Кая. Полукровка (СИ)

– Кажется, я понимаю, что свело моих родителей. А теперь сама вот здесь, пытаюсь вывести новые формулы лекарств...
– По крайней мере, это не так опасно, – усмехнулся Гард. – А Мия из рода Тише – это твоя мать?
– Да. Может, ты и про род Тише что-то знаешь?
Несколько секунд он смотрел на луну, прежде чем отрицательно покачать головой.
– Нет, этого рода я не встречал. Но если твоя мать полукровка, то её вряд ли казнили.
– Прежде чем она пропала, – вспомнилось мне, – она выполняла задание короля.
– А вот это плохо...
Он потянулся и, взяв меня за руку, потянул к себе.
– Тебя не сильно смущает наша родственная связь? – спросил он, зарывшись носом в мои волосы.
– А разве она есть? – усмехнулась я и, подняв на него глаза, почувствовала на губах нежный поцелуй.
Глава 6 
Глаза покраснели и теперь болели после длинной и трудной ночи. В голове было пусто: мысли кончились ещё на рассвете, но что-то мешало спать. При этом моральных сил не было даже встать с постели, поэтому Гард ушёл на завтрак один, пообещав принести что-нибудь с собой. Ко всему прочему, мне совершенно не хотелось случайно встретиться с Майком, который наверняка теперь ходил злым. Действие приворота длится несколько часов, и если он не нашёл какую-нибудь девчонку, готовую оказать посильную помощь, ему пришлось несладко. Чем бы всё ни кончилось, разбираться с ним момент не располагал. Он медик, и наверняка догадался, что произошло. А я теперь доказывай, что ни при делах...
– Войдите, – негромко ответила я на стук в дверь и тут же прикусила язык, сообразив, что за дверью может быть и Майк.
Но вместо него, в комнату заглянула растрёпанная Агата.
– Кая? Ты в порядке? Ой, ты что, плакала? – она подбежала и, присев рядом, взяла меня за руку. – Тебя не было на завтраке, и я волновалась. Ты так внезапно вчера ушла, а Эля только загадочно закатывала глаза на все мои вопросы! Так что случилось? Ты только скажи, если тебя кто-то обидел, я ему такое в еду подмешаю, неделю из туалетной комнаты не выйдет!
– Всё в порядке, – мои губы с трудом растянулись в некотором подобии улыбки. – Просто... как-то... что попало происходит. Я сбежала из деревни, надеясь, что наконец найду своё место и смогу сама распоряжаться своей жизнью, а выходит...
Агата обняла меня за плечи.
– Если взболтать воду в стакане, она не сразу останавливает своё движение. На это нужно время.
– А как тебе такое? – усмехнулась я, снимая иллюзию. Агата несколько секунд смотрела на меня, а затем, без тени улыбки, кивнула:
– Я так и подумала. Это всё кажется диким, но приходится признать: мир устроен не так, как нам казалось раньше.
– И думается мне, что дальше он будет только усложняться и усложняться. Знаешь, чем занималась моя мама? Она искала следы Пришлых.
– Это ещё что за чудики? Так гладиры называются, что ли?
Я помотала головой и, подтянув колени к груди, начала раскачиваться взад-вперёд.
– Сама не знаю, кто они такие. Неведомые разумные существа, которые когда-то по какой-то причине обосновались на нашей земле – а затем исчезли, оставив только надписи и картины на стенах. Кто они такие? Что они здесь делали? И почему мы ничего о них не помним?
– У-у-у, милая, да тебя в дебри понесло, – Агата положила руку мне на плечо. – Хотя это всё очень интересно, но сейчас, мне кажется, не лучшее время думать о таинственных... как их? Пришлые? Тебе надо встряхнуться и расслабиться! Погулять по городу, съездить куда-нибудь, пообщаться с новыми людьми, наконец.
Погулять по городу... Сначала перед глазами возникли ищейки, которые вполне могут продолжать ошиваться в столице. Потом вспомнилась запланированная встреча с Рю. Такая срочная, что плевать он хотел на мою учёбу... Впрочем, после бессонной ночи голова была в таком состоянии, что толку от посещения уроков не было бы при любом раскладе.
– Мой отец... не бросал меня, – с трудом проговорила я, спрятав нос между коленок.
Агата молчала, выжидая.
– Ты про письмо? – осторожно спросила она, когда молчание затянулось.
 
