Две короны (СИ)

Дождавшись последнего болта, я вскочил опять. Стрелять по бойницам больше не стал: возле них уже никого не было. Телохранители, судя по звукам, спешили к дверям зала. Я наложил на них простой, но мощный запирающий закл и гаркнул:
— Остановиться! Иначе сделаю князю совсем плохо!
— Не выполнять! — провизжал Анзенкам. — Убейте его, убейте!
Решил поиграть в стойкого оловянного солдатика? Посмотрим, как у тебя получится. Ты ведь, дружок, не из олова.
Сбросив личину, я окинул суперзрением окрестности замка. Он был в глухом окружении. Таран неспешно полз к воротам — на всякий случай, коли все же приспичит ими заняться. Камнеметы выдвинулись на заданные позиции и работали по целям, но летели из них не камни, а закованные в броню амазонки Кукуцаполь. Они пробивали собой крыши верхних боевых ходов обеих стен, а также крышу донжона, и сразу вступали в сражение.
Зальмовская гвардия в полном составе стреляла из луков и арбалетов по бойницам первой стены, мешая стражникам целиться в десантниц. Тролли и операторы костомехов делали то же самое. Арх и другие маги бомбардировали файерболами княжий сквер, фасады замковых служб, донжон… Рушились пристенные башенки, обваливались машикули. К небу взлетали камни мощеных дорожек и поднимался дым. По всей округе разносились вопли корчащейся в огне адской растительности, рев заживо сгорающих вампиров, предсмертные крики обращенных и не прошедших еще обращение холуев Анзенкама. Будь я американцем, назвал бы нашу операцию «Всесокрушающая мощь». Или, на худой конец, «Ураган в чащобах».
А где Люцифер? У входа в караульню его не было. Ворвался внутрь? Двери это позволяли. А ведь я советовал ему притвориться парковой скульптурой и не вмешиваться, пока к нему не пробьется Айк. Авось не пострадал бы. Так нет — ему надо участвовать сразу, сольно… Но кто же так старательно прививал коню самостоятельность? Не моя ли инициатива была?
Один камнемет обстреливал строго надвратную башню и стены непосредственно возле нее. Амазонки быстро там всех перебили, опустили мост и распахнули ворота. Да, ремонтировать их не придется. И замечательно! Хорошие ворота.
Стоявшие напротив гвардейцы хлынули внутрь вслед за костомехами — своими, и амазонок. Находившиеся под стенами с других сторон бойцы спешно стягивались к не защищенному более входу в замок.
По кровле княжеских покоев этажом выше ударило что-то тяжелое, проломило ее, грохнулось о чердачное перекрытие. Наверно, одна из десантниц? Когда сверху донесся клич: «За Родину, за Сталина!» — я догадался, кто это.
Затрещали опутавшие Анзенкама пыточные нити — он напрягся и сбросил их с себя! А я-то думал, что кокон препятствует любому колдунству пленника… Однако вампир нашел какой-то выход и накастовал себе свободу. К счастью, ни на что другое князя уже не хватило: кокон его высосал почти полностью, а закл освобождения окончательно опустошил. Или остались у козла в заначке крохи маны? Как бы не удрал порталом! На активацию площадки крохи и нужны… Я подскочил к трону, треснул Анзенкама по репе дубиной, забросил обмякшую тушку в угол и вновь сунул в кокон. Когда воскреснешь, тебе придется повторить свой трюк. Сможешь?..
Двери в зал трещали под ударами, и когда не выдержали, я ухватил трон и швырнул его в телохранителей поверх падающих створок. Передовых нападавших отбросило назад, остальные смешались и замешкались. Я воспользовался этим и выпустил несколько стрел. Одна попала в воина с двумя мечами, в легкой кольчуге, явно развитого на урон в ущерб защите, и его разорвало пополам.
Выжившие вампиры ворвались в зал. Среди них оказались разновооруженные бойцы, в том числе три воина-мага. Эти использовали короткие порталы; еще двое умели бегать по стенам и потолку, а один — летать. Без крыльев, просто так, и несмотря на остроту момента, я не смог не позавидовать замечательной способности. Сам себе я казался слоном в окружении мосек. Правда, довольно шустрым слоном — так и моськи были весьма быстры, велики и зубасты. Телохранители не забыли прихватить с собой от бойниц арбалеты и пустили в меня еще по болту. А у некоторых, кроме того, оказались в запасе балестрино — маленькие вредные штучки, из которых очень удобно стрелять в упор по сочленениям доспехов.
