь куда-то вверх. — Он приносит свои извинения, но уверен, что вы его понимаете.
— Да, я понял. Это все?
— Все, господин великий лорд!
— Тогда иди. Спасибо.
Захлопнув дверь, я развалился на диване, по примеру гонца уставился на потолочные балки и начал думать. Решение магистра не вызвало у меня никакого удивления — тот сделал ровно то, чего я от него и ожидал, так что грустить или негодовать в данной ситуации было бы глупо. Печалило другое — незримая удавка продолжала сжиматься, последовательно уничтожая все доступные мне точки опоры и делая бегство из города неизбежным. А куда попадает окруженный загонщиками волк, когда сломя голову несется по единственному оставшемуся для него пути?
— К охотникам… вот дерьмо.
Нормального выхода из сложившегося положения не существовало, но я все еще обладал свободой воли, мог защищать свою шкуру с оружием в руках и пользоваться услугами гвардейцев. То есть, как бы парадоксально это ни звучало, в столице мне было даже безопаснее, чем за ее стенами. А еще столица давала мне возможность собрать хоть какие-то деньги.
Эти разрозненные соображения вылились в то, что я зашел к местному цирюльнику, в очередной раз серьезно укоротил шевелюру и побрился, а затем переоделся в самый практичный из своих костюмов, спрятал на груди ордена, забрал из караулки целый взвод гвардейцев, после чего упрямо двинулся к храму. Если уж меня так настойчиво выдавливали из города, имело смысл немного задержаться и обгадить противникам преждевременную радость.
— Вам придется подежурить где-нибудь рядом, — сообщил я командиру отряда, когда до нужной площади осталось метров двести. — Слишком уж много дерьма случилось за последнее время.
— Конечно, лорд апостол. Не беспокойтесь.
— Спасибо.
Возвышавшийся над соседними зданиями храм выглядел вполне обычно, вот только внутри меня встретила непривычная тишина и запустение — Шуро и его товарищи, взвесив все плюсы и минусы работы на опальную богиню, сделали вполне очевидный выбор, опустошили ящик с пожертвованиями, после чего скрылись в неизвестном направлении. Говоря откровенно, винить их в этом было чертовски сложно — я и сам готовился к подобному маневру, рассчитывая провернуть его немного позднее. Ушлый разбойник всего лишь опередил меня, стартовав на сутки или двое раньше.
Лишенный фундамента карточный домик продолжал разваливаться и сохранить его целостность больше не представлялось возможным. Отдельные фрагменты каким-то чудом еще держались на своих местах, я успешно балансировал на самой вершине, но по факту это была лишь затянувшаяся агония — теперь даже внезапное появление готового к схватке со всем миром Абраци не смогло бы ничего исправить. Возможно, это удалось бы Лакарсис, но рассчитывать на помощь богини я больше не хотел. Категорически.
— Курица, блин…
Обойдя весь первый этаж и поднявшись любопытства ради на второй, я не нашел там ничего интересного и вернулся к своей любимой колонне, готовясь встречать идущих в храм прихожан. По накопившейся у меня статистике, подношение богине делал каждый четвертый из них, а средний взнос равнялся трем серебряным монетам. Соответственно, две или три сотни человек могли принести с собой достаточно ощутимую сумму, которая обеспечила бы меня сразу на несколько дней. Впрочем, ради этого мне пришлось бы сидеть в храме как минимум до вечера. А хорошая лошадь все равно стоила заметно дороже.