Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)

— Сейчас не то время, не запугают эти сволочи! И на свой предательский удар получат достойный ответ сполна, — Вощилло побелел от нахлынувшей ненависти.
— Хватит с ними цацкаться, они нам все время в спину стреляли да заговоры плели. И страну в семнадцатом году развалили. Их же Керенский у кормила стоял! И власть они же большевикам отдали, и армию своими приказами погубили!
— Да разве я против?! — Сергеев пожал плечами. — Вот только одно в этой истории для меня не ясно — зачем они убили генерала Болдырева? Ведь он тоже эсер, их товарищ по партии!
— Ну, ты даешь?! Яковлев ведь тоже был эсером, и каким?! На каторге даже сидел! И шлепнули его, не пожалели. А тут генерал царский, что в эсеры только в семнадцатом году перекрасился! А по мне — туда ему и дорога! Таких перевертышей нам и задарма не нужно!
— Это точно подмечено, — капитан с задумчивым видом потер переносицу. После возвращения из штаба ВВС (новое наименование прижилось быстро) командир пребывал в некоторой растерянности. Чем-то его там огорошили, и Вощилло, на правах друга, решил прояснить этот вопрос.
— Слушай, не темни! Что случилось?
— Сейчас там принято решение сформировать особый авиаотряд из дюжины оставшихся «Сальмсонов». Распоряжение военного министра. Все действующие части получат «американцев».
— Для чего это нужно?
— Для войны с поляками…
— Вместе с красными?! — Вощилло не сдержал изумления, настолько его шокировало это известие.
— А что, красные перестали быть русскими? Или мы? Пойми — наш Киев, «мать городов русских», ляхи уже захватили и идут на Смоленск. Большевикам деваться некуда — или «похабный» мир с ними, или с нашей помощью показать панам, раз те запамятовали, жареного петуха. Чтоб он их по темечку поклевал!
— В таком разе я за второй вариант, для меня он намного предпочтительней! Надо им 1612 год напомнить!
— Я рад, что ты согласился, — с нескрываемым облегчением вздохнул Сергеев, и Вощилло понял, как его провели.
— Ты сам посуди, Миша! Мне резона ехать на Западный фронт нет — я недавно красный «Ньюпор» завалил. А у тебя грехи давние, хоть большевики и обещают сибирским добровольцам неприкосновенность. Да и майора получишь, и командовать отдельным авиаотрядом станешь. Сплошные перспективы, грех такой случай упускать.
Вощилло задумался, а капитан, поняв, что его обходной маневр полностью удался, принялся его улещать, дабы повернуть мысли закадычного друга в нужном направлении.
— Помочь нужно, Михаил, время не терпит. Опять же, вчера красные с Омска свои войска выводить начали, к концу июля вся Сибирь нашей станет. Заметь, без войны, без жертв, без лишних трат. С югом перемирие продлено — даже генерал Деникин понимает, что, воюя с поляками, большевики поневоле играют в нашу пользу.
— Так понимаю это…
— И чего думать, дружище? Соглашайся? А?
— А шут с тобою, уболтал, — со смешком согласился Вощилло и, сразу став серьезным, спросил: — Когда выезжать?
— У нас неделя на комплектование. Аэропланы загрузят в Омске. Так что нужно действовать быстро!
Севастополь
Шульц был на лучшем счету у начальства — и язык хорошо знал, и крестом за боевое отличие отмечен, и даже высшим начальством обласкан. Самим адмиралом Колчаком удостоен на переходе, когда случайно уберег офицера от укуса небольшого каймана.
Высоко скакнул по служебной лестнице. И шутка ли — командир бакового орудия, а их на эсминце всего два, да к тому же в будущем самого мощного корабля маленькой Сибирской флотилии.
Того же «Орла», даром что тот вспомогательным крейсером называется, но обычный вооруженный пароход «Капитан Сакен» отправил бы на дно за четверть часа — из мощных орудий расстреляв, да еще торпедами добив из трех аппаратов.
Шульц начинал морскую службу на кайзеровском флоте открытого моря. Первым кораблем стал большой миноносец S-13, и сейчас поневоле он сравнивал эти два корабля. Водоизмещение одинаковое, но немец имеет большую скорость.
