Во благо государства (СИ)

Исан’нэ и Лан’нау вскочили одновременно, и если первую Тай’нин тут же схватил за плечо, вынуждая сесть, то помешать второму было некому. Кель’рин, как и все вокруг, замер, глядя на стремительно скользнувшего вперёд капитана Чёрной роты. Если он решит просто взять и прикончить подсудимого…
Знаменитый боевой маг и фехтовальщик остановился, когда до предполагаемой жертвы оставалось ровно три шага. Он даже не прикоснулся ни к мечу, ни к кинжалу, не потянулся ни к кому даром, но всё равно казалось, что весь зал затаил дыхание.
— Никто, — чеканя каждое слово произнёс он, — не смеет поносить имя Регента в присутствии гвардии! Тем более такой подлец как ты. Это понятно?
— Господин Лан’нау! — вмешался Оклин. — Я требую, чтобы вы перестали мешать ходу суда. Вы же, господин Альфин, только что признались в своих преступлениях, а ваши лживые отговорки лишь усугубляют вашу вину. Скажите, кто-нибудь из находящихся в этом зале одарённых имеет основания полагать, что подсудимый сейчас находился под действием магии подчинения? — он сделал небольшую паузу, давая возможность зрителям высказаться, однако никто не произнёс ни слова. — Тогда будем считать, что признание было сделано без принуждения и является истинным. А раз так, перейдём к главному! Господа маги…
— Я не закончил! — перебил судью Альфин. — Я должен сказать…
— Я не разрешал вам говорить! — закричал на него тот. — Вы только что сознались в мятеже и убийстве! Вам нечего больше заявить в свою защиту! Молчите, пока к вам не обратятся, иначе будете строго наказаны! Эм… Как вас там… Заставьте подсудимого не нарушать порядок!
На некоторое время процесс вынужденно прервался — судья откинулся в кресле, вытирая платком побагровевший лоб, а стоявший позади мастера алхимистики маг-гвардеец схватил того за воротник и, склонившись над его ухом, принялся негромко, но очень эмоционально, что-то ему втолковывать.
— Итак! Господа маги! — наконец решил продолжить свою речь Оклин. — Сейчас, согласно Договору о Гильдии, я предлагаю вам сказать, признаёте ли вы подсудимых виновными либо невиновными. Прошу!
Капитан Чёрной роты откликнулся на его призыв немедленно.
— Я, Лан’нау из гвардии, — во весь голос объявил он, не давая никому вставить слово, — считаю всех их виновными!
Он резко развернулся и двинулся обратно к своему месту, а в зале тут же, один за другим, стали раздаваться голоса других боевых магов.
— Я, Хай’кот из гвардии, считаю подсудимых виновными!
— Я, Тан’хэ из гвардии, считаю виновными!
— Я, Цангер из Центральной армии, говорю — они виновны!
— Я, Рагнар из гвардии, считаю их виновными!
— Я…
Тишина, которая ненадолго воцарилась, когда своё мнение высказали маги на военной службе, продлилась недолго.
— Я, Шайин’сай, четвёртая дочь третьей ветви Ан’ау’сай, — тут же поднялась со своего места аристократка, — утверждаю, что они виновны!
— Я, Тугаро из Калристии, считаю подсудимых виновными! — как ему и было предписано, поддержал её торговец зачарованными предметами.
И этого хватило. Один за другим не участвовавшие в подготовке к суду и сегодня впервые услышавшие обвинения маги стали вставать, делая такие же заявления. Впрочем, казалось бы, бесперебойно работающий конвейер обвинений вскоре прервали.
— Я, Илисия из Тайрии, — встала давнишняя рыжеволосая нарушительница спокойствия, — заявляю, что они в принципе не могли совершить тех преступлений, в которых их обвиняют! И более того, я готова это доказать!
— Продолжайте, — милостиво разрешил ей верховный судья.
— Рада, что у вас есть чувство справедливости, господин Оклин. Итак, коллеги, я спрашиваю вас! Может ли считаться убийством уничтожение нежити, которая по определению не является человеком? Может ли считаться мятежом противостояние такой нежити, обманом захватившей власть?
— За такие слова я прикажу выпороть вас на площади! — вновь поднялся со скамьи Лан’нау.
— Я пожертвую собой ради правды! — выкрикнула Илисия. — А сейчас, раз мастер Альфин заявляет, что Регент и часть его свиты — не люди, то почему бы им не попытаться доказать обратное прямо сейчас, убрав магическую маскировку и показав нам свою сущность?
 
— Гир’шан, Кай’хо, Лин’хо! — рявкнул капитан Чёрной роты, не желая бросать слов на ветер. — Схватить! Вывести за ворота! На центральную площадь! Тридцать ударов!
