История третья. Так не бывает (СИ)

— Садись… — Это уже со стороны Саши.
— Куда? — Не сразу поняла я о чем он вообще.
— Куда-куда, сюда — он потянул меня за руку, усаживая на себя сверху.
— Саша, ты с ума сошел, это же неприлично, и тяжело. и неприлично! — От неловкости ситуации я начала напрягаться и повторяться.
Мужчина меня приобнял, прижимая к себе и утыкаясь в спину лбом.
— Тяжело тебе что ли? — Тихо спросил он, согревая своим дыханием.
И я поняла. Не ради меня. Ему было комфортно вот так, когда на него не смотрели с жалостью, а скорее на меня с недоумением. Впрочем, с меня не убудет, а нам идти сейчас туда, где много людей и много взглядов… И позже их будет еще больше. А он к ним не привык. Спеша расквитаться со всем миром забыл, как этот мир сложно относится к людям с проблемами.
Я поерзала на Сашиных коленях, стараясь устроиться поудобней. Таким образом, чтобы не мешать обзору и не слишком давить на конечности, уже, наверное, и забывшие о физических нагрузках.
Так мы и “закатились” в приветливо распахнутые двери. Саша сверху на коляске, я сверху на нем. А по бокам от нас два “охранника”, с холодными глазами и следами непростой и бурной жизни на лицах.
***
Кап-кап… Кап. Кап-кап.
Кажется, надо вызывать мастера. Воду выключила еще минут десять назад, а из крана продолжало капать. Пока что звук не вызывал отторжения, когда прозрачные водяные шарики с забавным плюхом опускались в уже начинающую остывать воду. Но если капать будет непосредственно на металлическую емкость — сразу же звук начнет нервировать.
Сегодня вода не помогала. Мыло с мочалкой и горячая, едва не обжигающая жидкость, в которую погружено мое тело, не давали ожидаемого облегчения.
И виной тому был не вечер, который я провела с ребятами. Как раз он оказался прекрасен. Мужчины в спокойной, но не домашней обстановке раскрывались с совершенно других сторон. Обычно холодный, резкий и настороженный Глеб, сумел хоть и не сильно, но расслабиться. Он развалился на кресле и большей частью смотрел на озеро, время от времени лениво прикладываясь к бокалу. То, что этот мужчина предпочитает вино крепким спиртным напиткам, удивляло. Не соответствовало. Но на мое удивление Саша со смехом заявил:
— Белый не отказывается от всего горючего. Смотря с кем пьет.
На что Глеб лениво усмехнулся и с такой быстротой запулил узкоглазому в лоб шариком из влажной салфетки, что тот не успел увернуться.
— Теряешь хватку… — прокомментировал ситуацию Тим. В отличие от нас всех он не пил, ссылаясь на то, что ему еще за руль. А сам незаметно сканировал окружающую обстановку, время от времени вклиниваясь в разговор с едкими комментариями, вызывающими взрывы смеха.
— Тим, а какое у тебя образование? — Наконец, не выдержала я. Слишком умен, слишком отточена речь…Тим вообще весь был слишком.
Саша с Глебом переглянулись. Тим же невозмутимо ответил:
— Никакого… Не сложилось у меня с образованием. — Скупая улыбка только убедила меня в том, что сказана всего половина правды. И больше навряд ли сообщат.
Я вопросительно посмотрела в глаза Саши, за столиком он отпустил меня со своих коленей, но только на стоящий рядом стул и тут же притянул к себе, обвивая одной рукой.
Так я и сидела, прижатая к его боку, время от времени выпутываясь из объятий, чтобы выпрямиться и размять затекшие мышцы, да только ненадолго. Саша быстро спохватывался и притягивал к себе.
Во взгляде Саши не было ответа на невысказанный вопрос. Он улыбнулся и подмигнул, оставляя легкий поцелуй с привкусом шашлыка, табака и виски на моих губах.
Не смотря на все мои страхи, наша кампания оказалась на глазах у посетителей всего на несколько минут, затем нас проводили на закрытую с двух сторон — сзади и справа — веранду, выходящую на самый берег пруда. С третьей стороны оказалась аналогичная веранда, от нее нас отделяла прозрачная сетка, вся заплетенная какой-то лианой. Растение настолько плотно заросло, что создавало весьма полноценную преграду от любопытных взглядов. Но их пока что и не было. Соседняя веранда пустовала.
