Черный апостол (СИ)
Находясь в некой прострации, я поднялся по узкой скрипучей лесенке, остановился рядом с генералом и робко улыбнулся, пытаясь не замечать сотни заинтересованных лиц, маячивших прямо перед нами. Затем начался легкий административный кошмар — Тариджи с упоением рассказывал толпе о моих подвигах, похлопывал меня по плечу, выдавал какие-то шаблонные лозунги, а мне приходилось исполнять роль кивающего и улыбающегося манекена. Тайминги мероприятия по-прежнему оставались загадкой, я не совсем понимал, когда начнется следующая часть выступления и чувствовал абсолютную беспомощность. Все шло наперекосяк.
— От лица нашей армии с гордостью награждаю лорда Максима высшей наградой королевства, — внезапно повысил голос оратор. — Его заслуги на поле боя говорят лучше всяких слов. Орден Кровавого Рассвета!
Толпа одобрительно загудела, из-за моей спины донеслись хриплые звуки каких-то дудок, а на помосте рядом с нами возникли четверо солдат, самый представительный из которых нес расшитую синим бархатом шкатулку. Генерал достал из нее здоровенную серебристо-золотую звезду, торжественно нацепил ее мне на шею, после чего снова обратился к народу:
— Благодаря лорду Максиму в наши края пришла еще одна богиня. Богиня, которая подарила нам эту победу. Слава великой Лакарсис!
Собравшиеся вокруг помоста люди подхватили клич, но без особого энтузиазма — чувствовалось, что новая религия пока что является для них лишь очередным развлечением. Я собрался было произнести заготовленную речь, однако тут на сцене объявился лорд Бакро, также решивший выдать мне орден. Последовала новая доза лестных высказываний и у меня на шее оказалась еще одна звезда — чуть меньшего диаметра, зато украшенная крупными драгоценными камнями.
— А теперь дадим слово лорду, — перехватил инициативу генерал. — Лорд Максим, апостол великой богини!
Надо сказать, Абраци не зря считал главнокомандующего своим союзником — тот делал все для того, чтобы возвеличить Лакарсис и донести до простых людей правильный взгляд на вещи. К сожалению, его слова застали меня врасплох — я ожидал новых спичей и не был готов подхватывать эстафетную палочку. С другой стороны, какого-то особенного регламента здесь не наблюдалось, а толпа смотрела на происходящее с благожелательным интересом.
— Всем хорошего дня. Благодарю уважаемого лорда Тариджи за теплые слова, но хочу сказать, что мое участие в схватке было очень поверхностным. Все сделала великая богиня, храм который недавно появился в столице вместо храма прежнего бога. Будет справедливо, если каждый из вас заглянет в этот храм, прикоснется к алтарю и скажет несколько слов благодарности той, кто спас город от…
Внимавшие мне люди неожиданно сместили свои взгляды куда-то вверх и я догадался, что Абраци начал показывать зрителям внутреннее убранство молельного зала. Этот факт заметно поднял мне настроение, так что остаток короткой речи я озвучивал с гораздо большим энтузиазмом, чем начало:
— Сегодня после обеда храм будет открыт для всех желающих. Богиня ждет ваших слов.
— Я первым принесу ей свою благодарность, — прогудел у меня над ухом генерал. — Слава великой Лакарсис!
— Слава, — послышались отдельные разрозненные возгласы. — Спасибо!
Первая часть выступления прошла удивительно гладко, народ воспринял изменения в религиозном курсе страны с относительным пониманием, никакого негатива я не заметил, так что богиня вполне могла гордиться действиями своего новоявленного апостола. Однако теперь мне предстояло справиться с гораздо более неприятной задачей.
— Почти год имперские твари держали нас в страхе, — возвысил голос Тариджи. — Почти год они убивали наших друзей, жгли наши посевы и разоряли наши города. Теперь пришло время расплаты. Те сволочи, которые не успели убежать от наших солдат и оказались достаточно трусливыми, чтобы сдаться в плен, будут казнены!
Женевская конвенция в этом мире совершенно точно не действовала — собравшиеся люди встретили слова генерала радостными воплями и пододвинулись чуть ближе, грозя продавить оцепление.
— Несите плаху!
