Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)
Которая уж, конечно, не останется в стороне. А церковь – очень даже неслабый игрок. Потому что у церкви тоже воины свои есть. А главное, у нее есть деньги.
Чем больше я слушал (и стимулировал) откровения английских воителей, тем более сложная картина рисовалась. Уравнение с кучей переменных и неизвестных. И чтобы разобраться с ними, мне нужна была информация. Причем не общее представление, а знание рычагов влияния и тайных связей. Сюда бы Рюрика. Вот кто был бы здесь как щука в омуте.
Странное ощущение. Сижу за одним столом с теми, кого почти наверняка увижу по ту сторону стены щитов, но почему-то не чувствую их врагами. Такие же вояки, как и мои даны. Профессиональные убийцы. Я бы возненавидел их, приди они ко мне домой. Но сейчас они дома. И это я собираюсь привести войну в их дом…
– Что мрачный такой, Ник?
Перечеркнутая клинком рожа десятника Малоуна нависла надо мной.
– Славный ты человек, Ник, хоть и ирлашка! Давай! Чтоб враги умерли, а мы жили!
Как скажешь, десятник. Спасибо, что своим «ирлашкой» помог мне разобраться.
Я – Ульф Хвити. Ярл. У меня есть дом, семья, соратники. У меня есть земля на Сёлунде и в Гардарике-Руси. А еще у меня есть долг. И пусть мне куда проще общаться с Теобальдом, чем с Иваром Бескостным, но именно Ивар пришел ко мне в час нужды. Я ему должен. За себя и за Гудрун. И не Теобальд, а Рагнар решил мои проблемы с конунгом свеев. Хотя и не был обязан. Я бы все равно с ним пошел. Потому что – должен. А теперь должен всем им, братьям Рагнарсонам. Еще и потому, что такова была воля их отца. Рассказать поросятам, как умер старый кабан.
Глава шестнадцатая. Гостеприимство милорда Озрика
О том, что Озрик пригласил меня в гости, я сообщил Теобальду на следующее утро.
Королевский воевода поморщился. И не только из-за похмельного «послевкусия».
– Озрик – человек Осберта, – сообщил Теобальд то, что мне и без него было известно. А потом добавил новую детальку к портрету: – Он – его племянник.
– Мне отказать? – спросил я.
Теобальд задумался. Потеребил бородку, похмыкал, потер лоб…
– Есть эль, – намекнул я. – Холодненький.
Теобальд мотнул головой и скривился. А затем принял решение.
– Езжай, – еще раз поморщился и уточнил: – Не забывай, Ник, ты принадлежишь королю!
Смелое заявление. Хотелось бы уточнить: какому, ведь Элле я так и не присягнул. Впрочем, и присяга меня вряд ли остановила бы. Формально я – язычник. Так что клясться мне положено по-язычески. И я не уверен, что формула вроде «да станут свидетелями моих слов Фрейр, Ньёрд и могучий Тор» будет благожелательно воспринята нортумбрийскими нобилями.
Но от иронии я воздержался. Теобальд – один из немногих здесь, в Нортумбрии, к кому я испытывал симпатию. Да и он ко мне тоже. Причем еще до того, как я показал себя «ценным инструментом». Уверен: при других обстоятельствах мы могли бы подружиться. Например, я бы охотно принял его в хирд. При других обстоятельствах.
– Узнай, что они задумали, Озрик и его дядя, – велел Теобальд. – И не забудь вернуться. Тебе еще пограничных танов инспектировать [258].
Помолчал немного и все же не удержался:
– Где там твой эль?
– В моей комнате, в погребе.
Ну да, теперь в королевской казарме у меня была собственная комнатушка. Я же вроде как офицер. Комнатушка скромная, зато с запирающимся сундуком, кроватью, столом и небольшим погребом для хранения продуктов. Еще мне полагался слуга. Правда, за свой счет. Слугу подогнал Малоун. Звали слугу Бентом. Рыжий мальчишка с явными признаками недоедания. Но шустрый, расторопный и с амбициями. Пообещал ему: покажет себя хорошо, оставлю при себе и даже, возможно, помогу стать воином. Последнее – вряд ли. Слишком чахлый. Но, может, заберу с собой на Сёлунд. В хозяйстве пригодится.
– Бент, – сказал я рыжему, – достань пиво и исчезни.
Кивок. И через полминуты пиво уже в кружках, а рыжий – по ту сторону двери. Возможно, подслушивает. Ну и на здоровье.