– И про него тоже. Гард знает его, он подтвердил, что папу отправили в Пещеры. Это что-то вроде ссылки, из которой никто не возвращается, и даже письма оттуда не приходят. Попавших в Пещеры гладиры считают погибшими, и не надеются увидеть их вновь.
– Это ужасно, – прошептала побледневшая Агата. – Я слышала про рабство, но чтобы такое...
– Рабство, – я улыбалась, но на душе не было ни капли весёлости. – Люди, которые полностью лишены свободы выбора даже в мелочах.
И тут что-то внутри меня оборвалось. Словно лопнула нить, натянутая над свечой, я закричала и со всей силы швырнула подушку. Та попала на рабочий стол, повалив книги, карандаши и конструкцию из кубиков, с помощью которой мы делали домашнее задание по физике. Прокатившись по полу, они застыли в асимметричной композиции.
– Уроды! – кричала я, стуча кулаками по постели. – Садисты! Рабство! Можно лишить человека всего, но не свободы!
Агата прижала к груди мою голову и, поглаживая по волосам, успокаивающе зашипела.
– Ш-ш-ш, тише, милая... А то сейчас сюда все соседи сбегутся...
Моя грудь предательски задрожала, и сдерживать слёзы стало невозможным. Скопившееся напряжение рвалось наружу, переплетаясь с ненавистью ко всем, кто считает себя вправе принимать решения за других.
– Убить их всех, – твердила я между резкими всхлипываниями. – Своими руками их... всех пущу на костёр... и буду смотреть... как они горят...
– Откуда только в тебе столько жестокости, – мягко возразила Агата, не переставая гладить меня по голове. – Может, лучше бороться с ними их же методами?
– Как? Запереть в клетке?
– Например. Есть же такой тип наказания, как арест.
– О нет, Агата! – я выпрямилась. – Уподобляться им я не стану!
– И просто отнимешь жизнь? – Агата выгнула бровь. – Разве это лучше?
Отмахнувшись, я уставилась в окно.
– Для них и этого будет мало. Одно дело запирать в темницах преступников, и совсем другое – брать в рабство ни в чём не повинных людей.
– Да, с этим определённо нужно что-то делать. Как думаешь, может, наш король сможет освободить несчастных? Всё-таки там его подопечные.
– Наш король, – я запнулась, пытаясь сформулировать мысль. – Не знаю. Говорят, наш король слишком молод. Он вроде как младший сын почившего государя.
– Надо собирать людей! – воскликнула Агата, чуть подпрыгнув, и глаза её засверкали. – Рассказать всем о том, что происходит в садах Торуса, согнать людей на площадь и требовать от короля решительных действий! Против народа он не пойдёт, ему придётся что-то предпринять!
Я на несколько долгих мгновений застыла, не зная, как реагировать. Зачем собирать людей, если могу сама, прямо сегодня, потребовать от него решительных мер? Утерев лицо от остатков слёз, я коснулась колена Агаты:
– Давай для начала напишем ему обращение? Я слышала, что можно написать официальное письмо королю с жалобой или просьбой...
– Думаешь, ответит? – с сомнением покачала головой Агата.
– Если не ответит, тогда можно переходить к более решительным мерам.
Она вдохнула, чтобы что-то ответить, но тут открылась дверь, и мы синхронно развернулись.
– Привет, девчонки, – сказал Гард, скидывая сапоги. – Там такое солнце, а вы тут сидите! Знаете, как бодрит? – он прошёл в комнату и поставил на пострадавший стол бумажный пакет из столовой. – Что у вас тут произошло?..
***
– Кажется, всё прошло как нельзя лучше.
 
– Кажется или прошло?
– Она повелась на идею народного восстания. Стала меня убеждать сначала написать официальное прошение.
– Отлично сработано, госпожа. Королевство вам этого не забудет. Вы касались темы родителей?
– Хватило бабушкиного письма. Она здесь дружит с каким-то беглым гладиром, он ей подробно рассказал о Пещерах и о том безобразии, что творится в Садах.