Кая. Полукровка (СИ)

– Спокойно, оно у меня в кармане плаща осталось. Выберемся отсюда – отдам. Значит, это не ты его выбросил?
– Да я его в глаза не видел!
– Интересно, – протянула я и села на подоконник. – Может, таким же образом пропали и мои письма?
Дин зарычал и стукнул кулаком в стену, от чего внутри меня что-то напряглось. После алкоголя второе я Дина могло прорваться в любую секунду от самой малой эмоции.
Обошлось.
– Псих ненормальный, – прошипел он после короткой нецензурной тирады. – Если б не он...
– То что?
– Может, – Дин грустно усмехнулся, – ты бы поступила сюда на пару лет раньше. И всё могло бы быть иначе.
– Кто знает, как бы оно было... Но дворник тебя явно не любит. Чем-то ты сильно ему насолил.
– Он никого не любит. Говорят, он был таким ещё до взрыва. А после и вовсе... почему его всё ещё держат при Училище – не представляю.
– Как и Коменданта, – заметила я.
– Точно. Если б они ещё между собой дружили, вот парочка была бы.
Мы дружно усмехнулись.
– А что за взрыв?
– Ты не знаешь? Даже удивительно, мне казалось, про двроника нашего знают все. Он же когда-то был Академиком.
– Прямо Академиком? Не учителем?
– Ага, самым настоящим. Не знаю, что здесь правда, а что додумки, но говорят, он стоял у истоков магических технологий. В частности, разрабатывал звуковую связь. Слышала про такое? Ты находишься у себя в деревне, например, а я здесь, но с помощью магии мы можем слышать друг друга. Здорово, правда?
– Слышала, – уклончиво ответила я, подумав, что надо бы вернуть Рю связной шар.
– Но вместо этого он вызвал сознание какой-то тётки. Она поселилась у него в зеркале и помогала ему с разработками. А так как он изначально был немного того, ни с кем не общался, женщин у него тоже не было, так и влюбился в тётку в зеркале.
– Что-то слабо мне во всё это верится.
– Мне тоже, – усмехнулся Дин и продолжил: – В общем, со связью у него не задалось. Стал работать над летательными аппаратами. Но тоже не получилось: очередной его экспериментальный образец врезался в скалу, вызвал большой обвал, которым завалило целую деревню.
– Ох... – выдохнула я. – Кошмар...
– Вот тогда, говорят, он и отрёкся от магии. Отказался от статуса Академика. Попросился дворником.
– Имеем то, что имеем, – задумчиво протянула я, прислонилась к стене и глубоко вдохнула, подняв глаза к потолку. Они уже привыкли к темноте, и большая металлическая люстра с десятками свечей теперь стала заметна. Она чуть покачивалась на сквозняке, несмотря на тяжесть, и поблёскивала бликами.
Дин сжал ладонями виски.
– Как же голова болит, – выдавил он, опускаясь на пол. – Никогда в жизни больше пить... не буду...
Его голос затих, а голова безвольно повисла на широкой шее.
– Дин? – я присела на корточки рядом и потрясла его за плечо. – Дин, ты слышишь? Дин?!
Сжав зубы, я чертыхнулась, игнорируя пронзивший грудь страх, как могла быстро уложила тяжёлое тело на пол. Нащупала вены в основании головы: лёгкое биение под пальцами было стабильным, но довольно редким. На похлопывания по щекам он не реагировал. Оглядевшись, я обнаружила неподалёку кувшин с водой и, схватив его с прикроватной тумбочки, вылила всё содержимое на Дина. Снова никакой реакции.
– Врача! – что было сил закричала я, бросаясь к двери. – Помогите! Врача! Эй! Кто-нибудь! Помогите-е!..
Никто не отвечал, а паника всё возрастала. Ещё раз подбежав к Дину, я прощупала пульс, похлопала по щекам, потрясла за плечи. Результат всё тот же.
– Помогите! Нужен врач! – орала я, барабаня по двери кулаками и чувствуя, как дыхание начинает сбивать от подступающих к горлу рыданий.
Соберись! Ты же ведьма!
Ведьма-то ведьма, но под рукой нет даже обычного набора трав!
Руки и ноги болели от ударов по твёрдой поверхности двери. Схватив со стола подсвечник, я начала колотить им, продолжая звать на помощь. И, наконец, с той стороны послышались шаги и ответные крики.
Дальше я почти ничего не понимала. В комнате загорелся свет. Тёплые руки обхватили меня за плечи и оттащили в сторону от двери. Несколько человек сгрудились над лежащим на полу Дином.
 
