Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)
Пепеляев с побагровевшим лицом вскочил с места, хотел было кинуться к дверям, но был схвачен крепкими руками атамана Семенова.
— Постойте, уважаемый! Тут дело очень щекотливое! Вы понимаете, Виктор Николаевич, кого искать придется?! Простите меня великодушно!
Пепеляев недоуменно посмотрел на бывшего «властителя Забайкалья», а тот вздохнул тяжко, и словно ребенку принялся втолковывать то, что ему казалось простым:
— Это ж какой позор будет! Убегший-то не Ванька-разбойник какой, а верный адъютант самого царя-батюшки, простите, ваше императорское величество, — Семенов простодушно заморгал, разведя в извинении руки. — До стрельбы по своим докатились. Людям-то чего говорить будем, как солдатикам да казачкам разъясним, за что они генерала бравого за белы рученьки вязать будут…
— Если еще до тех рученек доберутся! — скривился Оглоблин. — Порвет ведь он их, как волк щенят-сосунков…
— И я о том же толкую! — Семенов, поморщившись, почесал пятерней затылок. — А ежели сегодня о том весь город судачить начнет?! Молчать нужно накрепко. Объявить — так, мол, и так, эсеры все сволочи, угомониться никак не могут. Генерала Болдырева убили, а Пепеляева ранили. Конвой обстреляли, а в схватке со злодеями флигель-адъютант Шмайсер героически погиб! И похоронить торжественно генерала с ним!
— Так он же сбежал!
Первым от ошарашивающих предложений опомнился Оглоблин. Остальные только хлопали глазами в полной растерянности, не в силах поверить в очевидное.
— Ну и хрен с ним! Ловить такого — дело опасное, людей понапрасну потеряем, если он пулять всерьез почнет! Здесь ему делать сейчас нечего, тикать в Маньчжурию нужно, и быстро. А там мы его и словим по приметам, возможности для сего есть.
— А как… Тело где возьмем? — Смирнов тоже встал со стула.
— Да в тюрьме всякой швали… Мои уланы махом найдут похожего, вывезем по ордеру и оприходуем.
— Сейчас распоряжусь, — Пепеляев опомнился, подошел к столу и стал черкать ручкою по листу бумаги.
— Немчура, а они завсегда сволотой были! — Семенов глубоко, чуть даже трагически, вздохнул и удрученно помотал головой. — Пригрел ты на своей груди, царь-батюшка, змею подколодную, вот она и укусила!
Атаман сознательно рядился в простого казака — взятки гладки. К Богу и царю на «ты», сам монарх ко всем на «вы», а про себя всегда говорит «мы». Вот они, нравы российские! Но хитрый был, аки змий, и успел поймать взгляд Михаила Александровича, признательный и благодарный.
«Теперича моя карьера в горушку резко попрет! У меня прямо как в сказке вышло!»
Москва
— Интересный ведь материал, товарищ Мойзес?
Арчегов ехидно посмотрел на чекиста и закурил папиросу, чуть ли не дымя тому в лицо. В папке был дан полный расклад по польской армии, ее численность, приведены характеристики генералитета и поставки вооружения из Англии, САСШ и Франции.
Имелись и другие материалы — перечень вооружения 3-й чешской дивизии, что передавалось сибиряками, данные о содержащихся в плену красноармейцах и многое другое. С поляками его сильно выручила собственная память — он припомнил даже мельчайшие подробности, а читал в последние годы до переноса запоем.
— Что вы хотите, Константин Иванович?
Мойзес был серьезен как никогда. А потому Арчегов сразу же положил перед ним бумажку.
— Тут реквизиты Стокгольмского банка. Кстати, того самого, через который вы получали от Германского Генштаба деньги на революцию. На эти счета нужно положить валютой на триста тысяч рублей золотом. Желательно английскими фунтами. Российская разведка за рубежом действует эффективно, имеются еще старые военные агенты при посольствах. А у них обширные связи и неплохая агентура.
Арчегов знал, что говорил, — разведслужбу Сибирской армии возглавлял старый генштабист генерал Рябиков, стерший свои зубы на этом поприще. Опытный специалист, и умелый, с большими возможностями.
