Род Корневых будет жить! (СИ)

— Микола, чего стоишь истуканом, — закричал Савелий. — Крепи, давай!
И пацан, моментально взлетев наверх, накинул на столбики конструкции специальные петли, приделанные к столбикам ворот.
Он ещё не закончил, а наверх уже заскочили вооружённые рогатинами воины в лёгких кожаных доспехах.
Как только Микола накинул последнюю петлю, конструкция волшебным образом протянулась вдоль всего частокола. И защитники, запрыгивая около ворот, начали разбегаться по ней в разные стороны, вставая по периметру. И как-то защитников мне показалось больше, чем было народу в избе. Сильно больше.
Я остановился, разинув рот. И тут же получил тычок в бок от пробегающего мимо мужика с копьём.
— Барин, не стой на пути! — крикнул он. — Коли уж пришёл помогать, так надевай доспех, бери рогатину и дуй наверх! 
— А где взять доспех и рогатину? — спросил я у мужика, но он уже заскочил наверх.
Зато под руку попался Микола…
Пацан принёс мне тяжёлую куртку из толстой грубой кожи, помог надеть её прямо поверх кадетской формы и застегнуть ремешки. 
Он помогал мне и, как ни странно, в его взгляде я видел зависть. Но заморачиваться его мотивами я не стал.
Куртка была с чужого плеча, великовата мне, но в непрекращающийся дождь в ней было намного комфортнее, чем просто в кадетской форме.
Надев куртку, я оглянулся в поисках рогатины и увидел их с десяток, составленных пирамидкой. Выбрал одну. Примерно двухметровую, с широким ланцетовидным обоюдоострым лезвием сантиметров сорок-пятьдесят, с крестовой поперечиной внизу лезвия, и древком, обмотанным полоской кожи. Примерился. Н-да, тяжёлая. Не карабин. Ну да ладно! И кинулся к воротам. По пути чуть не сбил девчонку с ковшиком кипящего масла.
Не знаю, чьё шипение было сильнее — расплескавшегося под дождём масла или девчонки.
— Осторожно! — заорала она. — Сожгу ведь!
Я отступил назад, пропуская её и столкнулся спиной с мужиком. Он с напарником нёс носилки с камнями.
Это столкновение стало последней каплей.
— Твою мать! — выругался я и по новой оглядел двор или площадь. Ну или как оно там внутри частокола называется.
Все были заняты делом. Каждый выполнял свою работу.
Те, что были внизу, подносили верхним камни, масло, стрелы… А те, что наверху, –кололи и рубили рогатинами врагов за частоколом, не позволяя им залезть на стену. Рядом пращники метали камни. И лучники… Они макали в горячее масло обмотанные тряпкой наконечники стрел и стреляли в нападающих. Не поджигая масло! Просто макали и стреляли.
Это было так странно. И я сейчас не про то, что незнакомое оружие… Я конкретно про стрелы! То, что с ними делали, не укладывалось в мою картину мира. До тех пор, пока я не увидел, как давешний седобородый дедок — дед Радим, прежде чем позволить стрелкам обмакнуть в раскалённое масло стрелы, что-то сунул в ковш с маслом и прошептал. Масло на миг засияло, и стрелки начали быстро макать стрелы и стрелять.
Да, я увидел, как дед что-то делает с раскалённым маслом. Но, понимания того, что происходит, мне это всё равно не добавило.
Вокруг творилось чёрт знает что. Но люди были деловиты и собраны. И я стоять просто так больше не мог. Поэтому тоже залез на леса. И увидел оттуда, что стреляют обмокнутыми в масло стрелами в странных существ, полулюдей полуволков и в странных людей. Вроде как зомби и в то же время нет. Волколаки и лютые мертвецы. И они, при попадании в них стрел, быстро обращаются в пепел, который тут же смывает дождём.
Я растеряно смотрел на нападающих. Даже в самом страшном сне я не мог представить себе такого кошмара!
Пока я, открыв, как ворона, рот, разглядывал существ, на частокол рядом со мной прыгнул волколак. Его зубы клацнули в миллиметрах от моего лица, и я от неожиданности сунул в него рогатиной. И промазал.
Волколак извернулся в полёте и хлестанул когтистой лапой по древку. А потом начал падать, утягивая тяжёлую рогатину за собой.
И я, не успев от неожиданности выпустить древко, полетел с частокола вслед за волколаком…
Лютые мертвецы — это не зомби. Это почти живые люди с сохранившейся толикой сознания. И они полны ненависти! Они ей просто одержимы! Их глаза белые, лишённые зрачков, а кожа потрескалась, оголив мышцы. Кое-где кожа свисала лоскутами. Они не вопили, как голливудские зомби: «мозги!». Они просто хотели меня уничтожить.
 
