Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)
Мои коллеги по профессии — тоже. Скандинавы вообще неравнодушны к искусству. Многие даже прослезились.
Пока шло отпевание, мы помалкивали и наслаждались представлением.
Но когда, согласно расписанию, пришло время опускать гроб в могилку в полу одного из нефов, «безутешный» родственник «покойника» Бьёрн Железнобокий подал знак, и представление началось.
Настоящее представление.
Нас, конечно, было немного. Зато мы были крепкими парнями и с лужеными глотками. Так что когда мы все разом отчаянно завопили и полезли вперед, распихивая толпу, не заметить это было трудно.
Орали мы одну единственную заученную фразу. По-итальянски. Фраза эта была: «Не опускать гроб! Нельзя опускать гроб!..»
Местные, мягко говоря, удивились. Но еще больше они удивились, когда только что опущенная крышка гроба с треском взлетела вверх, и изумленным взорам италийцев предстал живой и здоровый Ивар Рагнарссон.
Сюрприз!
Великолепный прыжок — и старина Бескостный оказался рядом с разинувшим рот епископом.
Взмах клинка — и на драгоценный епископский молитвенник хлынула кровь новоиспеченного христианского мученика.
А мгновением позже брошенный Хальфданом топорик врубился в изумленное лицо графа.
Итальянцев было значительно больше. Но профессиональных вояк — от силы процентов двадцать. Да и то лишь треть из них — при оружии. Храм все-таки…
То ли дело — мы. Я, например, принес оружие под плащом, уверенный, что никто не станет меня обыскивать. И немедленно приголубил потянувшегося к мечу итальянского «офицера». Другие норманы тоже клювами не щелкали — похватали «дары» и тут же пустили в ход.
Не скажу, что итальянцы сдались без сопротивления. Кое-кто рыпался… Но мы были намного круче. Вдобавок — в боевых доспехах, а не в той ерунде, которую тут принято носить по праздникам.
Около минуты потребовалось, чтобы порубать в капусту графскую гвардию. Затем — перестроение и привычная по Франции работа с толпой.
Тех, кто оказывал сопротивление, убивали. Увы, не только их. Рубили и тех, кто растерялся или замешкался, вовремя не сообразив, чего хотят страшные норманы.
Вошедшие в боевой раж викинги превращались в настоящих мясников. Ор в храме стоял такой, что аж уши закладывало.
Мое место в общей диспозиции было почти традиционным — у главного входа в храм. Задача: никого не выпускать. Не такая уж трудная, учитывая, что двери заперты. Я стоял справа. В центре — Ольбард. По левую руку от Ольбарда — старина Тьерви.
Выбраны на почетную роль привратников мы были исключительно благодаря хладнокровию. Верховные вожди не сомневались: что ни один из нас не покинет пост, увлекшись резней.
Я и не увлекся. Голов не рубил и кишки не выпускал. Так, порезал нерадикально пару-тройку аристократов с дефектом зрения. После небольшого кровопускания зрение восстановилось, и бедолаги сумели увидеть между собой и дверью меня.
Им повезло. Резню мои братья-викинги устроили кошмарную. Как всегда.
Пленников, впрочем, тоже набралось немало. Тысячи полторы. Как только их оттеснили подальше от входа, мы открыли двери храма. И рванули к воротам города.
Дорога от храма к главным городским воротам — прямая и достаточно широкая. Десять минут — и мы были бы у цели…
Не вышло.
Три сотни норманов (часть осталась снаружи — сторожить пленников) — большая сила. Но не радикальная. Городской гарнизон — куда многочисленнее. И, как оказалось, находился в полной боевой. Такой приказ был отдан покойным графом. На всякий случай.
Резня в храме длилась не очень долго, но достаточно, чтобы снаружи заподозрили нехорошее. Штурмовать собор италийцы не рискнули, но подтянули войска.
Викинги — великие воины. Атаковать ощетинившийся копьями строй численно превосходящего противника? Почему бы и нет?
