Извращенный Найт-Крик (ЛП)

— Вопрос в том, как работа на Илану привела к гибели моего отца? Почему мы должны были бежать, если это было так? Здесь есть фотографии от мамы Арчи моему папе. Фотографии Арчи с записками на обороте, объясняющими его рост, симпатии, интересы и любовь. Было ли это разрешено? Были ли таковы правила? — она огрызается, ее тон становится жестче по мере того, как накаляются эмоции, и я полностью это понимаю.
Я совсем не виню ее за то, что она так себя чувствует.
— Кажется, что мы открываем дверь только для того, чтобы каждый раз находить по другую сторону еще две, — добавляет Арчи, озвучивая именно то, о чем я думаю.
— Меня тошнит от гребаных правил. Они разбивают сердца больше, чем что-либо другое, и я на пределе своих возможностей. Смерть моего отца определенно произошла из-за того, что он нарушил одно из правил Иланы. Я чувствую это, — восклицает Иден, ее голос слегка срывается, и я не могу сказать, что она ошибается в своих предположениях.
— Позволь мне попросить Бенджи разобраться в этом еще немного, соединить точки для нас. Здесь есть еще один аккаунт, с которым я тоже знаком, и он сможет помочь с этим, — вставляет Райан, вставая со своего места и вытаскивая телефон из кармана.
— Спасибо тебе, — хрипло произносит Иден, напряжение отражается на ее лице с сжатой челюстью и усталыми глазами. Я хочу утешить ее, показать ей, что мы здесь, но по ее позе видно, что она не хочет, чтобы к ней прикасались прямо сейчас.
— Иден, почему бы нам не поесть, а потом решить, как ты хочешь двигаться дальше? — Бетани предлагает с мягкой улыбкой на лице. Иден кивает, обходя стол, чтобы соединить их руки, и остальные девушки следуют за ней.
Прежде чем они покидают комнату, Иден поворачивается к нам лицом, заправляя прядь волос за ухо и вздыхая. — Я хочу иметь возможность поехать и повидать своих бабушку и дедушку. Мы с Арчи не единственные, в ком течет наша кровь. Линда была очень мила со мной. Они играли по правилам, все время держась на расстоянии от Арчи, но этого достаточно. Мой приоритет номер один — пойти к ним.
С этими словами она разворачивается на каблуках и выходит из комнаты.
Я смотрю ей вслед, как и Ксавье, Тобиас, Арчи и Райан, все мы даем Иден пространство, в котором она нуждается, на минуту.
Когда девушки все уходят, Райан прочищает горло и смотрит прямо на Ксавье. — Пока все остальные находятся вне пределов слышимости… Я знаю, что ты сказал о своей матери, о единственном способе освободиться от нее. Я кое-кого уже нашел. Мне нужно, чтобы ты был уверен, что именно так ты хочешь поступить. Здесь не будет никакого осуждения, если что-то изменится.
Ксавьер хмурится, с его губ срывается усмешка. — Ты что, не видел, что она еще тогда натворила? Ничего не изменилось. Если кто-то из нас хочет пережить Илану, единственный выход — убить ее. Я не испытываю угрызений совести из-за этого решения.
ДвадцатьСемь
ИДЕН
Мое сердце бешено колотится в груди, когда я сжимаю руль, а я даже не веду машину. Арчи спокойно сидит на пассажирском сиденье, но я могу видеть, что он нервничает так же, как и я. Похоже, у нас одинаковые манеры, когда дело доходит до нервов, и ни у кого из нас не останется нижней губы, если мы будем продолжать ее покусывать.
Я откидываю голову на подголовник, закрываю глаза и делаю еще один глубокий вдох. Вдыхая через нос и выдыхая через рот, я пытаюсь отогнать с помощью этого любое беспокойство.
— У нас все получится, Иден. Мы здесь вместе, поддерживаем друг друга. Все будет хорошо. — Заверения Арчи омывают меня, как спасательный круг, за который я держусь изо всех сил.
Утро понедельника, и я сижу в своем G-Wagon на улице, рядом с "у Пита", гребаный стресс. Все согласились, что стоило не ходить сегодня в школу, чтобы мы могли заняться этим. К черту Илану и к черту ее правила. Но теперь, когда я здесь, я не знаю, хватит ли у меня смелости обрушить на них ошеломляющую новость. Сказать, что я собираюсь войти туда и рассказать им, кто я такая, и на самом деле сделать это — две совершенно разные вещи.
