Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ)
— Костик, мне нужны пять рублей, золотом…
Неожиданная просьба озадачила мужа, и он приподнялся на локте. И спросил, непонимающе глядя на жену:
— Деньги же у тебя все, ими и распоряжайся.
— Ты не понял, любый. Вспомни, как ты говорил Петру Васильевичу. — Нина чуть приподнялась и заговорила, довольно точно пародируя его голос: неужели он такой скрипучий и жесткий?
— Для увеличения призывных контингентов к сороковому году требуется поощрить рождаемость для исправления демографического ущерба, нанесенного войнами. А потому выплата полуимпериалами за каждого новорожденного должна стать государственной политикой.
Нина посмотрела на вытянувшееся лицо мужа и счастливо засмеялась. Потом добавила и просящим, завлекательным шепотом:
— Ванятке нужен братик или сестренка, а лучше близнятки. А милый?! Где я их возьму, если ты дома наездами, а в постели спать норовишь?! А это от меня задаток!
Жена откинула с себя одеяло, и Костя задохнулся от вожделения, глядя на тугое, молочной белизны, тело. Как в Михалево, в их первую ночь. Но тогда он еще не знал, что это самый родной и близкий ему человек. А сейчас…
«А ну на фиг эту службу! Должен я себе хоть не медовый месяц, а медовый день сделать?! Рядом с любимой… Святое дело — супружеский долг. Тем более государственную программу выполняя!»
Красноярск
— Когда же мы последний раз виделись с вами, граф? — Михаил Александрович на секунду задумался, и улыбнулся. — А ведь ровно три года тому назад, в Крещение!
— Так точно, государь! У вас превосходная память!
Граф Келлер вздохнул. Он вспомнил те дни, ведь до отречения покойного императора Николая оставалось только шесть недель, после которого и грянула Смута.
— Тогда, надеюсь, вы меня пригласите в свой вагон, хочется посмотреть на знаменитый трофей военного министра. — Император посмотрел на салон и чуть скрипнул зубами. Союзники заграбастали все самое лучшее, стали, по сути, оккупантами, вершителями судеб, а хозяева на собственной земле превратились в просителей. И так бы стояли с протянутой рукой, а он сам и сейчас ехал на морозе в санях, если бы не решительность Арчегова, который непонятно кто и такой.
— Да, кстати, Федор Артурович, а когда прибывает сам?
Михаил Александрович надавил на окончание, и оглядел еще раз авангард прибывших из Иркутска частей. Увиденное впечатляло — три угловатых, с массивными башнями, бронепоезда дымили трубами. Их корпуса были разрисованы серо-бело-черными изломанными линиями, на тендерах старославянской вязью, в бело-зеленых цветах протянулись названия — «Блестящий», «Бойкий» и «Бодрый».
Возле двух эшелонов столпотворение, громкий смех и разговоры — шло братание солдат двух армий. Отступившей от Урала русской, и пришедшей от Байкала Сибирской. Вот только внешний вид был чересчур разительный, режущий глаз. Первые в потрепанных полушубках и шинелях, а сибиряки в новеньких меховых куртках, многие в белых маскировочных накидках, нарядные и блестящие, словно только что отчеканенные пятаки.
— Сегодня до полудня выедет из Иркутска, ваше величество, — тихо ответил Келлер, и уже громче добавил: — Послезавтра будет здесь, один путь полностью свободен. Прошу вас пройти, государь.
В вагоне было тепло и уютно, просторный салон поразил императора забытым комфортом. Скользнув глазами по обстановке, удобным креслам, накрытому зеленым сукном столу, мягким коврам, Михаил Александрович остановил взгляд на знакомом флажке. И усмехнулся в усы — чешский стяг навечно остался от прежних «хозяев», отнюдь не по доброй воле расставшихся с награбленным в России имуществом.
— Ваши солдаты просто великолепно выглядят, Федор Артурович. Я давно такого не видывал. Впрочем, иного от вас я не ожидал, граф!
— Они так же и обучены, государь. Только моей заслуги в этом нет! — ответил старый генерал и криво усмехнулся. Михаил Александрович удивленно поднял брови, хотя прямота Келлера вошла в русской армии в поговорку.
