РЕФЕРЕНС. Часть вторая: ’Дорога к цвету’ (СИ)

— Ну, спасибо, — улыбнулся я. — Рад, что ты в меня веришь, жаль, что ты не Аллах.
— Не надо так говорить, — сказала она серьёзно. — Аллах милосердный. Он всем помогает.
У меня было что сказать по этому поводу, но я, разумеется, не стал.
* * *
После обеда прилёг, надеясь поспать, — да где там. Истошное блеяние глухого разбудит. Вышел из комнаты и столкнулся с Бераной — она целеустремлённо и безмятежно несёт по коридору овцу. За шкирку, на вытянутых руках, как обосратого котика.
— Куда ты тащишь несчастное животное? — спросил я, но ответа не получил.
Киберженщина невозмутимо отодвинула меня плечом и внесла будущий шашлык в ванную.
— Ты что, купать её собралась? Нахрена?
Не угадал. В ванной её ждёт Калидия с мечом, а в самой ванне лежит похожий на муравьиное яйцо кокон оболочки.
Овца заблеяла, засучила ногами — но решительная девушка одним движением клинка перерезала ей горло.
— Повыше держи, пусть вся стечёт! — сказала она деловито.
Жаль, Алиана её сейчас не видит. Впрочем, она своей любимой Кали что угодно простит. Даже если бы в руках Бераны сейчас висел с перерезанной глоткой я, и то придумала бы, почему Калидия не виновата.
Овца обмякла, кровь течёт.
— Какого чёрта вы тут бойню устроили? — спросил я недовольно. — Другого места не нашлось?
— Нам нужна большая ёмкость, другой такой нет.
— Вообще-то все в этой ёмкости моются!
— Это важнее. Скажешь потом своим женщинам, почистят.
— Моим женщинам? — начал закипать я. — Каким, нахер, «моим»?
— Альке, дикаркам этим. Есть кому ванну помыть, отстань.
— А ты, значит, ручки пачкать не будешь, прынцесса?
— Берана, этот весь вытек, неси следующего.
Женщина бросила мёртвую овцу на пол, развернулась и молча вышла.
— Бараний морг у нас тоже будет здесь?
— Что ты ко мне прицепился? — о, мы опять на «ты». — Пусть твоя горская баба разделает их на плов, она, небось, умеет.
Я совершил нечеловеческое усилие и не озвучил первые несколько пришедших в голову реплик. И несколько следующих тоже.
Вдохнул, выдохнул, поморщившись от боли в рёбрах, и спросил спокойно:
— Калидия, что тебя так сильно напугало?
— Что ты себе позволяешь! — возмутилась девушка, утвердив меня в мысли, что я прав.
— Ты хамишь, когда злишься, а злишься, когда пугаешься. Защитная реакция. Поэтому я повторяю вопрос — что тебя так напугало.
— Нас ищут, я слышала. Это пришли за мной. Дома владетелей не успокоятся, пока не будет убит последний из дома Креона.
— Разве у владетелей есть проводники?
— У владетелей есть деньги.
Я подумал, что «странные люди, одетые как я», вполне могут быть наёмниками. Может быть, даже теми самыми, которые нас раскатали в резиденции Креона. Проводник у них точно есть, а значит, вопрос только времени, денег и упорства.
— Поймите, активировать оболочку — наш единственный шанс! — снова на «вы», значит, немного успокоилась. — Вы не сможете нас защитить! И мама не сможет — силовые импланты не делают её боевым кибером. А я — смогу!
— Очень сомневаюсь. В одиночку ты ничего не сделаешь. Наёмники просто расстреляют тебя из подствольников, никакая оболочка не спасёт. А если они будут не одни? Наверняка дома пришлют своих бойцов хотя бы для того, чтобы убедиться, что все концы зачищены.
«А может, и зачистить их окончательно, ликвидировав самих наёмников», — подумал я, но говорить не стал. Нам в любом случае будет уже безразлично.
— Мне нужна моя оболочка! Очень прошу, не мешайте мне!
Берана притащила очередную овцу и теперь стоит, молча ожидая команды. Я обратил внимание, что крови в ванне уже нет — вся впиталась в кокон.
― Я не буду тебе мешать, — сказал я. — Но. Ты всё уберёшь за собой. Ты, не Анахита, не Нагма, не Алиана. Поняла?
— Ладно, — сказала она нехотя, — сделаю. Почему я вообще вас слушаю? Берана, давай сюда эту тварь!
