Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)

— Александр Васильевич, я совсем не то имел в виду, — Деникин понял, что несколько перегнул, и отступил. Он говорил от незнания, по аналогии с теми молодыми генералами ВСЮР, которые два года назад были лишь капитанами. Но вибрирующий голос адмирала ошарашил Антона Ивановича, и он внутри напрягся — может быть, действительно говорят правду о сибирских событиях и роли этого генерала в них?!
В то же время ему послышался завуалированный упрек в словах Колчака — войска были у Тулы, но отошли к Дону, а в Сибири, отступив от Омска до Красноярска, практически вернули все утерянное за два месяца. Не на это ли намекал адмирал, говоря об Арчегове? Так что это за ротмистр такой, которого генерал Лохвицкий в своем письме к Деникину, полученном им вчера, осмелился сравнить с самим «белым генералом», знаменитым Скобелевым.
— Сейчас красные остановились и даже отвели свои войска. Почти не стреляют. — Генерал заговорил спокойно, он первый раз видел вспышку Колчака, о которой раньше только слышал. А потому старался сгладить разговор и ушел от острой темы.
В конце концов, молодость единственный недостаток у военного министра, и со временем совершенно пройдет. И если этот Арчегов действительно таков, как о нем говорят, то, Антон Иванович решил это про себя, он ему охотно подчинится. Устраивать склоку, как Врангель, что постоянно интригует против него, не станет. Дело освобождения России намного важнее собственных амбиций.
— Поэтому используйте передышку, чтобы привести армию в порядок. Вооружить и снарядить, средства я доставил на «Орле» — этого хватит на первые полгода. По крайней мере, так думают в Сибири.
— Вы привезли сюда часть золотого запаса империи?! — Голос Деникина заметно дрогнул. Хроническое безденежье на фоне чрезвычайно многочисленного обращения всевозможных денежных знаков — «донских», керенок, «романовских» и всяких прочих, включая те купюры, которые беспрерывно печатал казначейский станок ВСЮР, совершенно подорвали экономику. Деньги стремительно дешевели, доверие к ним упало, и их место занимал самый натуральный обмен.
— Да. На семьдесят миллионов золотом, и вдвое больше новыми купюрами, изготовленными в Северной Америке. Со мной прибыли чиновники Минфина, а на транспортах подойдут купленные в Японии станки для чеканки медной и серебряной монет.
Деникин облегченно вздохнул — теперь он был втайне благодарен Арчегову за перемирие. Он не поступился своей клятвой не вступать с красными в переговоры, за него это сделали император и молодой генерал. Так что совесть чиста — он подчинился приказу. А теперь, имея средства, можно расплатиться за поставки, оздоровить финансы, привести армию в порядок. Вопрос только в том, сколько будет дней того самого перемирия.
— Я думаю, у нас есть пять-шесть недель, максимум семь. Как только подсохнут дороги, красные перейдут в наступление большими силами. Так считает военный министр, телеграмму от него получил вчера, радио из Константинополя. Я разделяю его точку зрения. Большевикам важно разгромить вашу армию в эти сроки, ведь Сибирь далека, и начинать там воевать в апреле невозможно, — Колчак словно прочитал мысли генерала и чуть улыбнулся краешками тонких губ.
— Что касается поставок оружия и других значимых материалов, то мы уже заказали и оплатили САСШ поставку сотни аэропланов, нескольких десятков танков и броневиков, обмундирования, большого количества снарядов и патронов. Боеприпасы делались по старым русским заказам, а потому нам подойдут. Прошу вас не тратить средства на винтовки, пулеметы и орудия — в течение месяца будет собрано и отправлено сюда все вооружение сибирской армии. Вам будет передано и вооружение трех чехословацких и польской дивизий. Причем завтра-послезавтра подойдут два первых транспорта, а чуть позже еще три. Затем еще — все зависит от фрахта.
— На сколько можно рассчитывать, Александр Васильевич?
— До апреля вы получите вооружение двух чешских дивизий и взятое у наших войск в Приморье. Примерно с сотню пушек и гаубиц, полтысячи пулеметов, тысяч 30–35 винтовок. В мае-июне будет перевезено столько же. У меня к вам имеется послание Арчегова и письмо Вологодского, а также необходимые документы. А вы говорили, что вас…
 