 
Сверху доносились крики «Даёшь!» и шум отчаянной драки: это прорубалась ко мне с третьего этажа на второй сквозь ряды Анзенкамовой челяди Кукуцаполь. Вообще-то орали по всему господскому дому, и громче всего — вокруг меня. Но благодаря «Стратегу» я еще видел и слышал происходящее в других помещениях замка и во дворах: только переключаться успевай. И ловил направленные мне, а то и вовсе левые мыслепередачи гвардейцев и амазонок, а также многое продуманное ими без намерения это кому-то передавать. Например: «Сдохни, сука, падла, тварь, чтоб тебе сраку порвало!» — и другие дружеские пожелания противникам. Из-за отсутствия привычки пользования многоканальной мыслесвязью и полководческим всевидением, нормально следить за обстановкой удавалось не более чем в двух местах сразу. Естественно, на первой позиции по умолчанию оказался зал приемов. А с ранжированием остального я и заморачиваться не стал, довольствуясь тем, что подкидывало в свободном режиме «Рекомендуемое к просмотру».
Я бился обеими руками, держа меч в левой, а дубину в правой. Почти все телохранители были ниже меня по уровню, изрядно страдали за Анзенкама от кокона, но их было слишком много. Помимо брони меня спасали навешанные Архом баффы и Велиаров щит. Спину дополнительно защищал болтавшийся сзади Идельменгер, от которого противникам периодически прилетало отраженным уроном. А кроме того, конечно, я активировал «берсеркер», лимит на использование которого довел до трех минут еще во время похода к некрополю.
Однако вампиры тоже имели хорошие доспехи и оружие, пусть и уступающие по характеристикам моим. Аж трое сражались в боевых режимах типа «берсеркера» — правда, один быстро выдохся, и я его убил. Особенно много неприятностей доставлял летун. Чуть меньше — любители паркура. Вскоре выяснилось, что тактика обеерукого бойца в схватке такой сложности не катит: соответствующий навык у меня был развит недостаточно хорошо. Так что я отказался от меча в пользу Идельменгера и начал прижиматься к стенам, по-прежнему используя и магический щит. Несколько раз случилось пожалеть о мече — дубиной я владел хуже, с меньшей точностью. Но уж при попадании практически всегда проходил крит, а враг отлетал далеко в сторону. Необыкновенно порадовал удар летуну в морду. Наличье шлема вдавило внутрь так, что не приходилось гадать о судьбе головы внутри. А один из паркурщиков схлопотал по колену, после чего уже с трудом передвигался даже по полу. Была у меня мысль активировать в помощь себе барона Вертса, ларец души коего я хранил как зеницу ока. Но полноценно управлять существом и одновременно драться я бы не смог, а плохо управляемый или совсем неуправляемый Вертс мог создать мне не меньше проблем, чем врагам. Не слишком умно выпускать боевого носорога на тесный ринг сражаться против толпы, когда сам в ней находишься.
— Держись, Ванюха! — ободряла меня Кукуцаполь, приближавшаяся к залу с каждой секундой. — У нас перевес везде! Гадам скоро конец!
Да, я это видел. Грядущее поражение противника было предопределено не только нашим подавляющим превосходством, но и многими другими факторами. Сооружения замка возводились с расчетом на защиту от штурмующих, которые будут продвигаться по лестницам снизу вверх. Амазонки, наоборот, шли сверху вниз, пользуясь преимуществами первоначально захваченных позиций. Гвардейцы заняли дворы и осадили все входы-выходы, исключив для вампиров подачу помощи друг другу. Маги сбивали чужие касты и проводили свои.
Но телохранителей, кажется, ничуть не заботило, что крепость их господина почти пала, пути для бегства перекрыты и дальнейшее сопротивление бесполезно, как и вообще любые действия. Они знали, что пощады им не будет, и не ждали ее. Последний приказ они получили — убить меня, и собирались его выполнить во что бы то ни стало, даже ценой поголовной гибели. А выходило, что могут убить и раньше. И потягаться еще с Кукуцаполь, что кровососов только вдохновляло. Порталы в зал и из него они блокировали сразу. Пробовали заблокировать и внутри, но это лишало преимуществ их собственных воинов-магов. А в чем наибольшая выгода — чтоб никто не портировался, или чтоб все портировались, — они решить не могли.