Названные воины тут же сорвались с места, бросаясь к Илисии через взорвавшийся возмущённым ропотом зал.
— Отменяю приказ! Прекратить! — скомандовал Регент, пытаясь перекричать шум толпы. — Тишину!
Гвардейцы каким-то образом услышали его и остановились немедленно, однако потребовалось ещё немало криков и ударов в гонг, прежде чем удалось восстановить порядок. Только после того, как голоса утихли, Регент встал и вышел вперёд. Исан’нэ тенью последовала за ним.
— Госпожа Илисия, я прощаю вас за необдуманную речь и готов на неё ответить, — почти оставаясь в рамках этикета объявил он.
Однако весь его запас вежливости на этом и кончился.
— Вы вообще хоть что-нибудь понимаете в боевой магии? — тут же продолжил он. — Так я объясню. Пелена, во-первых, скрывает, какими зачарованными предметами носящий её пользуется для своей защиты, во-вторых, позволяет провести внезапную контратаку, а в третьих, просто выиграть время, нужное на то, чтобы её сбить. Меньше полугода назад принц Тайко был отправлен в пустоту. В Столице тогда вспыхнул мятеж, в ходе которого я получил тяжелейшие раны. Недавно нападению подверглись мои люди. И вы сейчас, на суде над поднявшими на них руку убийцами, предлагаете и мне, и им отказаться от важной части нашей защиты. Вы, вообще, не заодно с мятежниками⁈ Ладно, это так глупо, что даже не смешно, — Тай’нин сделал в сторону обвинявшей его женщины-мага взмах рукой, будто бы отгоняя её, словно муху. — Забудем об этом и продолжим суд.
— Я не забуду, — негромко сказала Исан’нэ и сделала шаг вперёд, вставая рядом с ним. — И мне надоело, что подлецы, лжецы и мятежники прячутся от меня, прикрываясь какими-то правами. Как тебя там, Илисия, да? Я вызываю тебя на поединок до смерти.
* * *
Первые мгновения госпожа Илисия могла только удивлённо хлопать глазами, оглядываясь в поисках поддержки на коллег по Гильдии. Видимо, благодаря своему полу в сочетании с одарённостью и мирной специализацией она попросту никогда раньше не сталкивалась ни с подобным обращением, ни с самой перспективой сойтись с кем-то в схватке, из которой живым выйдет только один.
— А… Я… — растерянно открыла она рот, не зная, что сказать.
— Моя госпожа! — мягко позвал её один из магов со смуглым лицом южанина, оттопыренная слева пола длинного халата которого явственно выдавала скрытые под ней ножны меча. — Вам следует ответить. Сейчас вы должны сказать, на каких условиях намерены драться.
— Бесчестно! — выкрикнул кто-то. — Только трус может вызвать на дуэль женщину!
— А госпожа капитан похожа на мужчину? — тут же ответил ему чей-то ехидный голос.
— При таком неравенстве сил просто убийство! — заявил ещё один маг, вызвав злорадную ухмылку на лице Исан’нэ. — Ваше Могущество, вы должны запретить…
— Тишину в зале! — изо всех сил проорал секретарь Оклина, но на него никто не обратил внимания.
— Госпожа Илисия! Вы не обязаны принимать вызов, поединок — это право, а не обязанность! Откажитесь!
— Да, Ваша Трусость, откажитесь! Бежать ведь безопаснее!
— При чём тут смелость⁈ Драться с таким противником это безумие!
— Правильно, Ваша Трусость, лучше прячьтесь…
Секретарь ударил в гонг, призывая всех успокоиться, но чтобы остановить продолжающиеся выкрики, ему пришлось повторить это ещё дважды.
— Я… Я отказываюсь от поединка! — в наступившей тишине заявила Илисия. — Я не вижу причины умирать на дуэли с профессиональной убийцей!
— Не видишь причины⁈ — почти ласково проговорила капитан тайной стражи. — Сейчас я это исправлю.
Неизвестно, что именно выдало её намерения. Может быть, слегка согнувшиеся в этот момент в коленях ноги, а может — чуть напрягшиеся пальцы правой руки. Или же Тай’нин попросту слишком хорошо знал, чего от неё ожидать. Как бы то ни было, он почти неуловимым для глаз движением перехватил её за запястье в тот самый миг, когда она рванулась вперёд. Впрочем, даже без сорванного в последний момент оскорбления действием эффект был достигнут. Кель’рин со своего места не видел лица и глаз Исан’нэ, однако мог прекрасно наблюдать, как побледнела её несостоявшаяся противница.