Королевский шут-2 (СИ)

— Лирику в сторону! Времени нет! Уходим из столицы — дальше тянуть невозможно! — прекратил ненужные разговоры Сыч.
Легко уйти не получилось… Почти не встречая сопротивления, Живодёры и гвардейцы догнали нас, отягощённых гражданскими бунтовщиками и их семьями, почти у самого выхода из города. Завязались первые кровавые стычки, приостановившие императорские войска, но всем было понятно, что бойня только началась, и на чьей стороне организованная сила. Явно не на нашей…
— Предлагаю следующее! — без предисловий сказал огромный бородатый мужчина в помятых доспехах, протиснувшись сквозь толпу вокруг нас. — Ощипают как куриц и каждому в задницу вертел вставят, если ублюдков не остановить!
— Разрешите представить — мой отец, граф Анжуй Даримаский! — выглянул из-за широкой спины говорившего Ласман.
— Плевать, кто я! Дело слушайте! — продолжил вояка. — У меня около ста тридцати рыл отменных рубак! Даже писака меч с детства не выпускает, хоть и кривится! Встанем у ворот и перекроем их наглухо. Уводите своё стадо как можно дальше и быстрее — надолго нас не хватит. Других шансов для нормального отступления не вижу!
— Поляжете все, Анжуй! — воскликнул казначей.
— Ты, Кошелёк, не за то переживаешь, так что, не лезь, в чём не разбираешься! У настоящего воина смерть в крови! Тут, главное, понять, за что голову подставляешь! Мы — понимаем! Идут только добровольцы — уже старшие сыновья отбирают. Только этого стихоплёта к себе возьмите, а мы там и без него шороху наведём.
— Нет! — жёстко возразил Ласман. — Отец! Я тебе никогда не перечил, но сегодня ты неправ! Моё место рядом с тобой и братьями! Даримаские никогда от опасности не бегали!
— Повзрослел! Уважаю! — хлопнул по плечу сына граф. — Будь по-твоему!
После этого, получив наше согласие, ушёл также, как и явился — без лишних слов.
— Илий… — тихо сказал виконт, немного задержавшись. — Больше и не свидимся… Ни о чём не жалею, но вот…
Он достал из-за пазухи толстую, потрёпанную книгу и протянул мне со словами:
— Тут все мои стихи. Скверно, что не смогу прочитать принцессе лично, но ты, прошу, передай их ей.
— Может, — попытался я образумить паренька, — останешься с нами и лично прочитаешь при встрече? Не твоё это дело мечом махать ради несчастной любви.
— Она здесь ни при чём. Любить стоит в мирное время, а сейчас долг и честь зовут поступить по совести, наплевав на внутренние терзания. Понимаешь, о чём я?
— Понял, Ласман. Обязательно передам. Что-то ещё?
— Скажи принцессе: я очень жалею о том, что не смог написать оду в её честь. Вот это — самое обидное, а не скорая смерть! Прощай!
Он ушёл, а я несколько минут смотрел ему вслед со щемящим сердцем. Прощай, воин-поэт Ласман… Прощай, дружище… А книгу передам! И пусть ты не смог сделать то, о чём мечтал, но мы сами про тебя сложим такую поэму, которая останется в веках вместе с твоими гениальными стихами! Обещаю! Сукой последней буду, если твоё имя забудут!
Отряд смертников Анжуя Даримаского сделал своё дело — почти на час ходу оторвавшись от имперских головорезов, мы беспрепятственно двигались в сторону Хария…
  
38. Сложная ситуация
 
Часть оставшейся дороги до Хария превратилась в трёхчасовой переход. Раненые, просто не привыкшие ходить большой толпой жители столицы, а также отрядики и караваны, движущиеся во встречном направлении, тормозили нас постоянно. Архимаг Кортинар и Черныш, справедливо полагая, что это ни к чему хорошему не приведёт, сделали несколько препятствий с помощью камнепадов, и мы худо-бедно добрались до Школы Шутов, ворота которой захлопнулись практически перед самым носом преследователей. Пронесло!
Магистр Замруд Хохотун с трудом разместил всех прибывших в немаленьком замке, а потом, уже перед самым рассветом, мы собрались у него в большом зале.
— Плохо дело, — взял он слово первым. — Пусть я успел вытурить всех учеников и жителей, но столько ртов долго не прокормим. На неделю припасов, если не шиковать.
— И воды надолго не хватит, — вставил его друг и верный помощник командир Бурт. — На две сотни человек максимум, колодцы рассчитаны, а нас теперь всемеро больше. Так что, воду тоже придётся экономить, чтобы всю до дна за пару дней не вычерпали. Ещё ночи холодные, а люди спят под открытым небом — не запихнуть всех под крышу. Кортинар, готовься не так своими делами заниматься, как лечить хворых.
 