Колчак недоговорил, но генерал правильно понял упрек — обвинение в предательстве совершенно напрасное и оскорбительное.
— Я немедленно отправлю благодарственную телеграмму Вологодскому и военному министру. И у меня вопрос — отдавая нам свое вооружение, в Сибири уже получили замену этому?
— Идут поставки из Японии «арисак» и патронов, к уже состоящим в наличии. Армия будет иметь один калибр патронов в две с половиной линии. До ста тысяч винтовок и карабинов, несколько сотен станковых пулеметов. В Иркутске ижевские оружейники развернули производство легкого пулемета, названного автоматом, с поставкой из Японии стволов и некоторых нужных деталей. В телеграмме военного министра, полученной мною вчера, указывается ежедневное изготовление свыше тридцати штук.
— Этого достаточно, к лету будет изготовлено до тысячи, — Деникин быстро прикинул возможности и тяжело вздохнул. — Лишь бы патронов хватило. И как там такое удалось?! Завидую до глубины души.
— Япония поставляет полевые и горные пушки, гаубицы. Снаряды и патроны, но кое-что уже делается и в Сибири. Из Америки поступят аэропланы, танки, снаряжение. Сибирской армии будет чем воевать с красными летом. И надеюсь, она дойдет до Урала.
— И я надеюсь на это! Тем более что и нам теперь есть чем воевать. И средства имеются. И резервы — по настоянию Арчегова, а он мне раза три телеграммы отправлял с этой просьбой, полностью перевезена Уральская армия и тысяч двадцать беженцев. Мы потеряли несколько кораблей — красные пытались сорвать эвакуацию из Гурьева и Александровска.
— Извините, Антон Иванович, но вы затронули вопрос, по которому я сюда и прибыл. Волею и приказом его величества Михаила Александровича, меня назначили командующим Черноморским флотом, а также флотилией на Каспии. А потому, прошу ваше высокопревосходительство отдать соответствующие распоряжение о моем вступлении в должность…
 Спасти Императора! «Попаданцы» против ЧК 
 
 ПРОЛОГ. 
 
Поганкино урочище
22 октября 1905 года
— Там дым, господин унтер-цер!
Молодой солдат от напряжения дал лошади шенкеля, а та, реагируя на боль, ударила копытом по грязи, забрызгав полу шинели, и сразу пошла боком.
— Колени слабони, дурень, твою мать!
Усатый вояка в чине младшего унтер-офицера с двумя лычками из белой тесьмы на погонах, с медалями на груди поверх серой кавалерийской шинели привычно рыкнул на неопытного кавалериста крепким словом.
— И повод ослабь, не дергай! — тихо прошипел еще один видавший виды солдат, на погоне которого казанской сироткой примостилась лычка ефрейтора. Он медленно подъехал сбоку, незаметно для всех дал новобранцу легкий подзатыльник.
— Учи вас, бестолковых!
— Ты же местный рожак, Фомин, что там такое гореть может?!
Унтер повернулся к усатому ефрейтору, напряженно ерзавшему в седле, и показал на белесый дымок, что вился столбиком над далеким лесом, подернутым сизой холодной дымкой.
— Худое место, Ермолай Кузьмич. Очень худое!
— Ты меня не пугай без толку, Федот Федотыч, я стреляный воробей, а не пуганая ворона. Говори порядком!
— Поганкин Камень там на болоте стоит, а потому все урочище Поганкиным называется. Все его сторонятся, с опаской обходят…
— А горит-то што?!
— Лесник помещика здешнего, мой дядька родный, там сено косит завсегда. Трава добрая урождается на болотине. Там себе и хатку малую спроворил. Видно, она и горит, али сено заполыхало — дым-то серый! Надо съездить, глянуть…
— Ага, — только и сказал унтер и мрачно посмотрел на своих солдат, что ерзали в седлах рядышком.