За этим они сюда и пришли — уничтожить меня. Как и волколаки — их целью был я и только я. Я теперь в этом не сомневался.
Потому что стоило только мне оказаться снаружи, как всех их перестали интересовать люди за частоколом. Они все повернулись ко мне.
И я оказался один на один со всей этой странной армией, состоящей из волколаков и лютых мертвецов.
К счастью, они тоже не ожидали, что я так быстро окажусь перед ними. Они замерли. Как будто кто-то поставил весь мир на паузу.
Я даже успел встать и перехватить поудобнее рогатину. Оружие абсолютно не знакомое, но интуитивно понятное — коли и руби. 
Я и собирался колоть и рубить. Сколько успею. Потому что деваться некуда — летать-то я не умею.
Я смотрел на армию из ночных кошмаров, а твари смотрели на меня. И это продолжалось один миг и целую вечность.
А потом кто-то наверху заорал:
— Барин упал за частокол!
Этот крик разбудил замерших тварей, они осознали всё и с рычанием кинулись на меня.
_________________
Уважаемые читатели! Если вам нравится эта книга, добавляйте её в библиотеку, чтобы не потерять. И не забывайте, что лайки и комментарии очень стимулируют автора. Мне приятно и важно видеть вашу реакцию на новые главы. Это вдохновляет меня писать.
И ещё момент: новые главы постараюсь выкладывать каждый день. Понятно, что могут быть форс-мажоры, но я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы вы вовремя получили продолжение истории. Ну или чтоб задержка, если таковая случится, была минимальной.
Ну и чтобы два раза не вставать, у меня для вас есть вот такой чибик!
  
Глава 4
 
Взмах! И с одного лютого мертвеца слетает голова. Ещё взмах! И отсечённая лапа волколака летит в голову другого лютого мертвеца, а сам волколак, завалившись, подминает ещё двоих. Взмах! И удар сбоку валит меня на землю.
Но против ожидания, челюсти не смыкаются на моём горле.
Передо мной начинает дрожать воздух, и твари отшатываются.
В следующий момент на них обрушивается град сжигающих без огня стрел.
А рядом со мной спрыгивают Фёдор и ещё трое мужиков. И сразу же начинают виртуозно действовать рогатинами, оттесняя от меня тварей. Но тварей слишком много — целая армия!
Меня кто-то хватает за шиворот, и я буквально взлетаю наверх.
Приземляюсь я около крыльца большой избы.
И я вижу китайца Мо Сяня, который летит, стоя на мече, как на ковре-самолёте — это он вытащил меня с той стороны и теперь летит на помощь спрыгнувшим спасать меня мужикам.
Я вижу вспышки. Слышу крики, рычание, вой, визги. Чувствую тошнотворные запахи промокшей палёной шерсти и палёного мяса. И от собственного бессилия мне хочется выть.
Ко мне подходит Дуня и строго говорит:
— Барин, зайди в избу!
Я слушаюсь её и поднимаюсь на крыльцо.
Я, бывший воин-интернационалист, сидел на полу, сжимая голову и прислонившись к стене — раздавленный и деморализованный. Как будто новобранец впервые в жизни попавший в серьёзный замес и облажавшийся по полной.
Ни женщины, ни старики ничего мне не говорили. Они сидели потихоньку в углу и развлекали деток, чтобы те оставались на месте, не бегали и не шумели. До меня доносились то считалочки, то потешки, то загадки, то сказочки, то песенки.
Я вроде и слушал их, и вроде не слушал. Но постепенно под спокойные, уверенные голоса впадал в какую-то прострацию.
У меня перед глазами стояли оскаленные морды волколаков и перекошенные хари лютых мертвецов. Они сменялись лицами в гробах — тех, кого я вот только похоронил. Убегающими и падающими девчонками. Разлетающимися мозгами иностранного олигарха. Потом горящие БТРы, трассирующие пули, взрывы. Боль, кровь, смерть.