Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)
— А думаю я так, потому что сам — воин, — отвечал я. — И могу узнать воина по тому, как он движется. И по тому, как он относится к смерти.
— Наша жизнь — в руках Божьих! — благочестиво произнес отец Бернар.
— Что-то я не заметил подобного смирения у большинства монахов. Оказавшись в руках язычников, они не пытаются их просветить, визжат, как свиньи, вымаливая жизнь. Хотя бы — рабами. Лишь бы не убили.
— Все мы — рабы Божьи. А человек слаб. Даже, если он посвятил себя Богу. Сам апостол Петр…
— Знаю, знаю! Три раза отрекся. А ты? Ты бы — отрекся?
— Ты читал Святое Писание?
— Кое-что. Но ты не ответил.
— Петр поступил так, как было предначертано, — уклонился от ответа монах. — Не должно ему было умереть в ту ночь. А должно — основать Церковь Христову.
— Вот и тому купцу, который привез шелк для моих сапог, не было суждено утонуть, — заметил я. — А мне эти сапоги — носить. Хотя ты прав: почистить их не мешало бы.
— Не хочешь ли принять Святое Крещение, господин Ульф? — в очередной раз предложил отец Бернар.
Я посмотрел в глаза монаху. Долго смотрел, потом спросил:
— Так что насчет меча? Я не ошибся?
— Да, — кивнул монах. — Я был воином. Но понял, что не железо, а благость и добрая воля ведут в чертоги светлые.
— Что ж, — сказал я. — Прости, что помешал тебе попасть в Рай. Но сдается мне: ты еще пригодишься Господу в этом мире.
— Так ты готов креститься?
Я не ответил. Встал и ушел к девочкам. А что я мог сказать? Что я уже был крещен? Или — буду? Ведь до моего крещения — еще тысяча с хвостиком лет. Действительно ли оно сейчас?
Моим размышлениям о Божественном был положен конец. Вернулось начальство: Бьёрн, Хальфдан, Хрёрек. С новостями. И с денежками.
Денежки были — королевские.
Карл заплатил-таки норманам отступное. Семь тысяч фунтов серебром. Весьма скромная сумма, но если вспомнить, что Рагнар разграбил Париж, а его войско на момент торговли на три четверти состояло из небоеспособных дристунов, то — очень даже неплохой кусочек.
Тысячу марок Лотброк отослал Бьёрну, а тот поделил между наиболее достойными. Мне тоже досталась аж целых полфунта королевского серебра.
С паршивой овцы, как говорится…
По-настоящему меня огорчило другое. Старина Рагнар собирался устроить продолжение банкета. Слово «Рим» застряло в его мечтах, как репей — в шерсти бродячей псины.
— И на кой нам этот Рим? — честно спросил я на совете хирда. — Добычи и так столько, что не то что в сундук под румом — в трюм кнорра не влезет!
Ответом мне было несколько удивленное молчание… Которое нарушил Свартхёвди, напомнив присутствующим:
— Братец Ульф по моей сестренке скучает.
Тут же повсюду расцвели довольные ухмылки.
Вот это народу было понятно. А то «слишком много добычи!» Что за абсурдное заявление!
Словом, понимания я обществе не нашел. Разве что — у отца Бернара, который права голоса на нашем тинге уж точно не имел.
Так что я всё понял, заткнулся и молча слушал, как уважаемые люди рассуждают по поводу несметных римских богатств. Их логическая цепочка выглядела так: простые христиане свозят всё лучшее, что у них есть в монастыри. А монастыри, в свою очередь, всё лучшее отправляют главному жрецу Белого Христа. То есть Папе Римскому. Вот там-то и лежат подлинные сокровища.
То, что лето кончается, никого не смущает. Здесь юг. А путь наш лежит еще южнее. Туда, где зимы теплее, чем датская весна.
Проорав часика четыре, воины Хрёрека-ярла единогласно постановили: в Рим с Рагнаром-конунгом плыть.
Вывод: в этом году домой я точно не вернусь.
Теперь предстояло решить менее глобальные вещи. Например, в каком составе плыть в Италию? А также как и где хранить уже добытые ценности, потому что везти их с собой — только место занимать всяким «дешевым» серебром, когда впереди — несметные римские сокровища.