– У нас великодушный король, Теобальд, – заявил я, когда пара пинт эля переместилась в наши желудки. – И благочестивый.
Английский воевода с подозрением поглядел на меня. Решил, что шучу. А шуток по поводу его нортумбрийского величества он не любил.
– Обычно короли не оставляют в живых побежденных соперников, – пояснил я. – Если не убьют, то заточат в монастырь, перед этим ослепив или отрезав что-нибудь важное. А наш король не только сохранил противнику жизнь и части тела, но и позволил жить в королевстве и вдобавок иметь собственное войско.
Теобальд ответил не сразу. Но все-таки объяснил:
– Осберт в родстве почти со всеми олдерменами. Пришлось договариваться. – И тут же, с энтузиазмом: – Элла для Нортумбрии лучше! Сейчас такие времена, когда стране нужен сильный король! Решительный! Который объединит всех и заставит дать отпор разбойникам-язычникам! Бог на его стороне!
– Бог всегда на стороне победителей, – проворчал я. – Что с Озриком?
– Я же сказал: поезжай! – раздраженно бросил Теобальд. – Хочешь, возьми с собой кого-нибудь. Хоть десяток Малоуна!
– У него только семеро, – уточнил я. – Один еще не оправился. И долго не оправится. Перелом голени.
– Возьмешь Малоуна?
Я покачал головой.
– Вот его – возьму, – я показал на дверь, за которой остался рыжий. – А других не надо. Ты же хочешь узнать, что у Озрика тут, – я постучал себя по лбу. – Если я приеду один, он будет разговорчивей.
– Как знаешь, – согласился Теобальд. – Налей-ка мне еще…
Для Бента я купил мула, который тут же вступил в конфликт с рыжим. С Оленем мул тоже попытался задраться. Но жеребец быстро «объяснил» наглецу разницу между боевым конем и бесплодным вымеском, так что в путь мы отправились достаточно спокойно. Первым – я, за мной Бент и Озриков проводник на пузатом пегом мерине.
Проводник с Бентом болтали вполголоса, я созерцал скучные пейзажи и думал о том, как можно всю жизнь прожить здесь даже крупным землевладельцем-таном, не говоря уже о простом крестьянине. Хотя будь со мной мои родичи и мои хирдманы…
Нет, все равно не высидел бы на одном месте. Да и что это за жизнь – управлять натуральным хозяйством?
Я викинг. Новые земли, новые друзья… И новые враги, разумеется. И предвкушение неведомого будущего, особенно острое, когда стоишь на борту собственного драккара и глядишь на туманное облачко у горизонта.
Встречные нам кланялись. Точнее, мне. Серьезное вооружение, плащ королевских цветов, конь, раза в полтора превосходящий размерами крестьянских кляч и куда более резвый. Тем не менее тащились мы вдвое дольше, чем я надеялся. Из-за еле переставлявшего копыта мерина. Но ближе к полудню наконец-то свернули с римской via на колдобистую грунтовку и минут через пятнадцать оказались около заросшей вьюном изгороди, за которой обнаружился не какой-нибудь бревенчатый сруб, а нечто куда более основательное. Настоящая римская вилла. И отнюдь не руины. Кто-то очень старательно привел ее в порядок и даже постарался затереть мелом следы пожара на кирпичных стенах. Очень старых кирпичных стенах. А еще крыша основного здания была крыта не соломой, как большинство здешних строений, а сланцевой плиткой.
Ворота виллы относились к современной эпохе, а вот за ними, посреди просторного двора, обнаружился самый настоящий бассейн с мраморным фавном посередке. На фавне кое-где даже краска сохранилась. А вот детородный орган ему удалили по самый корешок. Интересно, это из-за христианской морали или у кого-то взыграли детские комплексы?
Проводник безжалостно пнул пятками измученного мерина, заставив страдальца перейти на галоп, и первым влетел в ворота. Я был не против. Пусть известит господина о моем прибытии.
Двор, в римские времена сплошь замощенный, нынче сохранил не больше половины покрытия. Проплешины заполнили булыжниками, а кое-где даже деревянными плахами. Восхитивший же меня бассейн был на две трети заполнен дождевой водой, которую мой Олень счел вполне пригодной для питья, когда я, спешившись, бросил поводья рыжему и неторопливо зашагал к короткой лестнице, по сторонам которой торчали обломки колонн.