Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

Начать нашу тактическую операцию предстояло Вихорьку. Идея была не моя — Тьёрви. Вихорька никто не спрашивал. Но он мог бы и отказаться. Тогда отару погнал бы кто-нибудь из «юнг». Пацанчик взялся всё сделать сам, хотя я честно попытался объяснить ему, насколько это опасно.
— Ты возьмешь меня с собой? — спросил Вихорёк. — Потом, когда вы победите?
— Если будет кого брать, — проворчал я, и паренек засиял от счастья.
Теперь нам оставалось только дождаться вечера.
Движение по идущей мимо монастыря дороге днем было не слишком оживленным, но ближе к закату к воротам потянулись труженики полей и виноградников, погнали скотину, повезли свежие продукты…
Наступила очередь Вихорька. Блеющая отара вступила на мост, когда стража на стенах увидела красное знамя с изображением курицы-дистрофика. Поначалу никто не всполошился: отряд действительно ждали. Но чуть позже наблюдатели забеспокоились: слишком уж поспешно передвигались наемники. Можно сказать — во весь опор. Первые всадники вылетели на мост, когда овцы только-только начали проходить через узкие ворота.
— Норманы! Норманы! — дружно заорали мы, врезаясь в отару и порождая смятение не только среди бедных животных, но и среди привратной стражи.
— Норманы! Близко! — Голос у Трувора — как боевой рог. Его сходство с покойным предводителем наемников ограничивалось длинными усами, но хотелось верить, что в суматохе никто не станет к нему присматриваться.
Конные «увязали» в отаре, но всё же ухитрились протиснуться к самим воротам.
А по мосту уже грохотали повозки и бежала пехота. Викинги помельче, кое-как замаскированные трофейными доспехами и тряпками. Распознать в них ряженых было проще простого. В мирной обстановке. Но сейчас все взгляды монастырских были прикованы к металлически отблескивающей колонне, показавшейся из-за холма. Норманы!
— Норманы! — Подхваченный монастырской стражей вопль разнесся над монастырем.
Все по местам. Команда «к бою!».
— Быстрее, быстрее! — истошно орали стражники у ворот.
— Закрыть ворота! — ревел кто-то начальственным басом.
Но в воротах — мешанина из блеющих овец, вопящих ряженых и гужевого транспорта.
В итоге ворота остались открытыми. Хорошие такие ворота. Из доброго дуба, усиленного железом и бронзой. С надвратной башней, обеспечивающей обстрел тех, кто пожелает оные ворота взломать.
Шум, вопли, ругань, ржание коней, блеяние несчастных овечек…
А издали, со стороны дороги — грозный рев и инфернальный грохот и лязг. Это приближались викинги. Безжалостные дьяволы, выходцы из ада, ужас всей клерикальной Европы.
Я вырвался на «оперативное» пространство следом за Трувором.
В монастырском подворье — суета и ажиотаж. И почти полная неразбериха. Как позже выяснилось, отряд усиления, прибывший вчера, успел покушать и выпить, но «штатного расписания» на него еще не составили. Однако бравые парни лезли на стены вместе с «базовой» стражей…
Отчего неразбериха только увеличилась.
Мимо меня промчался мужик в помятом нагруднике.
— Ворота!!! — вопил он, срывая голос. — Закрывай ворота!!!
Размечтался, однако.
На пути у него оказался Ульфхам Треска. Во франкских тряпках и мятом бронзовом шлеме с личиной кота и дрянным щитом с уже знакомой дистрофичной курицей. Всё — из арсенала наемников.
Датчанин открылся, и мужик в нагруднике с разбега врезался в скрытый лохмотьями, но куда более качественный доспех Ульфхама… И засипел, когда пальцы викинга стиснули его горло.
— Не шуми, — сказал ему Ульфхам Треска по-датски. И закрепил команду добрым ударом щита.
Трувор пихнул меня локтем.
— Башня — наша! — бросил он.
И мы рванулись вперед, расталкивая монастырских вояк.
Мы — это четверо варягов, Свартхёвди, Оспак Парус и я сам.
Вход в башню — узкая щель. За ней — крутая каменная лестница, винтом уходящая вверх.
Теперь можно было не церемониться, поэтому когда на пути Трувора оказался менее проворный монастырский стражник, то жизненный путь бедняги тут же и закончился, а Трувор сходу ворвавшись в помещение на первом уровне, крикнул мне: «Выше!», и принялся рубать супротивников.