Зато у русского изрядное преимущество в дальности плавания. А это сейчас самое главное — путь до Тихого океана далек. Экипажи равны — по семь десятков матросов и унтеров, плюс офицеры. У S-13 на одну торпеду больше, зато русский может взять вдвое больше мин заграждения.
 
Однако русский корабль имеет два четырехдюймовых орудия против двух, но 88-миллиметровых — очень бы не хотел Шульц оказаться против «Капитана Сакена» на той войне. Русские комендоры не хуже германских, а вес залпа в полтора раза больше, прилетит от Ивана пудовый «подарок», мало не покажется. А «ответ» Ганса вдвое легче!
И Генрих возблагодарил судьбу, что попал служить на счастливый для него «Магдебург», хотя тот и погиб, налетев на камни — и войну в Сибири пережил, и сейчас хорошо оплачиваемую службу имеет да ласковую молодую жену. А несчастный S-13 ненадолго пережил крейсер — погиб от взрыва торпеды со всем экипажем холодным ноябрем. Тонуть мало приятно, но лучше уж в августе у берега.
Шульц посмотрел на второй русский угольный эсминец, меньший в размерах, чем его «Капитан». Да и слабее вооруженный — торпедных аппаратов два, а пушек хоть и столько же, но калибр мелковат, в 75 мм.
Взяли этот стареющий кораблик только потому, что паровые машины в приличном состоянии, как-нибудь дойдет до Владивостока. Там такие же миноносцы, ветераны еще Цусимского сражения, и в столь плачевном виде, что их черноморские собратья, отмерившие за шесть лет войны тысячи миль пути, будто только в строй вступили, новехонькие.
— Приличный у нас отряд, намного больше!
Два транспорта должны были отплыть завтра в Константинополь — пятьсот человек на борт приняли, в основном там были семьи уходящих моряков и разных штатских, что преодолели массу сложностей, чтобы получить заветный билет в благополучную Сибирь.
Еще треть составляли военные — Шульц искренне радовался, что попал на эсминец с «Орла», ведь на крейсере в обратный путь добрая полусотня морских офицеров с семьями отправилась. Замаешься ладонь к бескозырке подносить!
— Молодцом, Шульц! Отлично управился!
— Рад стараться, господин лейтенант!
Генрих заученно отозвался на благодарность подошедшему лейтенанту Герингу. С каждым своим днем пребывания на Черноморском флоте он все больше и больше убеждался в глубокой исторической взаимосвязи Германии и России, как и те три сотни немецких матросов, что перешли на русскую службу.
Отрядом, уходящим во Владивосток, командует контр-адмирал Беренс. Их эсминцем — капитан II ранга Гутан, вторым Манштейн. Почти все офицеры кораблей также имеют немецкие фамилии. Да и название «Капитана Сакена» дано в честь русского доблестного офицера, самого натурального немца по происхождению.
И так везде! Взять даже русских императоров — все они женились исключительно на германских принцессах! А сколько немцев вот уже несколько столетий переезжало в Россию?! Нет, не он первый, не он последний! И одно Шульц знал твердо — он будет честно служить своей новой родине, а она станет для его детей фатерландом!
Москва
— После расстрела графини Брасовой ордена сохранились. Они здесь все, — Бокий ткнул пальцем в кучку крестов.
— А ее вещи?
— Все в наличии. В ящиках — я их повторно опечатал.
— Хорошо!
Мойзес задумался, глаз горел пронзительным огнем. Его собеседник терпеливо ждал, всем нутром чувствуя, что сейчас тот скажет нечто важное, потаенное.
— С женой поторопились, ее не нужно было столь быстро «оформлять». Сейчас бы у царька проблемы вышли бы серьезные.
— Но кто ж тогда знал…
— Да это я так, мысли вслед. Хотя и сейчас у нас возможности для маневра имеются немалые, — Мойзес оскалил рот в улыбке и показал пальцем на свертки с драгоценностями, сменив тему: — Это ты тоже ему насобирал?
— Не все! Кое-что и «нашему другу».
— И что же?
— Вот очень похожие драгоценности его тещи, что были изъяты при обыске, — Бокий пододвинул несколько украшений, цепочку с кулонами, пару перстней, серьги.