Пурград (СИ)
– Не чуешь настроения?
– Какие-то больно мрачные у тебя песни.
– Это ты ещё её предысторию не слышала. Знаешь, сколько этой музыке лет? Не меньше чем моему автомобилю. В этом и суть. Она была написана в ту эпоху, когда человечество только ступало на путь апокалипсиса. Тем не менее... как точно этим парнем было подмечено направление!
– Разве апокалипсис начался тогда, а не только сейчас?
– Он начался ещё в момент зарождения человечества, просто мы это слишком поздно поняли. Всё изначально пошло не так, как надо. Ну а теперь уже ничего и не сделаешь. Остаётся только удивляться, что кто-то понял всё ещё в те дремучие времена. Знать бы только как звали этого парня... Ну, который поёт эту песню. Когда я нашёл компакт-диск с его треками, то обложка уже превратилась в труху. Хорошо хоть сам диск не пострадал! Мой мир был бы совсем неполным без этой музыки...
– И ты бы об этом даже не знал.
– Вот то-то и оно! Вселенский ужас и блаженное неведение одновременно!
– И всё же, как по мне, она слишком древняя. Совсем не для современного уха. Даже не понимаю всех вас...
– Нас?
– Ну, тех кто тащиться от "духа былых времён", будто пытаются ухватиться за идеальную картинку славного прошлого.
– Не знаю, как остальные, кого ты имеешь в виду. Но я не пытаюсь "ухватиться", просто воплощаю прекрасную эстетику посреди серой реальности. Вряд ли люди, жившие пятьсот лет назад вообще находили всё это эстетикой или хоть чем-то примечательным, но сейчас то на лицо вся прелесть их культуры. Может, люди будущего, если человечество проживёт ещё хотя бы сто лет, также будут возносить наш стиль.
– Да ну, вот это уже точно полная чушь! Никому не может нравиться культура неоновых аборигенов!
– И правда "чушь", я согласен. Но ведь именно бредовые вещи, зачастую, оказываются самыми реальными. Скажи я людям пять сотен лет тому назад, что сейчас мы все выглядим, как звери, они бы рассмеялись мне в лицо и посчитали бы за безумца. Для них едва ли такой расклад считался чем-то вменяемым.
– И откуда ты только всё это знаешь? Ну, в смысле, понятно, что многое ты подчеркнул из книг, как и рассказывал мне раньше, но не мог же ты взять столько мудрости, не имей какого-либо личного опыта.
– Я очень хорошо и довольно давно вру – вот откуда происходит весь опыт. Все лисы отличные лжецы, это безусловная истина. Но конкретно я, и вовсе возвёл ложь в культ и даже прямо сейчас тебя обманываю всеми этими философскими рассуждениями.
– Обманываешь?
– Ну да, как и любой философ. Ведь я, на самом деле, не знаю о жизни совсем ничего. Просто хорошо делаю вид, что кое-что понимаю. И очень-очень убедительно строю из себя духовного учителя. Впрочем, тебя я обманываю не только в этом.
– И в чём же ещё?
– Ну, например, я мог выдумать всю эту историю про книги и Хутсунею. Рассказать тебе дурацкую притчу, чтобы ты поверила, что все твои устремления разбиваются о чёрный юмор вселенной.
– Я всё ещё не понимаю...
– Это первый признак того, что тебя где-то обманули, разве нет? Я мог наплести тебе про мир снаружи, про холодную Азию, про сбор книг и про то, что где-то ещё есть жизнь. Просто для того, чтобы ты поверила, что в мире есть что-то ещё, кроме этого чёртового города. Чтобы дать тебе надежду на побег от проблем. Просто представь, что ничего на этой планете больше и нет. Существуют только Пурград, как единственный огонёк цивилизации и последнее пристанище людей, и бесконечная пустыня, как могила былой славы человечества. Отвратительный во всех отношениях и крайне порочный город прямо посреди мёртвого моря песка. А в этом песке сокрыты скелеты тех, кто не смог попасть на последнюю вечеринку в наш кибернетический Содом.
– Откуда же тогда ты пришёл? – я не могла понять, шутит ли мой собеседник, пытается донести мне очередную философскую идею или раскрывает какую-то тайну.