 
А я полез вверх по закручивающейся лестнице. За мной — остальные.
Ага! Следующий этаж. Промежуточная площадка с тремя бойницами, пятью бойцами и недетских размеров запасом стрел.
Трое из пяти глазели в щели, двое оглянулись… И отвернулись. Шлем на мне — франкский — дурацкое «пожарное ведро». Меч — в ножнах. Борода черная. Рож незнакомых в монастыре со вчерашнего дня — хоть отбавляй. А у ребят — дело. Они разогревали смолу. Макнешь в такую наконечник с обмоткой, подожжешь и — огонь. Само собой прицельная дальность падает и скорострельность. Зато — горит.
Эти — мои.
Я шмыгнул внутрь (мои друзья помчались дальше — на верхние уровни) и тут же зарезал двоих. Ножиком. Самым бесчестным образом.
Сначала одного, потом второго. Даже и не пискнули. Хотя особой нужды в тишине не было. Снаружи стоял такой ор, что даже здесь, за толстыми стенами, было шумновато. Никаких угрызений совести я не испытал. Эти люди намеревались жечь огнем моих товарищей, а я их… совсем небольно зарезал.
Успокоив двоих, я извлек из ножен Вдоводел и двумя экономными ударами отправил в рай еще парочку. С третьим пришлось повозиться. Он отвернулся от бойницы как раз тогда, когда я извлекал клинок из межреберья его коллеги.
Мужик оказался сообразительным. И что характерно — держал в руках лук с наложенной стрелой. Спрашивать меня, что я делаю и зачем, франк не стал. Щелк! — и выпущенная в упор стрела долбанула меня в грудь. Хорошо — в зерцало угодила. Хорошо — мужик в спешке недотянул лук и выстрел получился — вполсилы. Но и эти «полсилы» заставили меня пошатнуться.
И тут франк допустил ошибку. Ему бы подхватить вторую стрелу и влепить мне в живот (не факт, что бронь выдержала бы), а он бросил лук и схватился за тесак. На этом его бойцовская карьера и закончилась.
Я выглянул в щель. Картина была отрадная. Ворота открыты, мост опущен, а к мосту огромными прыжками (но при этом идеально держа строй) несутся хускарлы Хальфдана с самим Рагнарссоном в первом ряду.
Убедившись, что всё идет по плану, я кинулся к лестнице… И вскоре убедился, что парни справились без меня. Дееспособных защитников в башне не осталось.
Но веселуха еще не закончилась.
Когда я поднялся на самый верх, то обнаружил там всю нашу команду (за исключением Трувора и Оспака Паруса, которому было поручено держать вход в башню), развлекавшуюся метанием стрел в защитников монастыря, обосновавшихся на стене.
То, что стену могут обстреливать из собственной башни, строители как-то не учли. Поэтому это было чистое избиение.
Да и то, что происходило на подворье, назвать битвой язык бы не повернулся. Главные силы наших уже прорвались на территорию монастыря. А поскольку в бою один викинг стоил как минимум пяти франков, тысяча викингов против нескольких сотен защитников — это примерно как батальон спецназа против роты срочников. А тут еще внезапность нападения…
Стрельба по беспомощным мишеням меня не привлекала, поэтому я поспешил вниз.
Вход в башню был закупорен могучим туловом Оспака Паруса. Я похлопал его по спине, Оспак посторонился и выпустил меня наружу.
Собственно, защищать вход в башню было уже не от кого.
Снаружи густо воняло смертью. Трупы лежали вповалку, в одежде и доспехах. Их никто не обирал. В монастыре имелись объекты, куда более перспективные с точки зрения трофеев.
Большая часть викингов скопилась у храма. Там шла самая отчаянная сеча, но исход ее был предрешен. Последние монастырские воины пали раньше, чем я добежал до храма.
Дом Господа тоже был неслабой крепостью. Узккие двери еще держались, судя по ритмичному грохоту.
А в храме шла служба. Чувственные голоса певчих взывали к Господу на бессмертной латыни, умоляя о защите. Во всяком случае, я так полагал, поскольку мои знания латыни ограничивались сотней слов. В мирное время пение это наверняка было очень впечатляющим, однако защитить храмовые врата не смогло. Когда язычники ворвались внутрь, пение сменили вопли боли и ужаса.