— Их выпестовал генерал Арчегов. Это его гвардия, если можно употребить это слово. С ними Константин Иванович вышиб чехов из Иркутска, за ним они пойдут куда угодно. Я их только сюда привел, и то дорогу для продвижения заранее очистили. Как раз для старика и дело…
— Не прибедняйтесь, Федор Артурович! Все равно не поверю, — ответил Михаил Александрович со смешком, посмотрел на бронепоезда и тут же заговорил построжавшим голосом:
— Под Мариинском закончились бои, красные вышиблены из города, но и наши корпуса полностью выдохлись. И так дивизии красных, 30-ю и 35-ю почти полностью уничтожили, их начдивы убиты. Еще одну, 27-ю, основательно потрепали, принудили к бегству. Так что ваши войска для нас просто спасение! Сколько вы привели, граф?
— Броневая бригада подполковника Белых здесь полностью. Это шесть башенных бронепоездов, их передали чехи, две блиндированные батареи, десантно-штурмовой и ремонтный батальоны, технические команды. Бригаде также придан 1-й Маньчжурский батальон майора Огаты. Это японцы, государь, даже в своей форме, только бело-зеленые нашивки на рукавах, вот и все отличие. Они с нашими и атаковали чехов в конце декабря.
— Даже так, — задумчиво протянул Михаил Александрович. Он уже знал, что восточный сосед поддержал Сибирское правительство, начал поставки вооружения и снаряжения. Но чтобы вот так направить свою военную силу, открыто?!
Но ведь Забайкалье и Дальний Восток буквально наводнены японскими войсками, чего же им стесняться. Один вопрос только — удастся ли потом вывести отсюда таких союзников, или они воспользуются силой, чтобы надавить на хозяев? Положение еще то!
— Японцы начинают постепенный вывод своих войск, — заговорил Келлер, будто прочитав затаенные мысли.
— Этот батальон укомплектован резервистами, что согласились служить нам за вознаграждение. Как и китайцы из 2-го Маньчжурского батальона. По крайней мере, мы так можем отвечать по поводу присутствия иностранных войск на нашей территории.
— Понятно.
Михаила Александровича все же одолевали сомнения, он понимал, почему колебался в свое время Колчак. Не вышло бы, согласно народной мудрости, которая во всей красе проявилась прошлым летом — «дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева».
— С военным министром прибудет 1-я Сибирская стрелковая бригада в составе трех стрелковых и Маньчжурского батальона, артиллерийского дивизиона и саперной роты. В Канске к бригаде присоединится Иркутский казачий полк. В ней почти три тысячи штыков и пятьсот сабель. Плюс авиаотряд в десяток аэропланов, различные команды. Еще в Иркутске формируется 2-я бригада, примерно такого же состава. Вот и все наши силы, ваше величество, что входят в 1-й Сибирский корпус.
— Не густо, — резюмировал император, — я думал, что у вас намного больше штыков.
— Больше, государь. В Забайкалье 3-я стрелковая и три казачьих бригады. В Приамурье дислоцированы еще две бригады, 4-я и 5-я стрелковые. Несколько батальонов стрелков и егерей задействованы пока отдельными. Они заняты войной с партизанами. Как только будет сформирована государственная стража МВД, что возьмет на себя охрану, войска будут усилены за их счет. Это еще одна бригада.
— И то хлеб, — Михаил Александрович улыбнулся. — Наши силы удвоились, вот только распылены они по большой территории. Ну, то поправимо… Что еще хорошего можете сказать, Федор Артурович?
— В эшелонах обмундирования и снаряжения на десять тысяч солдат, с Арчеговым придет еще столько же, патроны, снаряды, продовольствие и фураж. Эшелон с углем из Черемхово.
— Хм. Богато вы живете!
— Так чехи нашими интендантами давно стали, ваше величество, исправными. Да и вы тут не сильно бедствуете, как я посмотрю, хотя польская дивизия победнее гуситов будет.
Собеседники понимающе переглянулись и весело засмеялись, несмотря на морозный воздух, щипавший иглами. Но через минуту Михаил Александрович снова стал серьезным и негромко спросил:
— Здесь много пересудов, генералы ропщут. Ответьте честно, граф, кто такой Арчегов? Сами понимаете, я произвел его в свои генерал-адъютанты не за красивые глаза. Но некоторое сомнение, скажем так, остается, ведь он молод. Справится ли он с такой ношей?