— Я связывался с Босвиндом — у них ещё хуже, — продолжил невесёлые новости архимаг. — Мало того, что внутри бой был с теми, кому Юнолина не успела мозги подправить, так ещё и людей прибыло больше, чем у нас тут, а замок принцессы намного меньше. Харм смотался на разведку и говорит, что и к нам, и к ней движутся многочисленные отряды со всех городов, а также из провинций. Ипрохан вызвал всех, до кого дотянулся.
— Понятно… — вздохнул Сыч. — Намечается длительная осада, а мы к ней совсем не готовы. Идти на прорыв — бесполезно. Сидеть здесь — даже нападать имперцам не нужно! Я бы на их месте подождал с месяцок, и можно спокойно входить в ворота — если кто в живых и останется, то в самом плачевном состоянии от голода и обезвоживания. Господа, я хоть и не паникёр, но, кажется, что мы с вами уже проиграли. Надо сообщить Греяне, чтобы она решила, как…
— Она уже решила! — раздался сильный голос принцессы, появившейся из ниоткуда. — Перед тем, как Харм перенёс меня сюда, я попросила его посмотреть, что происходит в столице… Резня идёт полная! Чёрный район весь охвачен огнём, а в Белом и Серебряном уничтожаются жители каждого четвёртого дома! Уничтожаются планомерно, не глядя на возраст и пол! Без разбирательств! Так Ипрохан решил наказать Гархем, и его подонки подходят к делу со всем рвением! Не скрою, была мысль сдаться императору, разменяв свою смерть на спасение тысяч жизней, но теперь понимаю, насколько подобная жертва бесполезна. Он никого не оставит в живых и только нами одними не ограничится! Родственники, друзья, друзья друзей, подозрительный прохожий… Всех будет убивать, пока не останутся лишь самые трусливые счастливчики, забившиеся в дальние норы или полностью верные ему мрази! Раньше рядом с троном были люди, способные смягчить некоторые вещи, а сейчас там только Веблия и Парочка. Чего от них ждать, думаю, рассказывать не надо.
— И это запустили мы… — схватившись за голову, простонал Саним Бельжский.
— Дурак ты, а не казначей! — жёстко отбрил его Сыч. — Не мы, так другие! Без нас! Сколько недовольных властью разрозненных групп ты объединил под своим началом за последние годы? Я — девять! И почти каждая хотела начать вооружённые действия против Ипрохана! Так что, большая кровь всё равно бы пролилась, а мы, стоя у трона, должны были бы помогать вырезать невинных людей! В таком деле нельзя остаться в стороне — либо будь убийцей своего народа, либо сам на плаху.
— Большая кровь была бы?! Да лилась она не прекращаясь, пока вы тут спокойно сидели! — неожиданно зло ответила Фаннория. — Моего дома не стало, у многих других в завоёванных королевствах не лучше! Поспрашивайте у толлов, мичийцев или зарнийцев! Из десяти мужчин в живых парочка оставалась после войн, а женщин и детей даже подсчёт не вёлся! С нами не договаривались, не пытались что-либо объяснить, а приходили и уничтожали!
— Верно, дочка, верно… — подойдя и обняв её, сказал Саним Бельжский. — Прости… Я очень мирный человек и, увидев сегодня столько плохого, просто с ума схожу. Всем бы нам хотелось вернуть прошлое, но погибших, к несчастью, не воскресить. Остаётся одно — думать о живых.
— За этим мы здесь и собрались! — продолжила прерванную речь принцесса. — Можем сколько угодно биться головой о стену, мучаясь угрызениями совести, но лучше заняться делом. Каждый волен выбирать свою дорогу… Я же пойду до конца. И демоны с этой властью! Понимаю, что шансов нет, но и просто сложить лапки не намерена — слишком много жизней стоят на кону. Есть предложения, хоть какие-то? Сейчас даже самые нелепые стоит озвучить.