Дыхание бездны (СИ)

Форт девяносто девять встретил меня прожжёнными насквозь воротами. Сразу стало понятно, что внутри никого нет, по крайней мере, людей. Ну или они так же, как и мы, сидят в бункере. На всякий случай я решил проверить. Машину оставил снаружи, а сам смело зашагал в проём ворот.
Крепость оказалась больше нашей, но тоже пустовала. На территории было много построек, а между ними валялись трупы, причём не только тенебрисов, но и людей. Некоторых до сих пор обгладывали бегуны и бестии.
Заметив моё появление, существа внезапно решили, что свежая человечина лучше гниющих костей, оставили своё занятие и ринулись в атаку. Вот только они кое-что не учли. Я создал перед собой дымчатый барьер, и монстры, прыгая на меня, рассыпались в прах.
Но они здесь оказались не одни…
Из-за ближайшего здания выскочил безликий четырёхрукий монстр со здоровенной то ли секирой, то ли алебардой в одной руке и копьём в другой. Пастырь. Теперь понятно, почему форт пал. Видимо, здесь не нашлось никого, кто бы мог противостоять ему. Хотя, конечно, странно, как такое могло случиться в большой крепости, в которой ещё и полковой штаб находится.
Пастырь опустил секиру.
— Кто ты? — услышал я зловещий шёпот в своей голове.
— Я — человек, — проговорил я вслух.
— Ты — человек, но почему ты похож на нас?
— Не твоё дело.
— Ты встал на нашем пути. Ты встал на пути Великого!
— Да, я встал на вашем пути, чтобы уничтожить вас и прогнать обратно в преисподнюю. Это наша земля!
— Ты слишком самонадеян, жалкий червь, — продолжал шипеть голос в моей голове.
— Уверен? Тогда сразись со мной.
— Дыхание Великого пожрёт тебя, — пастырь вытянул вперёд две свободные руки, и из них полетела дымчатая субстанция.
Я закрылся пеленой тьмы, магические снаряды не смогли её пробить. И тогда монстр ринулся врукопашную.
Вот это я терпеть не мог. Опять перед моими глазами замелькали то здоровенный топор, то остриё копья. Приходилось уворачиваться, прыгать, маневрировать. Но даже так монстр нет-нет, да задевал меня то одним, то другим оружием. Защитная пелена почти не спасала. Я тоже бил — бил лезвиями тьмы. Иногда противнику удавалось уклоняться.
Мы кружились на площадке перед воротами, обмениваясь ударами. Я старался сохранять дистанцию, поскольку мне не требовалось входить в плотный контакт, пастырь, наоборот, пытался подойти ближе. Пару раз я применял воздушную магию, но она не подействовала. Лезвия оказывались эффективнее: после каждого удачного попадания у противника появились раны на теле. И в какой-то момент, выдохшись, пастырь споткнулся, припал на колено и не смог увернуться от следующего удара. Лезвие рассекло ему череп, монстр упал.
— Дыхание Великого поглотит тебя, — прошипел голос. — Мы тебя найдём.
— Ищите. Жду не дождусь.
Большое копьё тьмы прожгло пастыря насквозь, и голос в моей голове звучать перестал.
Ну вот, теперь меня ещё кто-то ищет. Хотя не всё ли равно? Сильным тварям до меня не добраться, пока я сам не войду в дыхание бездны.
Над фортом кружились пара драконов. Они попытались напасть и тоже встретились с лезвиями тьмы. Больше поблизости никого не было.
Я обошёл всю территорию, истребил ещё около трёх десятков четвероногих тенебрисов. Некоторое время ушло на то, чтобы найти вход в бункер. Две двери оказались заперты, а вот третья была прожжена. В коридоре лежал труп ещё одного пастыря, в нос била вонь разложения.
Теперь всё стало понятно. Два пастыря прорвались в форт, одного защитники смогли убить, второго — нет, и он вырезал весь гарнизон. Возможно, не весь, и кто-то спасся, но их тут уже не было.
Лазить по тёмному бункеру по колено в чьих-то кишках я смысла не видел. Вытянул силу из дохлого пастыря, затем вернулся к тому, которого убил сам, и поглотил его энергию. Сознание не потерял, но боль была адской. Я минут пять сидел рядом с трупом, стиснув зубы. Потом всё же нашёл в себе силы доковылять до ближайшего строения, и там отдыхал какое-то время. А когда оклемался, вернулся к машине и помчался искать пятьсот первую часть.
