Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

По вечерам нас навещали варяги. Или мы – их.
Труворовы бойцы жили в подобии длинного дома по-словенски. То есть такого же длинного, как у скандинавов, но повыше и с нормальной крышей, а не той, на которой в Дании пасутся козы.
А по ночам ко мне приходила Зарёнка. И уходила утром. С зарей. Что по этому поводу сказать, кроме того, что я за это время так толком и не выспался? Черт! Знает Трувор или не знает? А если знает, то почему ничего не предпринимает?
А Трувор между тем вел себя исключительно дружелюбно. В варианте «мы – к ним» сажал по левую руку (справа располагался Ольбард), наливал собственноручно… И всё было хорошо, пока…
Неприятности пришли, откуда не ждали.
К варягам прибыло подкрепление. С десяток безусых юнцов возраста Вильда или около того и при них – матерый зверюга именем Расмус. Усы ниже подбородка, поперек щеки – уродливый шрам, взгляд тусклый, как осеннее небо в Питере. Прозвище у него тоже было подходящее. Осень. Представить его Трувор не успел. Имя и прозвище я узнал от Зари.
«Расмус Осень привел отцу отроков», – сказала она. И по тому, как сказала, я понял: этого Расмуса она не любит.
Но дело было не в прозвище и не в представлении, а в том, что, когда в очередной раз я со товарищи явился в гости, этот зверюга, даже не дождавшись официального представления, ни слова не говоря, попер на моего Бури. Да еще с мечом! Да еще подленько так, без предупреждения.
Хоп! И над Бури, который ни сном ни духом и даже смотрел в другую сторону, взвился клинок…
И завис, перехваченный татуированной лапой моего побратима.
Бури повернулся… тоже с мечом в руке.
Я тут же встал между ним и Расмусом. На всякий случай. Хотя понял, что мой азиат, оказывается, полностью контролировал ситуацию. И не перехвати Свартхёвди варяга, пожалуй, на одного сородича у Трувора стало бы меньше.
Свартхёвди выпустил Расмуса раньше, чем его соплеменники бросились на защиту родича. И не просто выпустил, а так основательно врезал красавчику ногой по яйцам, что пару минут о повторном нападении можно было не беспокоиться.
– И что это было? – сурово поинтересовался я у Трувора.
Лидер церемониться не стал. Подошел к скрючившемуся Расмусу, вынул из его руки меч, ухватил за волосы и заставил выпрямиться:
– Ты опозорил меня, Расмус! – прорычал он в искаженную физиономию соплеменника. – Ты напал на моих гостей! На моих друзей! Что скажешь?
Расмус встал прямо… Постарался встать прямо, что было нелегко:
– Убийца моего брата жить не должен! – выдохнул он с болью и яростью. – Ты, родич, уйди с дороги! Ты не князь, чтобы указывать мне!
Я удивился: что это? Бунт на корабле? Или межваряжские политические разборки?
Однако Трувор строить соплеменника не стал. Хотя и меч не отдал. Он повернулся ко мне:
– Могу я говорить с твоим человеком, Ульф Свити?
– Говори, – разрешил я.
Мне и самому было интересно выяснить что-нибудь из прошлого Бури. То есть отдавать на чей-либо суд, кроме своего собственного, я не собирался. Но поговорить… Почему бы и нет?
– Расмус сказал: ты убил его брата. Это так?
Бури поглядел на меня: отвечать или не обязательно?
Я кивнул. Трувор явно играл в беспристрастного судью, а не в родича, вступившегося за своего. Меня такой подход устраивал.
– Было дело, – спокойно ответил Бури. – Я бы и этого убил, если бы этот не сбежал.
– Я не сбегал! – Расмус сделал попытку отобрать меч у Трувора, но получил не меч, а локтем в нос.
– Продолжай, – бесстрастно произнес Трувор Жнец, обращаясь к Бури.
Я напрягся. Спокойствие Трувора было очень неприятного свойства. И еще меч Расмуса в его руке…
А вот Бури ничуть не обеспокоился.
– Никому не позволено оскорблять меня и мою мать, – сказал он. – Его брат оскорбил – и умер. А он – сбежал, трусливый пес. Не смея принять смерть как воин, побежал к моему князю, князю смоленскому Диру, и тот, не желая ссориться с вами, варягами, велел мне уйти из города. И я ушел.
– Так это было, или этот человек лжет? – поинтересовался Трувор у Расмуса.
 
– Лжет он, сын росомахи! – заорал Расмус.