— Вы хотите сказать…
— Вы будете получать от меня лично всю информацию о «союзниках» и поляках. Всю! Потому что именно ко мне будут стекаться материалы об их мероприятиях, направленных против вас. Я даю вам слово — все, что потребуется от меня, для победы над поляками и дальше на запад, сделаю! Но и вы играйте честно и условия мира соблюдайте в точности даже в мелочах. Наше с вами соглашение действует полгода, а там как договоримся! Но это время я помогу вам всем, чем смогу!
— Я понял вас, Константин Иванович. Мы будем соблюдать соглашение, но у меня есть к вам личная просьба…
— Да, — искренне удивился Арчегов. — И чем я смогу вам помочь?
— Я прошу у вас дать небольшую консультацию по этому ордену, — чекист достал из кармана тряпицу и развернул ее — тускло блеснул металл.
«А, подарок от Шмайсера!»
Арчегов тихо хмыкнул, разглядывая лежащий перед ним неуместный в эти годы орден Ленина. Взял его в руки, повернул, посмотрел на номер — хмыкнул удивленно.
— Он вам знаком, как я вижу. Потому прошу: расскажите об этом ордене подробнее. Меня интересует, когда его учредили, за что, то есть за какие заслуги награждали. И конкретно про данный орден — когда могло состояться награждение им, хотя бы примерно.
— Вы многого желаете, Мойзес!
— Я дам больше. Обещаю — полгода мирной жизни вы получите. И всех в этих списках, — он положил ладонь на бумагу, — за месяц вернут. Кто живым остался. Обещаю! И еще. Десяток людей, любых, кто вам нужен, из «бывших», само собой, вам лично передам. Но не военных! «Контру»! Вас устроит мое предложение?
— Да, — тут Арчегов неожиданно вспомнил о пока неизвестных авиаконструкторах и сглотнул комок в горле. Вот бы вытянуть их у большевиков, вдруг получится?! Спросил осторожно:
— А если они не захотят в Сибирь поехать?
— Очень захотят! С радостью поедут, после пары дней заключения и откровенного разговора со мною, — голос Мойзеса на секунду заледенел, лязгнул металлом. И Константин внутренне содрогнулся, представив, как будет протекать эта «беседа».
— Хорошо, я вам отвечу. Но только по ордену, на другие вопросы, косвенные, не стану. Устраивает?
— Да, — голос Мойзеса дрогнул, на лбу выступили капельки пота, напряжение сковало все мышцы лица.
«Никак свой „детектор лжи“ настраивает? Худо дело, придется говорить правду, но очень дозированно», — решил про себя Арчегов и достал папиросу из коробки.
— Этот орден был учрежден в 1930 году как высшая награда Советского Союза. Награждали, как говорили в то время, за бой и труд…
— Но ведь к тому времени были ордена боевых Красного Знамени и Красной Звезды?!
— Вопрос не по теме, товарищ Мойзес!
— Хорошо, больше не буду, — чекист ответил глухо, его напряженный взгляд буквально жег генерала.
— Первый орден Ленина чеканился из серебра и по форме напоминал этот. Но через шесть лет было решено облагородить металл, ибо не дело из серебра изготавливать высшую награду советской власти. Этот орден принадлежит именно ко второму типу — из чистого золота, голова вашего Ленина из платины.
— Когда был получен этот орден? Там ведь есть номер. И кто мог быть награжден им?
— Примерно с тридцать шестого года до тридцать восьмого. А кто? Разве я могу припомнить сталеваров, кузнецов, наркомов или почетных доярок. Да и предприятий и учреждений награждали немало. На газетах раньше по одному или два «Ильича» красовалось.
— Я имею в виду военных!
— Да их не за бои иногда награждали, а за успехи в «боевой и политической подготовке».
— Хорошо. Спрошу иначе — мог ли этот орден быть выдан в это время большой группе командиров и красноармейцев за участие в крупных боевых действиях и где? Это входит в нашу договоренность, Константин Иванович. Ведь я поставил вопрос конкретно. И он последний…
— Хорошо, я на него отвечу, — генерал видел, что чекист буквально изнемогает от напряжения — лицо побелело, пот лил по лицу ручьями.
— В это время шла гражданская война в Испании, и щедро военных награждали именно там. Имен называть не стану! Я ответил на ваши вопросы?