 
* * *
Длинный коридор с красной ковровой дорожкой и креслами вдоль стены. Туда-сюда бегают люди в чистой, выглаженной форме. Большинство — мужчины, но иногда мелькает и обтянутая юбкой женская попка. А я развалился в кресле, усталый, в помятом и порезанном в нескольких местах кителе. Секретарша генерала Юрьевского велели ждать снаружи, ну я и ждал — ждал уже около часа, пока меня примут.
Пятьсот первая часть, как оказалось, располагалась недалеко от Гордеевска. Мы проезжали её по пути в учебный центр, но я тогда не знал, что здесь находится. А теперь мне пришлось переться сюда более сотни вёрст, чтобы отдать генералу злосчастный конверт или, возможно, наоборот, счастливый, поскольку информация в нём могла спасти сорок с лишним человек, запертых в бункере сто пятьдесят пятого форта.
Из дверей вышли три офицера, и я снова заглянул в приёмную. За письменным столом сидела дама лет двадцати пяти с ярко накрашенными губами и ресницами, что совсем не шло к её строгому военному кителю с лейтенантскими погонами.
— Ну, так что, мне долго ещё ждать? — спросил я, пожалуй, слишком бесцеремонно. — Дело у меня важное, я бы сказал, дело жизни и смерти.
— Минуточку, — девица удостоила меня надменным взглядом и сняла трубку одного из телефонов: — К вам Озёров, господин генерал-лейтенант… Да, поняла, — она положила трубку. — Проходите, рядовой, генерал-лейтенант ждёт вас.
Я зашёл в высокие двери. Паркетный пол просторного помещения блестел, на стене висел портрета императора, по углам пестрели влаги. В центре за длинным столом с приставкой для совещаний восседал широкоплечий бугай с седеющими усами, короткой стрижкой и тонкими, словно выщипанными, бровями. От Юрьевского исходили мощные вибрации силы, и тем не менее он торчал здесь, в штабе, а не бился с тёмными на границе. Впрочем, генеральские дела тоже требуют времени.
Юрьевский смерил меня ничего не выражающим равнодушным взором. Он знал, что перед ним — враг. И я знал, что передо мной — враг. Вот только он вряд ли догадывался о том, что знаю я.
— Здравия желаю, господин генерал-лейтенант, — я приложил пальцы к сдвинутому набок, испачканному землёй кепи. — Курсант Озёров прибыл со срочным донесением от подполковника Пыжова, коменданта форта номер сто пятьдесят пять.
— Вольно, — отрывистым басом произнёс Юрьевский. — Давайте ваше донесение.
Я подошёл к столу, протянул конверт и вернулся на прежнее место. Генерал разрезал бумагу перочинным ножиком, извлёк письмо и пробежал глазами.
— Оно на имя полковника Дубровицкого, — проговорил Юрьевский.
— Так точно. Донесение предназначалось полковнику Дубровицкому, но в форте девяносто девять сейчас только тёмные. Полковой штаб уничтожен. Остатки гарнизона форта сто пятьдесят пять прячутся в бункере, у нас много раненых и отравленных. Соседние форты эвакуировались. Подполковнику Пыжову позавчера был дан приказ держать оборону, но за сутки ситуация кардинально изменилась. Подполковник просит эвакуацию.
— А вы тоже из сто пятьдесят пятого?
— Так точно.
— Хм. Гарнизон или штрафная рота?
— Штрафная рота. На днях освобождён по решению суда. Я — курсант.
— Ах вон оно что. Курсант, значит, — генерал Юрьевский усиленно делал вид, будто знать меня не знает. — Как обстановка в секторе?
— Много тёмных. Появляются существа второй стадии. В форте девяносто девять мне встретился принцепс и был уничтожен.
— Кем уничтожен?
— Мной, разумеется.
— Хм. Вами… Какой ранг, курсант?
— Старший мастер третьей ступени.
— Понятно всё с вами. А за что наказание отбывали?
Да он никак издевается. Сам же приказал меня в штрафбат отправить, а теперь расспрашивает.
— Драка с офицером.
— А вот это плохо. Озёров… знакомая фамилия как будто бы. Откуда сами?
— Первосибирск.
Генерал опять погрузился в чтение письма, затем пододвинул к себе карту, занимавшую треть стола, и стал что-то там выискивать.