 
Так мы и сидели, неспешно беседуя, наслаждаясь покоем и уединенностью, прохладой, сопровождающей закат.
Но стоило вернуться домой, в свою квартиру, как воспоминания о нападении нахлынули, завертели, отправляя в черный омут. Сил сопротивляться ему почти не осталось. Так и смотрела с тоской на падающие капли. Приятная цитрусовая свежесть геля для душа не бодрила, мочалка, вот незадача, не оттирала следы грубых, насильственных и от этого еще более отвратительных прикосновений.
Отключиться, забыть, удалить… Этого требовал мозг, этого требовала живая сущность, называемая душой, об этом мечтало тело.
Как-как…
А глаза, наверное, пустые…
Из самоистязающего созерцания вывела трель звонка. Закутавшись в банный халат, вышла в коридор, часы напротив входа в кухню показывали час ночи.
Ребята уже должны были разъехаться или спать. наверное. Я не спрашивала куда они ходят, чем увлекаются, чем зарабатывают на жизнь. Пыталась. Но от всех моих вопросов они ловко уходили, полуулыбками, туманными фразами, ловкими переводами темы на другое. Только Саша более-менее откровенничал. Но и скрывать, судя по всему, ему нечего. Обычная семья: мама, папа, младший брат, переезд в другой город, учеба, IT бизнес, спонсорами которого частично являлись Тим и Белый. А вот тут и начинались трудности с информацией: откуда у Тима и Глеба средства на поднятие бизнеса? Как они вообще познакомились? Что общего? Откуда настолько близкие отношения, что они без проблем, что больше всего удивляет, вдруг решили взять одну женщину? Был ли у них такой опыт отношений раньше? Вопрос, вопросы… И ни одного ответа.
В глазке двери виднелся силуэт Тима. Я опустила металлический язычок на стеклянный “глаз” и задумалась.
Хочу ли я сейчас кого-то видеть?
Нет? Да?
Четко же сказала ему что принимаю, дала понять, что не против перевести отношения на другой уровень. И он пришел. Стоит за дверью. Хмурый. Напряженный. Ждет.
Эмоции. Эмоциональный порыв. Готова ли я отвечать за свои слова? Или трусливо спрячу голову в песок? Не открою. Не пущу.
Я еще не приняла решение. Разум пытался понять, сопоставить, достичь максимально комфортного решения.
А пальцы уже крутили замок. Раз, два… Откидывали цепочку. Она ударилась и глухо звякнула, соприкоснувшись с крючком.
Я еще думала…
А он стоял там, за дверью.
Руки за спиной, ноги на ширине плеч. Выбившиеся из низкого хвоста длинные пряди неряшливо свисали на лицо, как новые, почему-то темные, шрамы.
Глаза… Он был уже готов уйти. И я бы потеряла. Потеряла…
Ни за что.
Он зашел, разулся, присев на корточки, скинул кроссовки, не заботясь о том, как ровно и красиво они стали в углу.
И опять этот взгляд. Звериный. Только этот зверь не завоевывать пришел. Он пришел сбежать. Одно неловкое, резкое движение, косой взгляд, грубое слово, обидная шутка и он уйдет. И ничем ты его потом не приманишь обратно. Ни лаской, ни сахарной костью.
Кто же тебя так напугал? Кто изувечил внутри? Ты такой же больной, как и те двое.
Только они не успели настолько закостенеть, зачерстветь, слиться со своей внутренней ущербностью.
Я молчала и смотрела в эти светлые глаза. Стремно-светлые на фоне черных длинных ресниц и черных волос. И кожа им под стать. Белая.
И как в первый раз увидела: тонкий породистый нос, длинный. И что глаза у него чуть навыкате. Вместе с цветом радужки смотрелись… жутко. Высокий лоб, черный брови, сросшиеся посередине. Какой-то слишком резкий, вытянутый, овал лица.
Только губы, в противовес: пухлые, верхняя чуть больше.
Острый, выдающийся вперед, подбородок. Тим не был красавцем, даже обычным не был. Он был. некрасив. Все черты лица, по отдельности, идеальны — а все вместе некрасиво. Очень.
Только скулы, как у Саши, острые, высокие, сглаживали картину.
Если не смотреть в глаза.