Харальд Прекрасноволосый и Зеркало Грядущего (СИ)
И вот, Харальд, закинув мешок за спину, отправился в эти края, спасая жизнь финна и добровольно подвергая свою немыслимым испытаниям. Так в непрерывных скитаниях прошла весна, минуло короткое лето, отшумела осень, а за ней наступила безжалостная северная зима. Теперь же, когда от холодного ветра начали стыть пальцы и лицо, он задумался - и уже не в первый раз - правильно ли поступил, не свалял ли дурака, очертя голову кинувшись в никуда. А тропа, по которой они всё ещё шли через лес, становилось все уже и неприметнее. Скоро они совсем заплутали. Даже Ансси затруднялся с выбором направления.
Так и брели изрядно уставшие беглецы, спотыкаясь и часто останавливаясь, чтобы осмотреться. Но всё вокруг было каким-то одинаково безликим. Всякое дерево казалось похожим на предыдущее, мимо которого они только что прошли, и точно такое же, как деревья, которые скитальцы видели совсем недавно. Изредка слышались звуки убегающего дикого животного - испуганный топот, затихающий вдали. Самих животных они ни разу ещё не видели, точнее, не застали врасплох.
Всякая живность в этих краях была очень осторожна, извлекая уроки из опасных встреч с лесными хищниками. Лямки мешка так намяли Харальду плечи, что приближающимся вечером он попросил Ансси расположиться на ночлег пораньше, чтобы утром встать отдохнувшими и продолжить путь в надежде встретить наконец его соплеменников. Озираясь в поисках укромного места, где можно было бы развести костёр и приготовить нехитрый, но такой необходимый, горячий ужин, путники прошли ещё шагов двадцать, а затем остановились у поваленной сосны. Ансси споро развёл костёр и из крепких веток стал сооружать треногу для подвешивания над огнём большого котелка. Харальд же заметил чуть приметный след, уводящий от основной тропы влево. Сделав с полсотни шагов, он оказался перед столь густой чащей, что вынужден был повернуть обратно.
- Не уходи далеко, молодой господин! В чаще зимним вечером затеряться легко - темнеет быстро. Ты и огня из-за этих деревьев не увидишь, - предостерегающе крикнул финн ему вслед.
Тогда молодой норег попытался пойти в противоположном направлении - и снова уперся в густой подлесок. Вернувшись на тропу, он еще немного прошел вперед, и тут хлопьями повалил снег. Но Харальд решил продолжить поиски: на этот раз норег сделал всего двадцать шагов - он считал их, чтобы не потерять тропинку - и снова был вынужден остановиться. Разочарованный Харальд опять вернулся на основную тропу и теперь медленно пошел вперед.
Кусты смыкались все теснее и теснее. Но он упорно продолжал идти, слегка прихрамывая - правый сапог натер ногу и на ступне вздулся волдырь, и теперь ступать было больно. Харальд весь сосредоточился на этом ощущении и не сразу заметил впереди на тропе прогал между густыми зарослями. Молодой норег обрадовался, ускорил шаги, уже не обращая теперь внимания на ущербную ногу, поспешая туда, а потом неожиданно споткнулся...
Глянув вниз, он увидел, что нога его увязла в сети, лежащей на снегу. Харальд наклонился, чтобы распутать её, и тут услышал чей-то резкий сердитый вдох. Распрямился, а прямо перед ним из-за дерева появился человек. В руках незнакомец держал охотничий лук, стрела уже на тетиве, а тетиву он старательно и спокойно натягивает, целясь норегу в грудь. Харальд так и застыл на месте, стараясь казаться невинным и безобидным, сейчас ему очень хотелось стать невидимым, раствориться за пеленой снега.
Но... появившийся не спешил стрелять, видимо размер добычи озадачил его, а рост и внешность, пойманного в силки, вызвали крайнее удивление охотника, он как будто всё ещё сомневался - верить своим глазам или нет. И Харальд, к радости своей, наконец, понял причину происходящего - этот стрелок никогда не видел людей с берегов фьордов, пришельцев с далёкого и тёплого юга Северного Пути. «Хорошо это или плохо? И где сейчас Ансси? Жаль, что мы не пошли вместе, ведь это, возможно, его соплеменник? А, если так, то близок конец наших скитаний...» - пронеслось в голове Харальда.
2. Стойбище саами. Конец скитаний Ансси и Харальда. Первая встреча с великим шаманом Каапо.