– Из ниоткуда и везу тебя в никуда. Или, может, я родился в городе, а сейчас везу тебя в какие-нибудь руины, чтобы вдалеке от чужих глаз свершить над тобой какое-нибудь злодеяние? Или я могу быть действительно тем, кем представился и везу тебя в какое-нибудь поселение, чтобы там ты могла начать новую жизнь. Тут никогда не угадаешь, верно? Будь я злодей или герой, ты всё равно мне уже доверилась и пути назад нет.
– Если ты и правда вдруг решишь причинить мне вред, то зачем тебе об этом рассказывать? Я не думаю, что ты действительно задумал что-то плохое, просто не может такой умный и понимающий зверь оказаться уродом.
– Вот тут ты ошибаешься. Умные и милые звери никому не нужны в этом мире порока. И именно поэтому, именно они зачастую и превращаются в самых страшных чудовищ. Просто из-за той никчёмности и ненужности, которую им навязывает мир. К тому же, может я рассказываю тебе всё это лишь потому, что моя злодейская роль единственное, во что ты никогда не поверишь? Может, так я проверяю, возникла ли у тебя симпатия ко мне или нет. Чтобы потом, ну допустим, обратить тебя в добровольное рабство и сожительствовать с тобой в моём племени каннибалов.
– Ну да, каннибалы, конечно...
– Вот видишь! Мне уже и убеждать тебя в чём-то не нужно! Сейчас, ты наверное готова сказать, что тебе всё равно куда ехать, пусть даже в моё личное рабство, лишь бы...
– ...быть подальше от города. Да, я так и скажу. Мне всё равно куда ехать! Захочешь убить – убьёшь. Захочешь снасильничать – снасильничаешь. Захочешь бросить в пустыне без еды и воды – бросишь. Я не буду сопротивляться. Всё равно моя жизнь одна сплошная Хутсунея!
– Кое-что ты всё-таки выучила об этой жизни. Это радует, честно. Все эти варианты теперь кажутся тебе не такими уж и страшными, верно? По сравнению с абсолютным небытием? А значит, что всё у тебя не так уж и плохо.
– Верно. Но не только из-за того, что ты мне рассказал. Мне ныне всё равно больше нечего терять. Так что и бояться нечего.
– Именно в такие моменты, когда всё очень и очень плохо, когда кажется, что ты уже достиг дна, случаются чудеса. Так что вот тебе ещё один вариант для раздумий: я везу тебя в рукотворный рай. Для того чтобы даровать тебе счастье до самого конца жизни и заслуженный хэппи-энд.
– Это кажется даже более невероятным. Разве в мире, где всё есмь Хутсунея, существует хоть какое-то счастье? Или хоть какой-то рай?
– Помнишь, что я говорил тебе сегодня про личные легенды? Счастье неразрывно с этой концепцией. Оно существует только в нашей голове. В былые времена, по всей земле существовали огромные промышленные фермы, на которых выращивали неразумный скот. Коров растили на убой, но они были счастливы. Может быть даже многим счастливее своих диких собратьев, а также людей. Почему? Просто коровы жили свою лучшую жизнь, пусть и обречённую в конце превратиться в сочный стейк на чьём-нибудь столе. Им не надо было бегать от хищников. Они могли питаться лучшей пищей и даже были обязаны жиреть. Каждый гарантированно оставлял потомство, доживал до почтенных лет и безболезненно уходил из жизни. И всё же вселенная была к ним абсолютно несправедлива и коровы едва ли могли хоть что-то решать в своей жизни. Если бы они задумывались о положении вещей, то наверное бы поголовно умирали от тотальной депрессии, вызванной безысходностью. Но они просто не думали об этом! Щипали себе травку, наслаждались жизнью в неволе и были счастливы.
– Так что, получается, ты везёшь меня на человеческую ферму? Где меня будут доить, заставят рожать детей и щипать травку. А потом, через десяток лет, забьют на котлеты? И это будет для меня счастьем?
– Знала бы ты, сколь близка оказалась от истины. И в то же самое время сколь бесконечна далека от неё... Нет, ты не совсем верно поняла концепцию счастья. Конечно, в том, чтобы быть безмозглым скотом есть и свои плюсы. Но я скорее имел в виду, что в самом ужасном положении на свете можно найти счастье, если быть в гармонии со вселенной и плыть по течению. Пусть даже река вынесет тебя в нутро мясорубки или на человеческую ферму...