Решили. В поход пойдут три драккара и один кнорр. Четвертый драккар, требующий ремонта, останется здесь. Здесь же останутся все раненые и больные плюс человек двадцать хирдманнов постарше. Их задача: укрепить лагерь, где будут храниться ценности и продукты, кои необходимо накопить ко времени нашего возвращения. Начальником оставшихся назначался Хёдин Морж.
Остальные продолжат поход.
Вот счастье-то привалило морским разбойникам! Круглый год — над бездной вод. Мечты сбываются.
Мне присоединиться к команде Хёдина даже не предложили. Ну да я бы и сам не остался. Одно дело — домой, а совсем другое — с дедушками полгода на острове сидеть. Уж лучше я с братвой в Италию сплаваю.
Надо отдать должное норманам, никто даже не предполагал, что будет — легко. Путешествие вокруг Европы — дело не совсем новое. Хаживали и не единожды. Но море есть море. Тем более — океан. Это сушей из Франции в Италию — практически рукой подать, а соленой дорогой — хрен знает сколько. Сначала — по Аквитанскому морю вдоль французских и леонских берегов. Потом — Атлантика, Испания, вернее, Кордовский Эмират — до Гибралтарского пролива, за которым всё та же Кордова, и дальше, по Средиземному морю — можно вдоль северного берега — мимо южной Франции, а можно — вдоль южного, африканского. Выбор богатый, но по сути: хрен редьки не слаще.
Ну да меня это не касается. Мое дело — весло вертеть.
Глава двадцать восьмая,
в которой герой, вопреки собственному желанию, отправляется на юг
В поход отправилось более сотни наших кораблей. Однако через Ньорва Зунд [118] прошло лишь восемьдесят семь. Во время плавания вдоль испанских берегов наша северная рать порядочно поиздержалась. Главным образом потому, что поначалу мы постоянно ввязывались в драки с местными. Ни одной настоящей битвы, но — непрерывные стычки. Проба сил. Арабская легкая конница была хороша. Отменные стрелки, отважные воины… В рукопашке против плотного строя викингов им ловить было нечего. Точно так же, как и нам, тяжелой пехоте, за ними гоняться. Но не будь у Рагнара конкретной цели — Рима, мы бы наверняка задержались тут подольше. Места эти (будущая Испания и Португалия) были богатейшие, покруче Франции. Даже простые воины щеголяли в шелках. Но может и к лучшему, что Рагнар стремился в Италию. Со здешними населенными пунктами наверняка пришлось бы повозиться. Я в «прошлой жизни» бывал в Испании и видел вросшие в скалы города-крепости. Тут и строить почти ничего не требовалось — природа сама потрудилась.
Оказаться у подножия этих твердынь, под обстрелом арабских воинов мне совсем не улыбалось. К счастью ничего подобного от меня и не требовалось.
Мы выбирали местечко, где в море впадала река, высаживались, хватали по-быстрому, до чего можно было дотянуться — и сматывались. Держались кучей, потому что стоило какому-нибудь кораблю отбиться от стаи, как откуда ни возьмись, появлялись арабские галеры и травили одиночку, как псы — кабана. При отсутствии ветра драккары галерам ничуть не уступали, даже превосходили в прыти, а вот в парусной регате проигрывали однозначно.
Отец Бернар сказал мне, что сарацины — такие же пираты, как и мы. Только верят в Аллаха и рожами посмуглее. Такие же морские волчары. Налетали, били… И тут же давали деру, увидев полосатые паруса идущих на помощь своим драккаров. Отступали, но не уходили. Просто держались поближе к берегу, где преследовать их было не только бесполезно, но и опасно.
В отличие от нас, арабы отлично знали здешние воды, а напороться на скалу или даже просто сесть на мель было чертовски рискованно.
Пока пара-тройка драккаров снимала с банки застрявший кораблик, отважные аборигены вертелись вокруг и осыпали стрелами спасателей и спасаемых.
В одной из таких мелких стычек меня ранили.
Виноваты были наши союзники-нореги из бывшего Торсонова хирда. Поддались на провокацию и погнались за испанским парусником. Результат — брюхом на мель. А нам, естественно, вытаскивать.