– Всё-всё, – прозвучал в моей голове смутно знакомый мужской голос, вызывая волну холодных мурашек. – Сейчас приведут доктора. Всё будет хорошо. Всё хорошо.
– Я говорила тебе! – теперь уже женский голос. Истеричный, надрывный. – Говорила тебе не приближаться к нему! Говорила!
Медленно, словно под действием успокоительных трав, я подняла голову и обнаружила перед собой тычащую в меня пальцем Мику. Почему-то её лицо вытянулось, скулы казались неестественно широкими, и глаза...
– Как ящерица, – вырвалось у меня. Сфокусировала взгляд – и видение пропало.
– Говорила же, не смей приближаться к нему! Я тебя... я тебя!.. Да ты жить больше в училище не сможешь!..
– Вы же расстались, – с какой-то медлительностью ответила я.
– У нас был уговор, – зашипела Мика, приблизившись ко мне. – И ты его нарушила. А потому ты соберёшь свои вещи и уедешь обратно в ту дыру, из которой вылезла.
Меня пробил такой озноб, что, казалось, волосы на руках встали дыбом, а зубы чуть стукнули друг об друга.
Действительно, что я здесь делаю? Нет, магия мне не по силам. Вот ведьмоство – да... а магия...
– Прекрати, – жёстко сказала обнимающая меня за плечи Оле. – Вы расстались, и это уже не твоё дело.
– Ещё как моё, – выдавила Мика, с таким нажимом глядя в глаза Олеши, что мне стало не по себе. Но моя соседка встала и, поравнявшись с Микой, ответила ей тем же взглядом.
– Проверим?
– Я его тянула целый год. А она пообщалась с ним несколько минут – и что же?
– Не. Твоё. Дело.
Мика так сильно сжала зубы, что челюсти её побелели. Несколько секунд девчонки стояли неподвижно, уставившись друг на друга, после чего поисковичка резко развернулась и скрылась за дверью. Оле знаком попросила меня подождать её, и тоже ушла.
Я же закрыла ладонями лицо, несколько секунд собираясь с мыслями, потом перевела дыхание, встала и направилась к Дину. Среди присутствующих нашёлся один медик, и он уже начал что-то предпринимать. За врачом послали. А я... я должна быть рядом.
Если не я, то кто?
***
– Стой! – крикнул Гард, догоняя Мику. Она спешно уходила вдоль безлюдной улицы, на ходу завязывая шнурок плаща на шее.
Останавливаться она не собиралась. Даже не обернулась. Но Гард был в таком бешенстве, что, подбежав к ней, с силой дёрнул девушку за плечо. Та развернулась, глядя на него с не меньшей злостью. По щекам текли крупные слёзы.
– Чего тебе? – с вызовом крикнула Мика, не думая даже вытереть раскрасневшееся лицо. Только шмыгнула носом.
– Ты издеваешься? – Гард мельком огляделся и, не обнаружив никого поблизости, оттащил её к большому раскидистому дереву. – Это, по-твоему, нормально, да? В Садах за такое на полгода бы в шахты отправили!
– Здесь не Сады, – прошипела она ему в лицо. – Миром правят сильнейшие, слышала?
– Это самодурство называется. И нарушение закона о воздействии.
– Здесь такого закона нет.
– Что же, здесь есть я. И я буду твоим законом.
– Ты откуда такая правильная взялась вообще? – фыркнула Мика, и Гард ощутил сильнейший ледяной поток, смывающий, словно волна, иллюзию.
Сопротивляться он не стал. Зачем? Тратить силы. После ментального поединка и без того всё было понятно.
– Ты... – опешила девушка и отпрянула на шаг назад. – Серьёзно?
Она нервно усмехнулась, подняла глаза к небу, снова осмотрела Гарда и расхохоталась.
– Прости, – сказала она, отсмеявшись. – Нет, я чувствовала, что что-то не так, но чтоб настолько! Ох, Глад Великий! Чёрт возьми, ты же в женской общаге живёшь...
 
И она снова расхохоталась.
– Тише, – шикнул Гард, осматриваясь по сторонам. – Услышат же.
– Да, да, – закивала Мика, переводя дыхание. – Не будем будить соседей. Тебя как зовут-то? В смысле, по-настоящему.