Я еле успел перехватить руку Бури, в которой – швырковый нож.
– Не надо, Бури. Он ответит. Обещаю.
– Следи за своим языком, Осень! – рявкнул Трувор, метнув в нашу сторону яростный взгляд. – Я спросил: в чем его ложь?
– Он убил моего брата! Прямо на княжьем дворе! Девять зим тому назад.
Надо же. Девять лет прошло. Вдвое больше, чем я живу в этом мире. Интересно, а кто этот князь Дир такой? Надо будет порасспросить Бури, если всё обойдется.
– Проклятый богами чужак! – завопил Расмус. – Застрелил моего брата из проклятого богами лука! – Было странно и неприятно видеть, как суровый мужик, варяг к тому же, кричит истерично, как обиженная баба. – Он бы и меня застрелил, Трувор! Перуном клянусь! Вот его метка! – Расмус ткнул себя в щеку. – Я еле успел укрыться за яслями!
Кто-то из моих хохотнул. Надо полагать, представил, как Расмус прячется за лошадиной кормушкой. Я Расмуса не осуждал. Знал, как стреляет Бури.
– Почему он застрелил твоего брата? – спросил Трувор.
– Потому что чужак беззаконный! – яростно выкрикнул Расмус. – Боги привели его к нам, Трувор! Боги отдали его в наши руки! Позволь мне покарать его! Дай мне меч, и я выпущу ему кишки! За нашу кровь!
– Твой брат оскорбил его?
– Это была шутка! Просто шутка! Ты погляди на его рожу, Трувор! Мой брат просто пошутил! Ему было всего пятнадцать, как твоему Вильду!
– Вильд не стал бы попусту оскорблять воина, Расмус! Мне жаль, что твой отец погиб, когда твой брат был совсем мал. Но ты в вашем роду старший, Расмус. Ты мог бы научить его уважению!
– Это была шутка! – рявкнул Расмус. – Мальчишка пошутил – и этот его убил!
– Не мальчишка, воин, – спокойно уточнил Бури. – У него был меч воина. И доспехи воина. Если бы на нем было платье бабы, я бы не услышал его слов.
– Сам ты баба! – закричал Расмус яростно. – Оскорбился – так вызвал бы его на поединок! Дрался бы с нами, со мной! Как велит закон! А этот взял и убил!
– Он снова оскорбил меня, вождь, – игнорируя Трувора, произнес Бури. Просто констатировал факт.
– Жаль, что он сказал это ему, а не мне, Ульф, – громко произнес Свартхёвди. – Я бы прикончил его с удовольствием.
– Ты хочешь поединка, Расмус? – ледяным тоном спросил Трувор.
– Убить его как бешеного пса! Выпустить кишки! Будь здесь Стемид, он велел бы схватить чужака и…
– Этого не будет! – отрезал Трувор. – Этот человек не чужак, он хирдман моего друга, хёвдинга Ульфа Свити. Хочешь поединка – пусть будет так. Ульф?
– Я не против, – кивнул я. – Только два условия. Первое: поединок будет чистым. Второе: вместо Бури на хольмганг выйду я.
Мой азиат недурно владел клинком, но все же это было не его оружие. Выставить его против опытного варяга, чей уровень мне неизвестен, я считал рискованным.
– А почему ты? – на не слишком чистом словенском возмутился Медвежонок. – Я первым предложил!
Бури глянул на нас… скажем так: с удивлением.
– Зачем это, вождь? Я сам его убью.
А вот это – не факт. Если Расмус владел оружием на уровне Стрекозы или Руада.
– Вы будете сражаться на мечах, – напомнил я.
– Все мы под властью неба, – изрек мой азиат.
– Когда? – спросил я Трувора.
Тот поглядел на родича: ты как, в форме?
– Я его убью! – пообещал тот, вытирая рукавом кровь из разбитого Трувором носа.
Мало, мало ему Медвежонок по яйцам врезал.
* * *
Поединок – это, прежде всего, зрелище. И у зрелища этого есть правила. Разные. У викингов он происходил на ограниченной территории, но вариантов было много. Бились в свободной манере и в парах, на разном оружии и даже на ножах, связав левые руки веревкой. Бились мужчины и женщины. Правда, для смешанных боев, как я недавно узнал, применялись особые правила: мужчину сажали в тесную яму или в бочку, а женщине, чтобы уравнять шансы, вместо боевого оружия выдавали свернутую в жгут рубаху с камнем-утяжелителем…