 
— Что, если это огромная ошибка, Арч? Например, что, если они сами решили не представляться тебе? Что, если им никогда не было дела? Что, если им было все равно? — Шепчу я, открывая глаза, чтобы заглянуть внутрь закусочной, когда Арчи сжимает мою руку в своей.
— Печенька, эта женщина суетилась и души не чаяла во мне каждый раз, когда я переступал порог, сколько себя помню, но еще больше после смерти мамы. Она забетонировала себя в моей жизни, не нарушая никаких дерьмовых правил, которые там существовали. И Пит тоже. Он выходит не очень часто, но когда он выходит, на его лице всегда отражается напряжение, и у меня такое чувство, что теперь я знаю почему, — бормочет он, и когда я смотрю на него, я вижу, насколько он верит своим словам. Улыбка снова появляется на его лице, что побуждает меня сделать то же самое.
Я боюсь, я знаю, что боюсь. Не думаю, что смогу вынести еще один отказ. Именно такое чувство я испытала от своей мамы, и определенно не было распростертых и приветливых объятий и от Ричарда, это точно. Затем все эти метания туда-сюда с "Звездами" выбили меня из колеи. Но даже несмотря на то, что наши биологические родители оба мертвы, биологические бабушка и дедушка прямо здесь. При одной мысли об этом у меня в животе зарождается надежда.
Мне нужно за что-нибудь уцепиться. Мне нужно знать, что Райан и Бетани — не единственные порядочные люди в этом чертовом мире, готовые предложить мне семью и безусловную любовь.
— Я думаю, нам стоит просто войти, Иден. Давай подходить к каждому препятствию по очереди, если потребуется, но я хочу, чтобы ты пошла туда такой крутой, какая ты и есть. Ты сильная, решительная и полна огня, и я не позволю ничему погасить твое пламя.
Я на мгновение уставилась на него, удивленная его словами, но он открывает дверь и выходит прежде, чем я успеваю ответить. Я слежу за каждым его шагом, пока он обходит внедорожник с моей стороны, открывая дверь и для меня, и он терпеливо ждет, позволяя мне выйти, когда я буду готова.
Мне неприятно это признавать, но я бы хотела, чтобы Тобиас, Хантер и Ксавьер были здесь, со мной. Я чувствую, что это делает меня слабой, но на самом деле я просто уязвима, и я должна понять разницу. Для них было правильным решением пойти сегодня в школу как обычно, даже если они писали мне двенадцать раз, а еще нет даже девяти утра
Отстегивая ремень безопасности, я поворачиваюсь к открытой двери и вижу, что Арчи протягивает мне руку, что я охотно делаю.
Проводя рукой по своему свободному темно-синему теннисному платью, я поднимаю солнцезащитные очки на макушку, пряча их в растрепанном пучке. На моем лице нет макияжа, потому что Бетани пообещала мне, что мои гормоны заставят меня плакать во время этой встречи, нравится мне это или нет, и как бы мне не нравилось, как это звучит, я все равно последовала ее совету.
Арчи, как всегда, непринужден в трикотажных шортах и простой белой футболке, на голове у него бейсболка, убирающая светлые волосы с лица.
У меня дрожат руки. К счастью, Арчи не отпустил мою руку, и как бы сильно меня ни раздражала эта мельница слухов, мне все равно, если прямо сейчас это подольет масла в огонь. Мой брат-близнец — моя опора в этот момент, и этим мы выражаем друг другу солидарность.
Я позволяю Арчи открыть дверь, сенсорная перегрузка требует от меня секунды, чтобы привыкнуть. Я слышу общий гул разговоров нескольких посетителей, на заднем плане транслируют спортивные новости и обычный стук столовых приборов и посуды.
Запах бекона наполняет воздух, но от него у меня сводит желудок, а не вызывает чувство голода. Я отказывался что-либо есть перед приходом сюда, страх выплюнуть свои кишки слишком сильно давил на мой разум.
— Эй, вы двое, садитесь за свой обычный столик. Я подойду через минуту, — кричит Линда с другого конца закусочной, неся поднос с напитками к столику, и я запинаюсь, пытаясь найти ответ, но, похоже, я забыла, как пользоваться своим чертовым языком, поскольку просто стою и таращусь на нее.