Кая. Полукровка (СИ)

– Стой, – нежным движением он обхватил ладонями мою голову и провёл большим пальцем по щеке. – Всё совсем не так, как ты себе представляешь.
– У тебя была девушка? – спросила я, разрываясь между желаниями ударить его по рукам и растаять под ними же.
– Честное слово, никого, кроме тебя, у меня не было с тех пор, как пересёк Суровый лес.
Я недоверчиво посмотрела на него, но он выглядел таким же спокойным.
– Не верю, – медленно покачала головой. – Не хочешь же ты сказать, что смог подавить реакцию на приворот?
– Почему мне кажется, что, что бы я ни ответил, ты всё равно захочешь убедиться в моей искренности?
Охватившее меня отчаяние заставило сорваться на крик:
– Отвечай! Отвечай, как есть!
Схватив его за подбородок, я проникла в сознание, но стены уже не было. Вместо неё – круговорот мыслей, предметов, дверей, от которых вмиг закружилась голова. Гладиры говорили мне, что распознать ложь и истину не составляет никакого труда, но как это сделать?
– Покажи мне, – проговорила я, оставаясь внутри сознания Гарда. – Покажи мне правду. Будешь жульничать – я почувствую.
Круговорот замедлился, и перед мысленным взором возникла дверь, которая приветливо раскрылась, приглашая меня внутрь. Перешагнув порог, я оказалась на лесной полянке в окружении незнакомых деревьев. Посреди поляны стояло одно из них – старое, могучее, с широким стволом и сильными, широко раскинувшимися ветвями. Больше не было никого. Слышалось только тихое пение птиц и будто бы ветерок едва касался кожи. Это было очень странное ощущение, словно я одновременно находилась в двух мирах и видела сразу две картинки: на одной поляна и лес, на другой – светло-фиолетовые глаза в свете луны.
– Что это?
– Моё сердце. Если оно будет волноваться, ты не сможешь не заметить.
– Как-то пусто в твоём сердце.
– Тебе кажется. Просто смотришь не туда. Но ведь тебе нужно другое?
– Да. Отвечай правду. Ты смог подавить реакцию на приворот?
– Не смог.
– Ты провёл с кем-то ту ночь?
– Да.
– С девушкой?
– Да.
– Как зовут эту девушку?
– Кая.
– Что?
– Что – что?
– Отвечай, как есть. Как зовут эту девушку?
– Кая.
– Что? Хочешь что-то сказать – говори.
– Нет, не хочу.
– Так чего не отвечаешь?
– Почему не отвечаю?
– Как зовут ту девушку?!
– Да Кая её зовут!
Я нахмурилась и ослабила хватку, выныривая из чужого сознания. Внимательно посмотрела на Гарда, но выражение его лица так и оставалось прежним.
– Ничего не понимаю. Я запуталась. Сначала говоришь, что не был ни с кем, кроме меня, потом – что был, и ведь нашёл же где-то мою тёзку...
И тут я чуть не задохнулась от посетившей голову догадки. Резко поднявшись на ноги, забыв даже о своей наготе, я сделала круг по комнате и схватилась за голову.
– Не хочешь же ты сказать... Гард! Тот сон... ?
Он встал, задёрнул штору и попытался обнять меня. Не в состоянии держать себя в руках, я изо всех сил ударила его по протянутой руке, затем по второй, а потом и вовсе начала колотить кулаками в грудь.
Ярость бурлила во мне, вырываясь наружу через тело. Я кусала гладира за плечи, пыталась пинать, бить руками, но он крепко схватил меня, прижал к себе – и держал, пока силы не покинули меня, оставив стонать в бессилии. Дождавшись, когда я немного успокоюсь, Гард неожиданно нежно прошептал:
– Тише, Кая-ли. А то кто-нибудь зайдёт на крики и увидит эту странную картину.
Я простонала в ответ нечто невнятное. Хотелось то ли плакать, то ли ругаться, то ли провалиться сквозь землю прямо здесь, то ли вжаться в него и остаться в его руках навсегда.
С трудом взяв себя в руки, я попыталась отстраниться, и на этот раз он спокойно разжал объятья.
– Значит, – сказала я, залезая обратно в постель, – это не было сном?
Гард отрицательно покачал головой.
– Прости. Мне очень стыдно за этот обман, правда.
Я потёрла лицо ладонями, вздохнула и похлопала рядом с собой, призывая его сесть.
– Это приворот, что поделаешь. Вполне логично, что ты попытался снять напряжение при помощи находящейся рядом девушки. Но почему не по-настоящему? Пришёл бы, сказал бы, привет, я тут задержался, решил в гости зайти...
 