Но не в данном случае. Дело не в том, что нас — существенно меньше. Куда неприятней отсутствие подходящего вооружения. Ни щитов, ни длинных копий, ни метательного оружия…
… А вот размещенные на господствующих высотах итальянские стрелки вряд ли страдают от дефицита боеприпасов. Более того, кто-то даже озаботился подтянуть легкие орудия. Потомки древних римлян еще помнили кое-что из военной тактики предков.
Словом, поверх италийских щитов на нашу ударную группу с интересом смотрел толстый северный лис.
Но это я так подумал (и приготовился к самому нехорошему), а у наших лидеров было другое мнение.
«Чудесно оживший» Ивар Рагнарссон спокойно выступил вперед, демонстрируя пустые руки…
И начались переговоры.
Вот тут-то и выявилась роковая слабость местного менталитета в сравнении с моральным кодексом викингов.
Будь на месте итальянцев тот же Ивар, он бы не сомневался ни секунды. Если ты сильнее — бей! Заложники? Какие нафиг заложники? Вот перед нами практически вся верхушка вражеского войска! И отличная возможность взять ее в плен! Так за чем же дело стало? Ах, снаружи ошивается еще несколько тысяч головорезов? Ну так пусть себе ошиваются. Они — снаружи, мы — внутри. Стены крепкие. Вот пусть снаружи и останутся. А вздумай какой-нибудь ярл (чисто фантастическая ситуация!) предложить открыть ворота ворогу лишь потому, что его сынок или дочка угодили к неприятелю в плен, вот бы его, ярла, дружина удивилась! И, пожалуй, подумала, что у ярла что-то не то с головенкой, если бы ярл немедленно не зарезал шантажиста.
Такова логика викингов.
Но у итальянцев было совсем другое мировоззрение. Во всяком случае — у социальной верхушки. А рулили в городе именно они, те, чьи родичи оказались в кровавых объятьях норманов. Тем более здесь, вне храма, никто не знал, что граф, епископ и большая часть «лучших людей» города уже отправились в мир иной.
Знатоков датского найти не сумели, так что переговоры шли на смеси латинского и французского.
И были проиграны горожанами вчистую.
Под сомнительное прямо скажем обещание Ивара (Рагнарссон взял в свидетели Одина) не чинить в городе кровопролития и освободить всех заложников, нас пропустили к городским воротам и даже любезно позволили их открыть… А потом…
Потом всё было плохо. Для горожан. Потому что наши немедленно принялись грабить и резать. И заложников никто освобождать не стал. И всякого, кто пытался противостоять с оружием в руках, убивали немедленно.
Ужас и смятение — вот те чувства, которые воцарились среди италийцев.
В считанные часы в городе не осталось никого, способного к сопротивлению. Рагнар Лотброк стал полновластным хозяином заветного города…
И наконец узнал, что это не Рим!
Вот это было воистину королевское разочарование!
Конунг так расстроился, что даже пустил на самотек процесс грабежа.
Впрочем, его сыновья хладнокровия не утратили и успели наложить лапу на лучшие куски.
Что ж, справедливо. Это ведь Ивар придумал замечательный план [123] и воплощен он был на финансовые средства Рагнара.
Впрочем, и остальные в убытке не остались. Луна — не Рим, но все же исключительно богатый город.
Был.
Три неделю спустя, до отказа набив трюмы кнорров и трофейных кораблей имуществом и отборными рабами, под завязку загрузив драккары драгметаллами и прочими ценностями, наш отремонтированный флот отправился в обратный путь.
Были, конечно, и другие идеи. В Италии ведь немало городов, в которых можно поживиться… Но мы слишком долго были в походе. Очень хотелось — домой. А через годик-другой, с новыми силами…
Увы. От дома нас отделяли тысячи морских миль. И — зимние шторма. И обиженные нами враги, которые так и жаждали реванша.
Глава тридцать четвертая
Ловушка
Удары деревяшки в щит отсчитывали ритм. Проворачивались весла, толкая драккар. Шипела вода под днищем, мы истекали потом…