Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

Впрочем, вскоре я впал в некое подобие транса и перестал испытывать неудобства. Тело мое напрягалось и расслаблялось практически самостоятельно, а разум пребывал в странном спокойствии. А еще где-то неподалеку был мой Волк. И я знал, что он окажется рядом, когда понадобится.
Время пришло.
– За ноги, Уолли! Тяни его! Тяжелый же кабан! Да аккуратней, штаны ему не порви! Это теперь мои штаны! Га-га!
– Не боишься крысить, Гаррик?
– Что несешь, дурень! Глянь, сколько на нем всего. А ты о каких-то засратых штанах.
Пора. Я жалобно застонал, просипел по-английски:
– Спасите… Ради Христа… Спасите…
– Слышишь, Уолли, мертвый нурман по-человечески заговорил! – Мортус по имени Гаррик снова гоготнул.
– Ради Христа… – слабеющим голосом протянул я. – Братья милосердные…
– Наш, кажись? – предположил Уолли. – Ну-ка давай…
И через минуту моя спина и ребра облегченно вздохнули. И я вместе с ними. Но от активности воздержался. Лежал личиком книзу и постанывал.
– Кровищи-то сколько… – заметил Уолли. – Как он жив, не пойму.
– Не помер, так подохнет, – оптимистично заявил Гаррик. – Давай избавим бедолагу от страданий. Нет, ты глянь, какая у него кольчуга…
– Ради Христа… Помогите… Преподобный Годвин вас отблагодарит…
Меня ухватили за плечо и перевернули на спину.
– Ты кто? – спросил мортус по имени Уолли.
– Милорд Годвин, настоятель, мой дядя послал меня… – прохрипел я как можно жалостливее. – Мой… отблагодарит…
Из-за плеча Уолли выглянула рожа второго мортуса, рожа совершенно разбойничья, надо отметить.
– Уже отблагодарил, – сообщил Гаррик, срезая с моего пояса кошель. – Ах-х-с-с…
Вдоводел в очередной раз оправдал свое имя.
– Ты! Змей! – воскликнул Уолли, хватаясь за нож и очень удачно отшатываясь на удобную для укола дистанцию.
Сам виноват, Уолли. Не оставил мне выбора.
Я приподнялся, чтобы оглядеться. Организм слушался плохо. Еще бы. Несколько часов проваляться практически в неподвижности. Спасибо хоть правая рука работала и сработала как надо. Поле боя выглядело… Как поле боя. И так же пахло. Гибель моих «спасителей», похоже, прошла незамеченной. Других собирателей трофеев поблизости не было, да и видимость оставляла желать. Пасмурно. О! Фляжка! С элем! Мечты сбываются.
Промочив горло и восстановив подвижность, я первым делом избавил старину Гаррика и старину Уолли от уже ненужных им вещей. Нескольких кошельков, среди которых был и мой собственный. Учитывая мое нынешнее положение, деньги мне не помешают. Позаимствовал я также рубаху Гаррика. Замерзнуть ему больше не грозило, а мне надо прикрыть кольчугу и выглядеть поскромнее. И еще плащ. Простой, но добротный, явно английской работы. Самое то для маскировки. Шлем – в сумку. Похожу пока с непокрытой головой. Потом подберу что-нибудь характерно английское.
Немного поразмыслив, снял кошели и с двух погибших соратников. Думаю, им было бы приятно узнать, что их личные средства помогут выжить своему, а не достанутся врагу.
Теперь – припрятать тела Гаррика и Уолли, и можно выбираться. Ага. И еще вот это копьецо прихватить, чтоб оружие в руке, и щит за спину.
Чуть не забыл. Я же собираюсь выдать себя за христианина, а главного символа у меня и нет.
От крестика Уолли я отказался сразу. Именной: «…спаси и сохрани Уоллеса Лея». А вот Гарриков – самое то. Серебряный, с вырезанной на перекрестии фигуркой Спасителя. Ни намека на индивидуальность.
Теперь я готов.
– Стоять! Не знаю тебя! Кто такой?
Как и следовало ожидать, вход-выход на поле боя был ограничен. Слишком много добра скопилось на этой территории.
Опять-таки недобитые враги могут попробовать сбежать…
– Я тебя тоже не знаю.
Судя по одежке, невелика сошка.
Но резкий. Тут же на меня наконечник копья направил.
Я небрежно отодвинул его собственным копьем. Не спеша, чтобы не было воспринято как угроза.
– Мой господин – милорд Годвин. Преподобный, – я снова прибег к той же легенде. И тут же оперся на древко, изображая слабость. Причем даже особо стараться не пришлось. Бодрости во мне осталось – воробью три раза чирикнуть.
 