Незнакомец был не выше, чем по грудь Харальду. Одет во что-то вроде свободной рубахи из звериной шкуры, похоже, оленьей. Вместо ворота - прорезь в шкуре, а перепоясана та рубаха была широким ремнем из шкуры того же животного. Верхняя одежда спускалась до самых колен, а на ногах выделялись диковинные кожаные штаны, широкие и длинные, до самой странного вида кожаной обувки с загнутыми мысками. На голове виднелась остроконечная шапка, тоже из оленьей шкуры. На мгновение Харальду почудилось, будто это подземный житель, гном, называемый норегами цвергом - слишком уж внезапно и неслышно, как по волшебству, появился он здесь. За время общения с наставником в прошлом и долгие совместные скитания по Финнмарку, Харальд стал неплохо понимать язык, на котором говорил финн. Но в этот миг...все языковые познания, как на притчу, покинули молодого норега. А из-за спины вдруг прозвучал до боли знакомый голос...
-Не стреляй! - громко крикнул Ансси на своём языке и вышел вперёд. - Это друг и он со мной!
Видимо наставник не захотел оставлять Харальда без присмотра и всю дорогу бесшумно следовал за ним. Незнакомец же стоял неподвижно, не делая никаких знаков, только тихо прищелкнул языком. Тут же из-за других деревьев и из зарослей появилось с полдюжины его сотоварищей. Они казались разного возраста - от подростка, не больше двенадцати зим, до мужчин куда более старших, у которых борода уже поседела. Однако точно определить их возраст Харальд затруднялся, слишком уж морщинисты были лица большинства пришельцев, да и одежда на всех выглядела одинаковой - из оленьих шкур.
И не было среди них ни единого, кто доставал бы Харальду до плеча, и все они внешне казались одинаковыми: лоб широкий, и скулы широкие, а подбородок, напротив, узкий, отчего лицо обретало необычайные очертания, треугольником. А еще молодой норег заметил, что у некоторых глаза слезятся, будто слишком долго они смотрели на солнце. И тут, совсем кстати, он вспомнил рассказ торгового человека о снеге и льде, царящих тут весьма долгое время, и узнал то, что видел когда-то в Исландии - болезненные последствия солнечной слепоты.
Пришельцы не выглядели воинственно. Каждый имел при себе длинный охотничий лук, но целил стрелу в Харальда только тот, первый, да и то, спустя какое-то время, лук опустил, И напряжение сразу ослабло. Затем последовал краткий спор на языке, который Харальд теперь понимал лучше - он полностью пришёл в себя. И похоже, вожака у них не было - все, включая подростков, высказали своё мнение. До норега же донеслись обрывки фраз, громко сказанных Ансси: « род Каапо...», «мой дед...», « молодой норег спас мне жизнь...», « сын Хальвдана конунга...» «приговор... казнь...». Наконец, они повернулись и пошли, а один из них кивнул Харальду, мол, он должен идти за ними.
Любопытствуя, норег пошел за ними по пятам, по главной тропе. А они даже не оглядывались, здесь ли Харальд, но зато сын Хальвдана конунга, убедился, что их малый рост, не мешает лопарям - таково, как он понял имя их народа, - быть отменными ходоками. Продвигались они по лесу сноровисто, с удивительной быстротой, но совершенно бесшумно. Ансси поотстал, чтобы нагнать Харальда и сопровождать дальше, делясь хорошими новостями по дороге.
- Мы, наконец, нашли мой народ. Ты встретил группу охотников нашего рода, прости, что так вышло, и встреча оказалась неподобающей твоему положению сына конунга всего Северного Пути. Теперь же всё будет хорошо...Наши скитания закончены, молодой господин. Здесь нас искать никто не будет, - по-норвежски произнёс наставник. Говорил он правильно, но медленно и с лёгким акцентом, а это никогда не мешало Харальду понимать его.
Бодрый пеший бросок снверян закончился в их стойбище. Множество палаток стояло на берегу замёрзшей реки. Поначалу сын Хальвдана конунга так и думал, будто это только стоянка охотников, которых он встретил в лесу, но, увидев женщин, детей и собак и даже колыбель младенца, висящую на ветвях дерева, понял, что это - общее, родовое становище. Неподалеку оказались привязанными пять животных странного вида. Что они - олени, было очевидно - их рога сделали бы честь лесным оленям, на которых Харальд охотился с отцом в Вестфольде. Только телом они были вполовину меньше. Однако мелкота их вполне соответствовала людям, которые по норвежским меркам тоже были невысокими.