В теле тирана
Солнце словно поверженный борец с татами стало сползать с неба. А девчата чуть-чуть сбавили темп, их мышцы разрывала усталость. Это словно пропускают через тебя ток высоко напряжения.
Шарлота скалясь волчицей, заметила:
— Боли вроде бы нет… Но это тоже иллюзия!
Герда хихикнула:
— Это вроде афоризма. Без боли счастливой вполне можно стать, но только красиво нам нужно мечтать!
Шарлота нахмурила себе черные бровки:
— Мечту на хлеб не намажешь — её только можно размазать соплями! Так что не сули журавля в небе — восьми синицу в руки!
Герда чуть не наступила своей девичьей, загорелой, босенькой ноженькой, на скорпиона. После чего выругалась:
— Мерзкие твари плодятся… Как негры!
Шарлота и тут не согласилась:
— Нет, я думаю даже хуже их. Но зачем говорить о неприятном. В доме повешенного не говорят о веревке, а в Африке о людоедах!
Герда вдруг как запоет:
— Будем бить людей! Будем бить людей, и бить баклуши!
Тут Шарлоте, в голову снова пришла замечательная мысль:
— А может споем? Герда сразу же оживилась, её глазки засияли:
— Конечно же, споем!
И девчата дружно запели, прочти сразу же их мотив, подхватила вся рота:
Что такое Родине служенье?Это труд — что дарит радость нам!Мы черпаем радость — вдохновенье,Нипочем нам бурь девятый вал!Для Отчизны сердце бьется бурно,За нее сражаться надо всем!И тогда настанет сказки чудной,Где в любви един заяц — лев!Но не лев вдруг стал трусливым зайцем,Просто храбрость воспитал косой!Нам не надо мучиться, терзаться,Тучи прочь — сверкай луч золотой!Мы девчата — воины лихие,Драться будем, Родине салют!Ведь у нас такие дух и сила,Что псалмы Архангелы поют!Эта песнь о доблести о чести,О любви священной не плотской!Будем с Богом мы навечно вместе,Демон прочь с безвыходной тоской!Для меня Христос Великий воин,Он за справедливость, доброту!Да мы проливаем много крови,Павших жаль за жизнь не перечту!Но считать утраты нам не надо,Всех Господь Всевышний воскресит!Выдаст щедрую, свою награду,Укрепит нам силу, меч и щит!Храбрый ведь фактически бессмертен,В нем заложен стержень жизни сей!К нам придет удача, в это верьте,Супостата с яростью разбей!Мир порой похож на ад кромешный,Нет порядка, совести, любви!Горькие, увядшие черешни,Весь баланс — тьма минусов, нули!Но придет на Землю скоро счастье,Человек Творец своей судьбы!Будет жизнь и смерть в могучей власти,Сотворим, что предки не смогли!Девчата закончили так дружно и с чувством, что даже ящерицы и скорпионы затрясли своим хоботками.
После чего взбодрившись преодолели последнюю часть пути и вбежали в Триполи… Самый большой, лежащий на побережье Ливийский город. Тут Шарлота решила блеснуть своей эрудицией:
— А знаешь, почему Африку в древности называли Ливией?
Герду это заинтересовало:
— Да именно… Почему?
Шарлота тоненько хихикнула:
— Потому что Ливия созвучно слову лев, а лев символ Сахара, а Сахара Африки.
Герда огрызнулась:
— Все равно Бавария больше, чем Африка. Я это могу конкретно доказать… Даже не разворачивая карту. Что скривилась? Я вижу, ты не согласна?
Шарлота нехотя кивнула:
— Увы в данном случае нет… Не хочу вина и паскудный сигарет. Ты знаешь у негров хоть и паразиты, таки огромные размеры…
Мадлен, обладающая тонким слухом, прикрикнула на девчат:
— Без пошлостей волчицы… Хотя я понимаю, в вашем возрасте уже хочется мужчину, но… Выиграем войну и нарожаем новых богатырей! Я сама хотела бы себе как минимум четырех сыновей и не меньше дочерей — чтобы получить золотой крестик матери!
Шарлота в ответ парировала:
— А я хочу родить детей и без всякой крестика. Дети это цветы, дети это отрада, дети это весеннего солнца лучи!
Мадлен строго прервала девушку:
— Хватит петь! Хотя голос у тебя чудесный… Лучше скажи, что ты думаешь о Триполи?
Герда замолчала… Город был древний, и довольно красивый… Много каменных зданий, из белого, голубого, розового мрамора. Ввысь уходили минареты и купола дворцов. Немало было также статуй различным полководцам и султанам, и довольно много пальм и прочих южных растений. Уже темнело, на улицах соблюдался комендантский час, но иногда смугленькие арабские детишки вскакивали из-за угла и тут падали на колени перед патрулями крича:
— Гитлер Акбар!
После чего получив сигаретку, или суррогат-шоколадку убегали, мелькая темными от пыли пяточками.
А у Шарлоты и Герды ступни буквально простреливала адская боль, но они держались и лишь улыбались как феи в ответ.
Девчат определили в казарму, дали вылить на себя немного воды, скромный ужин и сон. Волчицы настолько устали, что не обратили внимания на то, что их уложили прямо на деревянные нары, без всяких постельных принадлежностей… Впрочем, разве это в первый раз! Кроме того в такую жару без одеял спать куда лучше… Надо отметить, что в Северной Африке есть свои преимущества, например перед джунглями: не так достают насекомые, различный гнус. Так что Герда и Шарлота отключились, нырнув в пучину сладостных сновидений…
И вот девчата снова оказались в самой гуще ожесточеннейшей схватки, когда с одной стороны воительницы-куколки, а другой вурдалаки и упыри. Красавицы против чудовищ — как это эпически!
Герда срубила очередную тварь, приемом косая промокашка, это когда лупишь сверху вниз, и справа налево. Вот при этом вурдалак теряет себе голову, и отсеченная башка рыгает кровью. Девчонка даже показала язык:
— Волосатая вошь в пекло сразу придешь!
Шарлота поддержала напарницу:
— Себе брюхо порвешь — волосатая вошь!
И обе девчонки так оглушительно рассмеялись, что упыри подались назад. Тут Герда скорее почувствовала, чем увидела протянутую руку Мадлен, и вложила в нее тонко, но весьма прочное копье. Девчата швырнули свои дротики почти одновременно. Атакующие их всадники на гибридах ишаков и верблюдов падали, но на их месте вырастали, словно грибы после дождя другие уроды.
Мадлен на своем гнедом скакуне смогла проскочить, через передний край схватки в глубь отряда упырей. По курсу хода, этого агрессивного и вместе с тем гламурного дредноута вырастали вурдалаки. Они вопили что было мочи (скорее может даже от страха, чем ярости!), и воинственно размахивали кривыми мечами и ятаганами.
Мадлен метнула копье в командира-тролля, но тот как это свойственно членам его племени, обладал повышенным чутьем на опасность. Длинноносый уродец нагнулся, пропуская мимо себя предмет несущий смерть. Военное счастье как злобный спекулянт: просто так жизнь не дарит, а на продаже выживаемости приобретает жертв втройне!