 
Овца забилась, блеснул меч, потекла кровь.
Рука у девушки твёрдая, и решимости хоть отбавляй, но почётный кубок «Лучший командный игрок» ей не светит. Не в этом сезоне.
* * *
— Боже, меня чуть не стошнило! — жалуется Алиана. — Что они устроили в ванной?
— Воспользуйся ванной на втором этаже.
— Всё это выглядит ритуалом вызова Дьявола.
— Иблиса. Он тут региональный представитель инферно. И Калидия обещала всё убрать.
— Ага, она уже велела мне начинать уборку.
— Велела?
— Ну, ты знаешь, как это у неё бывает…
— Знаю. Надеюсь, ты не согласилась?
— Ещё чего, — отмахнулась девушка. — Я не подниму дохлого барана.
— И не вздумай. Воспитывать её — не моё дело, но мы в одной лодке, так что грести придётся всем.
— Она на меня обиделась.
— Ты хочешь сказать — разозлилась?
— Ну, да. Взбесилась — будет точнее. Мне на секунду показалось, что сейчас она и мне горло перережет, а кровь сольёт в ванну, — Алька нервно передёрнула плечами.
— Имей в виду, она действительно может это сделать. Не в этом конкретном случае, но, если встанет выбор между её «долгом» и тобой, даже не сомневайся, что она выберет.
— Я знаю, — вздохнула Алиана. — Но я не знаю, что мне делать. Я её люблю, но она бывает невыносима.
— Я хреновый консультант в вопросах любви, — признался я. — Я всю жизнь любил одну женщину, но, даже женившись на ней, не добился взаимности. Единственное, что могу посоветовать, — устанавливай границы и не давай их сдвигать. Умей сказать «нет» и умей сказать «но».
— В смысле?
— В смысле «я тебя люблю, но нет». Если ты удержишь границу, она взбесится. Но если нет — будет презирать. Злость проходит, презрение — навсегда.
— Я обдумаю это, — сказала Алиана мрачно. — Но почему она такая жопа?
— Ты же видела её папашу. Иногда лучше быть сиротой.
— Не лучше, — буркнула она. — Но я поняла, о чём вы. Как вы думаете, она изменится?
— Не очень намного, и только если ты ей поможешь. В том числе тем, что не дашь сделать из тебя прислугу. Превратить твои чувства в затычку в башке, как у Бераны. Заглушку для гордости, отсекающую критическое мышление. У неё не больше прав на тебя, чем у тебя на неё.
— Мне тяжело смотреть, как она обращается с Бераной, — вздохнула Алька. — Ну и что, что заглушка? Это же её мать! Она ей просто командует — подай, принеси, воды накачай… Как будто она её собственность! Мне от этого неприятно и неловко. Я бы так не смогла.
— Вот и смотри, чтобы незаметно не оказаться на её месте.
Разумеется, мои слова остаются просто словами. Единственное, что они дают, — право на «а я тебе говорил» по итогу. Сомнительная привилегия. Ничего, первая любовь — учебно-тренировочная. Может быть, она вспомнит мои нудные старческие нравоучения в следующий раз. Хотя, конечно, вряд ли.
* * *
— Дедушка Док! — ворвалась в комнату возбуждённая Нагма. — Дедушка Док! Там та-а-акое!
— Иду, иду, тараторка. Сейчас, встану только…
— И мы ещё вымогаем жратву с несчастных туземцев? — спросил я, оглядывая огромное помещение.
— Я просто сказала, что нам нужен холодильник, — пояснила Калидия. — Жалко же, столько мяса осталось. Она пошла вниз, и…
Ящики, контейнеры, стеллажи с коробками. Стальные закрытые шкафы. Большие ёмкости с непонятными маркировками. Пять цилиндрических хранилищ для оболочек — пустых и сухих. Но главное — огромные морозильные камеры с прозрачными дверями, подёрнутыми по краям инеем. Там висят замороженные бараньи туши, разделанные и целые, круги местных сыров, даже упакованные в прозрачные пакеты лепёшки. И ещё огромная гора продуктов в заводской упаковке — явно завезённых извне.
— Я сниму шкуры, — деловито сказала Анахита. — Можно будет попросить Берану, чтобы она перенесла туши в ледник?
— Да, я прикажу ей… — рассеянно пообещала Калидия, разглядывая это богатство.