Два дюжих молодца споро занесли на сцену здоровенную деревянную колоду, еще один вытащил из черного мешка огромный блестящий топор и я осознал, что все ждут от меня классической мясницкой работы. А подъехавшая к самому краю помоста телега дала понимание того, как должна была проходить казнь по задумке организаторов — мне предлагалось безостановочно рубить головы и сбрасывать тела прямо в повозку, исполняя роль палача-стахановца.
— Лорд генерал, это не понадобится.
— То есть?
— Я убью их руками, без оружия.
— А… ну, как скажете.
Решивший выставить меня на всеобщее обозрение функционер наверняка оказался разочарован тем, что случилось после этого, но главнокомандующему такие нюансы действительно были до лампочки — он лишь пожал плечами, а затем распорядился унести колоду обратно. В толпе сразу же послышалось заинтересованное гудение — настроившиеся на кровавое зрелище люди строили прогнозы, гадая, к чему приведут внезапные изменения.
— Начинаем. Ведите эту падаль!
Со стороны лестницы донеслась негромкая ругань, а затем на краю сцены показались трое солдат, конвоировавших побитого и оборванного имперца. Приговоренный к смерти был крепко связан, его лицо украшал огромный синяк, но он до самого конца пытался сохранить лицо и шел сам, без тычков и понуканий. Возможно, понимал, что сопротивление уже бесполезно. Или все еще верил в чудесное спасение.
— Действуйте, лорд!
Я задвинул в самые глубины души остатки не вовремя проснувшегося человеколюбия, шагнул вперед и поднял руку. Голодная бездна нехотя шевельнулась, по телу пробежал знакомый холодок, а еще через мгновение оранжевая дымка дотянулась до смертника и над площадью разнесся наполненный ужасом вопль.
Дождавшиеся своего люди радостно взревели, бездыханное тело свалилось прямо в телегу, а на сцену затащили нового пленника. Такого же избитого и потрепанного.
— Смерть врагам! — воодушевленно заорал генерал. — Смерть!
— Смерть, — дружно откликнулась толпа. — Смерть, смерть!
Чувствуя себя главным злодеем в каком-то низкопробном фильме ужасов, я лишил души вторую жертву, после чего вспомнил окутанные тьмой имперские казармы и постарался абстрагироваться от всего происходящего. Заходившие на трибуну люди все равно были обречены, мой отказ участвовать в казни абсолютно ничего бы не изменил, а так ситуация хоть кому-то приносила пользу. Требовалось просто сделать свою работу и не рефлексировать.
— Смерть!
Жуткий конвейер продолжал свое движение, поставляя мне новых жертв. Кто-то пытался уйти из жизни достойно, кто-то вырывался из рук конвоиров и отчаянно вопил, кто-то умолял о пощаде, трое или четверо даже обмочились, но это ничего не изменило. Присутствие богини чувствовалось все сильнее, первая телега успешно заполнилась телами, ей на смену пришла вторая, затем третья, я несколько раз ощутил прилив умиротворяющего тепла, но очередные награды сейчас занимали меня в самую последнюю очередь.
Ликование толпы мало-помалу стихло — люди пресытились однообразным повторяющимся действием, вспомнили о пиве и начали возвращаться к прилавкам. Наблюдавший за казнью генерал также поскучнел — видимо, зрелище расстающихся с жизнью людей оказалось неприятным даже для такого прожженного вояки. Я же продолжал свое дело, монотонно выпуская на свободу убийственный туман, ловя отголоски чужих эмоций и стараясь оставаться в здравом рассудке. Опыт подобных гекатомб у меня имелся, частичный иммунитет успешно выработался, но происходящее все равно тяжким бременем ложилось на душу, заставляя испытывать чуть ли не физические страдания.
Однако богиня явно была довольна.
— Закончили, — сообщил Тариджи, глядя на меня откровенно странным взглядом. — Больше никого нет, лорд.
— Все?
— Да, все, лорд.
Я несколько раз моргнул, встряхнул головой, а затем оглянулся по сторонам. Зрителей вокруг сцены осталось совсем немного, большая часть толпы снова осаждала бочки с пивом, но в глазах продолжавших держать оцепление солдат плескалась откровенная тревога. В принципе, я их понимал — если бы у меня на глазах кто-то без зазрения совести положил две с лишним сотни человек, мои ощущения были бы схожими.