– Ты ранен?
Второй. Этот не бычит. Глядит с сочувствием.
– Помяли немного. Мне б поесть…
– Там, – второй махнул в сторону крепости. – Пить хочешь?
– Нет, – я показал на трофейную флягу. – Уолли дал.
– Знаю Уолли, – вмешался первый. – Уолли – добряк!
Оба заржали.
– Ты это, помылся бы, – сказал второй. – Воняет от тебя похуже, чем от пса, сдохшего от поноса.
– Сам чьих? – снова построжел первый. – Говор у тебя ненашенский.
– А ты чуткий, – я выдавил смешок. – Я из… – вовремя вспомнилось ирландское: – Мунстера. Это…
– Ирлашка, – пренебрежительно бросил первый. – Так и знал, что ты чужак. Зачем здесь?
– Затем. Норманнов убивать, ты, про… – Я сделал вид, что проглотил ругательство.
– Отстань от него, Гровер! – вмешался второй. – А ты иди в крепость, поешь да отдохни. Досталось тебе.
– Отдыхать некогда, – я покачал головой. – В монастырь надо. Милорд гневаться будет. Строг.
– Зато платит щедро, – второй кивнул на мои сапоги. – Побольше нашего тана.
– Уж верно, что побольше, – подтвердил я. – Но сапожки я не покупал. У норманна забрал. Три дня назад.
– И он так вот просто тебе их отдал? – спросил первый с такой интонацией, что мне захотелось сделать ему больно.
– Просто, керл, под кустом гадить, – буркнул я. – А из тебя бы тот норманн точно всё дерьмо выпустил!
– А ты, значит, великий боец, ирлашка?
– Хочешь проверить? – Я угрожающе шевельнул копьем и тут же снова на него оперся, изобразив потерю равновесия.
– Гровер, довольно! – вмешался второй. – А ты не задирайся. Сам же на ногах не стоишь. Иди в крепость. И отдохни. А утром наверняка в ваш монастырь раненых повезут. И ты с ними.
– Точно! – Я хлопнул ладонью по лбу. – Так и будет. Совсем ум растерял, пока под дохлыми нурманами провалялся.
И заковылял к крепости, опираясь на древко копья.
Подозрительный Гровер проводил меня недобрым взглядом, но остановить не пытался.
Но попытается, если я вдруг сменю направление.
Но я не сменю. Мне тоже нужно в крепость. Потому что прежде, чем вернуться домой, я должен узнать о судьбе Рагнара. И если конунг мертв, что скорее всего, то рассказать сыновьям о том, как погиб отец. Это важно.
  
Глава седьмая. Язычник должен умереть
 
Элла, король Нортумбрии. Суровый светловолосый и светлобородый мужик с тоненьким обручем короны и широким поясом, обремененным разными предметами, самым крупным из которых был меч в ножнах, обтянутых алой тканью. Король возвышался над Рагнаром на полголовы.
Это потому, что Рагнар стоял на коленях. А на коленях он стоял потому, что два здоровенных ублюдка изо всех сил давили ему на плечи, а еще трое держали натянутые цепи, закрепленные за спиной на руках конунга, железном обруче вокруг туловища Рагнара и кольце-ошейнике, сдавившем напрягшуюся, с вздувшимися жилами, шею Лотброка. И, несмотря на железо, им приходилось напрягать все силы, чтобы удерживать конунга данов в столь неестественном для него положении. Лев остается львом даже в цепях.
Но Рагнар не был львом. Он круче. Он был повелителем морских драконов. Король Нортумбрии наверняка это чувствовал, потому что не рискнул подойти к скованному пленнику вплотную.
– Кто ты? – спросил король. – Как тебя зовут, норманн?
Монах-толмач начал переводить, но Рагнар понял и без перевода.
– Я – твоя смерть! – рыкнул он.
И король его тоже понял без перевода.
– Тебе лучше отвечать государю, – сказал монах-переводчик, косясь на своего монарха. – И тогда смерть твоя будет легкой.
Рагнар расхохотался.
От этого смеха даже я поежился, а кое-кто из окружения Эллы даже за оружие схватился.
– Я убил пятьдесят твоих людей, конунг, и еще одного! Я победил в восьми великих битвах и десятках схваток помельче. Я убил тысячу врагов и двадцать шесть великих воинов, которые станут прислуживать мне в Валхалле!