– А что потом? – спросил он, запустив пальцы в волосы. – Потом что?
– Кто знает, – уклончиво ответила я. – Быть может, всё было бы иначе.
– Кая! – он откинул голову и зажмурил глаза, словно пытаясь контролировать свои чувства. А потом, не сдержав их, схватил меня за голову и запечатлел на губах крепкий поцелуй. Пальцы впились в затылок, вызывая волну мурашек.
– Ты говоришь, – выдохнул он, – что пришла ко мне сегодня, потому что не хотела быть с Майком, так?
– Так... – его губы не дали мне продолжить. Они были тонкими, но на удивление мягкими и сильными.
– А я хотел быть с тобой, – сказал Гард, через минуту оторвавшись. Потом опустил голову, прижался лбом к моему плечу. – Столько времени держал себя в руках, ни разу не позволив себе ничего... такого. А потом как с цепи сорвался! Чёртов приворот. Кая, я же после этого чуть не уплыл из страны. Далеко, в неизведанную землю, откуда ещё никто не возвращался. Только чтобы ты была в безопасности!
Потом он встал и молча прошагал к своему шкафу, из которого выудил брюки и рубашку, составлявшие часть нашей учебной формы. Гард оделся, и не произнёс при этом ни звука. Наконец, сел на стул, сложив руки на груди, и уставился в пустоту.
– Почему не уплыл? – наконец спросила я. – Ведь там где-то твой брат, да?
– Возможно, – его лицо больше не выражало никаких эмоций. – Если с ним всё в порядке, то скорее всего так и есть.
– Почему же ты здесь?
Глаза Гарда блеснули в темноте:
– А как я мог оставить тебя на грани смерти?
«Точно, – подумала я, невольно улыбнувшись, – трансвестит, чья кровь спасла мне жизнь.»
Повисла тишина. Гард думал о чём-то своём, и только вздрагивающий иногда кадык выдавал его напряжение. А я зачарованно смотрела на его нечеловеческий профиль. Что это выходит? Из-за меня он остался здесь, в чужой стране, где у него нет ни одного близкого человека, где его разыскивают, чтобы сослать в какие-то пещеры на всю жизнь... Или нет. Не «из-за меня», а «ради меня». Затем мысль побежала дальше во времени, вспоминая десятки случаев, когда он вытаскивал меня, утешал меня, заставлял поднять нос и двигаться дальше...
И после всего этого я боюсь просто подойти к нему? После этого я злюсь на него за редкие моменты слабости?
– Гард, – я встала, придерживая на груди простыню, в которую замоталась, пока мы молчали, и, подойдя вплотную, осторожно провела рукой по светлым волосам. – Когда-то я уже говорила это Олеше, но с тех пор кое-что изменилось, поэтому...
Он поднял на меня глаза, и я в нерешительности замолчала. Одно дело говорить такое подруге, и совсем другое – ему. Но, поддавшись внезапному порыву, я глубоко вдохнула и, словно ныряя с обрыва в ледяную воду горной реки, выпалила:
– Я люблю тебя! Что бы это ни значило. Ты самый близкий и самый родной мне человек, кем бы ты ни был.
И неловко осеклась. Великое Солнце! С каких это пор я признаюсь в своей привязанности мужчине?! Мужчине!
Гард обхватил меня за талию и, уткнувшись лицом в живот, глухо ответил:
– И я люблю тебя, Кая-ли.
Только он вдохнул, чтобы сказать что-то ещё, как мы оба вздрогнули и обернулись в сторону моего шкафа: изнутри него раздалась мелодичная трель.
– Что это? – спросил Гард, отстраняясь.
– Это Рю, – выдохнула я, бросаясь к шкафу. Где-то глубоко внутри валялся давно забытый связующий шар.
Минуты две я лихорадочно разбрасывала вещи в поисках звенящей штуковины, которая, как выяснилось, закатилась в дальний нижний угол. Вытащив, тут же утопила палец в специальной ямке, и дымка внутри шарика замерла грозовой тучей.
 
– Рю? Это ты?
– Здравствуй, Кая. Хвала Солнцу, дозвонился! Думал уже, что ты шар потеряла или выкинула вообще. Не разбудил?